Аурелия Шедоу – Сладкий уголок в другом мире (страница 1)
Сладкий уголок в другом мире
Аурелия Шедоу
© Аурелия Шедоу, 2025
ISBN 978-5-0067-5635-9
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
Аннотация к книге «Сладкий уголок в другом мире»
Алиса – талантливый кондитер из нашего мира, чья жизнь оборвалась в момент героического поступка. Но вместо вечного покоя она оказывается в фэнтези-мире, в теле голодной сироты с таинственным знаком кулинарной магии на ладони – ожогом в форме кренделя. Её единственное спасение – устроиться помощницей к суровому пекарю Гаррету, где она случайно раскрывает свой дар, превращая чёрствый хлеб в нежную выпечку.
Однажды в лавку заходит лорд Эдриан – холодный и сдержанный аристократ, который, попробовав её булочку, замирает на мгновение. С этого момента между ними завязываются нежные, полные намёков отношения. Ночные дегустации, случайные встречи под дождём, помощь у печи и танцы при лунном свете – каждый их момент пропитан теплом и сладким волнением.
Но сможет ли Алиса, простая пекарша, принять чувства лорда? И что скрывает её кулинарная магия? История, где любовь раскрывается, как рецепт идеального десерта: постепенно, с толикой страсти и щепоткой нежности.
Пролог: Последний десерт
Воздух в «Десертном рае» застыл густым сладким сиропом. Под локоть затекала капля пота – сейчас испортит глазурь. Чёрт! Алиса отставила кондитерский мешок, вытирая лоб тыльной стороной ладони. Идеальная шестиярусная невеста для завтрашней свадьбы стояла перед ней, и эта единственная капля пота казалась личным оскорблением.
– Лиза! Готова передавать…
Оглушительный хруст – не из духовки, нет, это лопался мир. Потом крики. Не возбуждённые голоса гостей, а визг.
Дым.
Чёрный, маслянистый, он выползал из-под двери в зал, цепляясь когтями за потолок. Сердце не заколотилось – оно просто остановилось. На секунду. Потом заработало с такой бешеной скоростью, что в глазах поплыли пятна.
– Не может быть… Мой торт…
Мысль была настолько идиотской, что сама себя оборвала. Алиса рванула дверь. В лицо ударило жаром, как от раскалённой дверцы печи.
– На выход! Все наружу! – её крик прорвался сквозь нарастающий гул.
Пламя уже пожирало барную стойку, лизало стены, с удовольствием впивалось в шторы. И сквозь этот треск, и грохот – тоненькая ниточка. Детский плач. У окна, в ловушке из огня, замерла маленькая девочка в розовом. Как мастичная фигурка с торта.
Раздумий не было. Было только: «Нет. Только не это».
Она нырнула в ад. Огонь обжёг рукав, запах палёных волос ударил в нос.
– Держись! Крепче! – голос сорвался на хрип. Она подхватила лёгкое тельце. Девочка вжалась в неё, обжигая страхом.
Ещё шаг. Ещё. Выход так близко, до него рукой подать…
Стеклянный грохот. Ревущий скрежет над головой. Удар, от которого перехватило дыхание. И – тишина.
Последним, что она успела понять – это то, что малиновый крем на её губах пахнет именно так же, как клубничный на прошлой неделе. Странная, никому не нужная мысль.
И ничего.
Пустота. Без веса. Без времени.
Потом… запах. Сначала едва уловимый, потом навязчивый, как наваждение. Тёплый, дрожжевой, до слёз знакомый. Свежий хлеб. Настоящий, деревенский, с хрустящей корочкой. От него свело скулы.
«Боже, я сошла с ума. Умираю и мерещится…»
Но нет. Это пахло так реально, что заныл пустой желудок. И тогда из ниоткуда, обволакивая то, что когда-то было её сознанием, пришёл не голос, а само его вкусовое ощущение, сладкое и горькое одновременно:
И её, как изюмину в булке, замесили в этом странном тесте из света и ароматов, понесли куда-то, вымешивая память, боль, страх…
Удар. Холод. Влажная грязь на губах.
