Аурелия Шедоу – Сладкий уголок в другом мире (страница 5)

– Я боюсь, что вам придётся за это заплатить. В этом мире за кусок хлеба можно лишиться головы.

Внезапно его рука дрогнула, и бокал упал на ковёр, оставив тёмное пятно. Алиса неожиданно поняла – этот человек, обычно такой сдержанный и холодный, сейчас полностью беззащитен перед ней. И эта мысль наполнила её странным чувством – смесью нежности и ответственности.

Когда она собралась уходить, солнце уже высоко поднялось над крышами. Эдриан вдруг встал – немного шатаясь – и схватил её за руку:

– Подождите.

Он подошёл к старинному секретеру и достал небольшую шкатулку из тёмного дерева с инкрустацией в виде кренделя.

– Это… семейная реликвия. Мать завещала отдать тому, кто… – он запнулся, отвернувшись к окну, – …проявит истинную смелость, чтобы накормить или исцелить другого, не думая о последствиях. Сегодня вы сделали именно это.

В шкатулке на бархатной подушке лежал крошечный серебряный медальон в виде… кренделя, точь-в-точь как шрам на её ладони.

– Но я…

– Возьмите, – он закрыл её пальцы над медальоном. Его ладонь была горячей от лихорадки. – Я знаю, что вы достойны его.

На обратном пути Алиса заметила, что за ней следят. Двое мужчин в дорогих, но неброских плащах неотступно шли по пятам. Она свернула в переулок к Приюту – и наткнулась на Лору. Девочка что-то прятала за спиной, её глаза были расширены от волнения.

– Я… я следила за ними! – прошептала она, втягивая Алису в тёмный проход между домами. – Они хотят узнать, кто вы такому лорду. Граф дал им три дня.

Алиса сжала медальон в кармане. Они шли, стараясь не выказывать паники, но тяжёлое предчувствие сжимало сердце Алисы. Казалось, сама атмосфера города сгустилась и потемнела. И когда они, наконец, свернули к знакомой вывеске, это предчувствие оправдалось: на пороге пекарни, разговаривая с бледным и растерянным Гарретом, стоял высокий мужчина в серебристо-сером камзоле с лисьим воротником.

Незнакомец медленно обернулся, и его тонкие губы растянулись в улыбке хищника:

– Наконец-то мы познакомимся, пекарша. Мой друг Эдриан так много о вас… не рассказывал. – Граф Валмор сделал шаг вперёд, и солнечный луч высветил кинжал у него за поясом – с изумрудом на рукояти, точно таким же зелёным, как пятно на ране Эдриана.

Глава 5. Тесто для двоих

Граф Валмор переступил порог пекарни с изяществом хищника, вступающего на чужую территорию. Его ботфорты, отполированные до зеркального блеска, гулко стукнули по деревянному полу, оставляя на пыльной поверхности четкие отпечатки. Алиса инстинктивно прижала Лору к себе, чувствуя, как тонкое тельце девочки дрожит, как осиновый лист.

– Гаррет уехал за мукой в порт, – солгала Алиса, заслоняя собой Лору. В углу глаза она заметила, как из кухни исчезла тень – старый пекарь явно предпочел остаться в тени. – Вернётся только к вечеру.

Граф медленно обвёл взглядом пекарню, его бледные пальцы с тщательно подпиленными ногтями поглаживали рукоять кинжала с изумрудной инкрустацией. В свете утреннего солнца камень переливался ядовито-зелеными бликами, точно так же, как пятно на ране Эдриана.

– Как… мило, – прошипел он, растягивая слова, будто пробуя их на вкус. – Скромная пекарня, скромная пекарша… и такой неожиданный покровитель. – Он резко повернулся к Алисе, и его холодные глаза впились в нее, как лезвия. – Что ты для него значишь? Простая девка с мукой на руках и лорд Рейтель?

Лора неожиданно выскользнула из-за её спины, ее детские глазки сверкали яростью:

– Она лучшая пекарша в городе! Даже королева пригласила её на бал! Вчера гонец приходил с пергаментом и печатью!

Граф резко засмеялся – высокий, неестественный звук, напоминающий скрип несмазанных колес:

– Ах вот в чём дело! – Его тонкие брови поползли вверх. – Значит, Рейтель нашел себе новую королевскую кондитершу. Как трогательно возрождает семейную традицию. – Он сделал шаг вперед, и Алиса почувствовала запах его духов – удушливую смесь мирры и чего-то горького. – Его мать тоже начинала с королевских балов… пока не кончила в канаве с перерезанным горлом.

Вдруг дверь распахнулась с такой силой, что колокольчик над входом сорвался и с звоном упал на пол. На пороге, окутанный утренним туманом, стоял Эдриан. Его правая рука была перевязана чистой белой тканью, левая – покоилась на эфесе шпаги. За его спиной маячили тени двух вооруженных стражников.

– Валмор, – произнёс он ледяным тоном, который заставил даже графа непроизвольно выпрямиться. – Ты нарушил условия дуэли. Тебе запрещено приближаться ко мне и моим… – он едва заметно запнулся, – моим подчинённым до полного заживления ран.

Граф медленно развернулся, его длинный плащ разлетелся, обнажив роскошный камзол из серебристого шелка:

– Подчинённым? – его губы искривились в улыбке, обнажив неестественно белые зубы. – Какая трогательная забота о простой пекарше. Или… – он бросил взгляд на Лору, – их уже две?

Эдриан сделал шаг вперед, и Алиса увидела, как боль пробегает по его лицу, но он мгновенно взял себя в руки:

– Она готовит для королевского бала. Любое препятствие – измена. – Его голос звучал металлически холодно, каждое слово падало, как удар молота. – Хочешь пополнить список предателей, Валмор? После истории с поставками оружия северянам?

Валмор медленно повернулся к Эдриану, его лицо исказила гримаса, в которой смешались боль и ненависть.

– Измена? – он горько рассмеялся. – Твоя мать тоже говорила о верности. Верности долгу, семье, короне. А где была её верность тем, кто любил её по-настоящему? Она предала нас всех, выбрав свою сладкую, ядовитую участь. И теперь ты тащишь в наш мир очередную самозванку с волшебными пальцами? История повторяется, Рейтель. И я здесь для того, чтобы её финал был правильным.

В воздухе повисло напряженное молчание. Даже Лора затаила дыхание. Наконец граф склонил голову в едва уловимом поклоне:

– До бала, значит. – Он бросил на Алису взгляд, полный немой ненависти, и вышел, нарочито громко хлопнув дверью.

Когда шаги затихли, Эдриан внезапно прислонился к прилавку, бледнея. Капли пота выступили на его лбу, повязка на руке начала краснеть.

– Ваша рана… – Алиса бросилась к нему, но он остановил ее жестом.

– Ничего, – он махнул рукой, стиснув зубы. – Просто поспешил. – Затем перевел взгляд на Лору, которая смотрела на него, раскрыв рот: – Девочка, сбегай к моему камердинеру в синий дом у фонтана. Скажи, чтобы прислал корзину с зелёной лентой.

Когда Лора выскочила, хлопнув дверью, он неожиданно улыбнулся – слабая, но искренняя улыбка:

– Теперь научите меня печь. По-настоящему.

– Что? – Алиса не поняла, все еще глядя на его окровавленную повязку.

– Валмор не отступит. Нам нужен предлог для встреч. – Он указал на свою рану. – Я буду приходить «учиться». А вы – «лечить» меня. Так мы сохраним видимость. – Его глаза стали серьезными. – Если он заподозрит большее…

Алиса молча кивнула, протягивая ему скалку. Их пальцы соприкоснулись, и она почувствовала, как его рука дрожит – не от слабости, а от сдерживаемых эмоций. В этот момент она вдруг осознала, что этот человек, обычно такой холодный и неприступный, сейчас полностью доверяет ей свою жизнь.

Первая попытка Эдриана раскатать тесто закончилась катастрофой. Липкая масса прилипла не только к скалке, но и к его дорогому камзолу, к столу, и даже к его сапогам.

– Чёрт возьми! – выругался он, что было совершенно непохоже на его обычную аристократическую сдержанность. – Это же просто мука и вода! Как оно может…

Алиса не смогла сдержать смех. Звук, звонкий и неожиданный, наполнил пекарню:

– Ваша светлость, вы обращаетесь с тестом, как с мятежным вассалом! – сквозь смех произнесла она. – Его нужно не покорять, а уговаривать.

Эдриан сначала нахмурился, затем его лицо неожиданно расслабилось, и он рассмеялся – искренне, по-настоящему, как ребенок. В этот момент дверь распахнулась, и на пороге появился Гаррет с мешком муки за спиной.

– Что за… – его глаза, похожие на две щелочки в тесте, перебегали с перепачканного в тесте лорда на смеющуюся Алису. – Лорды не пачкают руки, девка! – рявкнул он, швыряя мешок на пол. Белое облако муки окутало его. – Ты с ума сошла?!

Эдриан мгновенно изменился в лице – снова стал тем холодным аристократом, каким его знал весь город:

– Это я попросил научить меня. Для королевского бала. – Его голос звучал так, что даже Гаррет потупил взгляд. – Есть возражения, пекарь?

Пекарь пробормотал что-то невнятное и удалился в подсобку, хлопнув дверью. Алиса заметила, как его плечи напряглись – не от страха, а от чего-то другого… может быть, догадки? Или ревности?

Поздно вечером, когда Эдриан ушёл, а Гаррет, ворча, запирал пекарню, Алиса нашла у задней двери небольшую плетеную корзину, перевязанную зелёной шелковой лентой. Внутри, аккуратно уложенные на бархатной ткани, лежали:

– Хрустальный флакон с розовой водой из королевских оранжерей

– Мешочек из золотой парчи с редкими специями с южных островов

– Крошечная серебряная ложка с изящной гравировкой в виде кренделя

– И маленький пергамент: «Для нашего следующего урока. Э.»

Когда она подняла глаза, то увидела в окне Лору, которая отчаянно махала руками, делая какие-то сложные знаки. Выглянув на улицу, Алиса заметила в переулке двух знакомых мужчин в серых плащах с едва заметным гербом Валмора. Они что-то усердно записывали в маленькие книжечки, украдкой поглядывая на пекарню.