Очнулась от того, что её вырвало. Лежала в луже, тело ныло так, будто его протащили через мясорубку. Дождь? Нет, просто сырость.
«Жива… Как, чёрт возьми, это возможно?»
С трудом оторвала голову от земли. В глазах поплыло. Она подняла руку – медленно, будто конечности были из свинца – ожидая увидеть пузырящуюся кожу. Но рука была цела. Худая. В синяках. С грязью под коротко обгрызенными ногтями.
Чужая рука.
«Нет, – попыталась убедить себя Алиса, зажмуриваясь. – Галлюцинация. Угар. Сейчас открою глаза, и…»
Открыла. Ничего не изменилось. Холод. Грязь. Чужая одежда, пахнущая потом и нищетой. Чужая кожа. Паника, острая и тошнотворная, подкатила к горлу. Её снова вырвало – уже одной желчью.
И сквозь тошноту прорвалось единственное ясное, животное чувство – всепоглощающий голод.
«Поесть… Чёрт, хотя-бы просто хлеба…»
И тогда ладонь запылала. Не болью, а ровным, глубоким жаром, будто она прикоснулась к только что испечённой булке.
Алиса разжала кулак. И застыла.
На её – нет, на этой – ладони горел знак. Идеально чёткий, будто выжженный калёным железом пекаря. Знак в форме кренделя.
Она смотрела на него, и кусочки мозаики с треском складывались в чудовищную, невозможную картину. Пожар. Голос. Хлеб. Этот знак.
Это был не шрам. Не случайность.
Это был билет. Рецепт. Приговор.
Где-то вдали завыл ветер, предвещая бурю. Алиса с нечеловеческим усилием поднялась на ноги. Холодные лохмотья тяжело повисли на незнакомом теле.
Она сжала кулак, чувствуя, как тепло от клейма растекается по венам, обещая и боль, и силу.
«Что ж, – её новые губы искривились в подобии улыбки. – Раз уж я здесь… С чего начнём? С поиска еды, ясное дело.»
Глава 1. Чужой мир и чужое тесто
Булыжники под ногами казались специально неровными. Воздух пропитался запахами, от которых сводило зубы: дёготь, прокисшее пиво, человеческое отребье.
Ноги подкашивались. Она брела, спотыкаясь. Мимо лавчонок, где торговали чем-то невнятным: серые лепёшки, похожие на подошвы, мутная похлёбка с плавающими жировыми кругами.
Единственное место, откуда доносился хоть какой-то съедобный дух – «Пекарня Гаррета». Вывеска висела криво, но на косяке можно было разглядеть едва заметный герб – знак того, что когда-то эта лавка поставляла хлеб к столу знати.
Дверь скрипнула, словно предупреждая хозяина о незваном госте.
Внутри было темно, лишь тусклый свет масляной лампы выхватывал из мрака прилавок с грубыми караваями. Они лежали мёртвыми, потрескавшимися брусками, будто обугленные поленья.
– Убирайся, – раздался хриплый, как напильник по ржавчине, голос.
Из-за прилавка поднялся мужчина. Огромный, как мешок с мукой, его облик казался замешенным на усталости и недовольстве. Гаррет. Его руки были покрыты шрамами от ожогов, а в глазах стояла мутная закваска вековой усталости.
– Пожалуйста, – голос Алисы сорвался на шёпот. Она была слишком слаба, чтобы говорить громче. – Я… я умею печь. Дайте мне шанс… просто кусок хлеба.
Он рассмеялся – звук напоминал скрип несмазанных колёс.
– Ты? Да ты и тесто замесить не сможешь.
– Дайте попробовать… Умоляю.
Гаррет долго разглядывал её, его взгляд скользнул по её рваной одежде, задержался на лице. Потом он махнул рукой в сторону кухни: