Ася Виленица – Сердце Духа (страница 2)

Стиснув зубы, Мин вновь учился. Учился слушать и слышать команду. После первой же вылазки он осознал, насколько важно доверять тому, кто прикрывает спину, а в особенности тому, кто отвоевывает из крепких объятий смерти. Сейчас же Мин без раздумий отдал бы жизнь за каждого из Плетущих, однако к Во’ону он питал особенно нежные дружеские чувства, хоть и старался испытывать их по возможности на почтительном расстоянии.

Мин вновь прокрутил отчет. Он завладел пультом несколько минут назад и теперь пытался отыскать так какую-нибудь важную незаметную мелочь. Однако отчет, пестревший, казалось бы, такими взрывными фактами, на поверку был не полезнее, чем белый лист.

– Сами дураки, – Во’он, переодетый в домашнее, выглядел слегка остывшим. – Услышали, что она считает заказ выполнимым, и предпочли не задавать вопросов, которые задать стоило.

По мнению Мина, это все действительно скорее выглядело глупым совпадением, нежели гениальным планом. Ведь какой был шанс, что из всех ходящих они выберут ту, которая потенциально связана с Мертвым Королем?

– Но ведь она никого не пробудила, – подал он голос.

Пожалуй, ему нравилась Кара. Поначалу Мин испытывал чувство некоего превосходства рядом с ней. Он всегда считал, что взял лучшее из двух миров. От Индаая ему досталась внешность, способность контролировать духов и некая загадочность во взгляде, что всегда притягивала девушек. От Банглаора же рост, умение ударить первым и, что самое важное, отсутствие всяких предрассудков и глупой закостенелости.

Кара же в противовес всему этому казалась типичной индаайкой. Однако через пару дней Мин осознал, что ярлыки чопорности и высокомерия на девушку навесил он сам. Она была собранной, ироничной, проявляла изящную хитрость в одном и забавное невежество в другом. В общем, Мин был бы рад, останься она в команде.

– Этого мы не можем утверждать наверняка, или ты думал, что он в тот же момент вылезет из саркофага и пойдет захватывать мир? – интонация Во’она совершенно ясно давала понять, что ярость ортанца никуда не исчезла. – Подобные исследования Тарнума засекречены, а запрашивать доступ к такому – лишний раз обращать на себя внимание.

– Не думал, – Мин уже пожалел, что вступил в разговор до того, как целитель успел слить весь яд на кого-то другого. – Тем более гроб у него без крышки, – уже совсем тихо пробурчал парень.

– Но мы ведь узнаем, если он вдруг проснется? – Эйрик выжидающе глянул на Джуна.

– Боюсь, только если сразу при этом решит уничтожить мир, – покачал головой предсказатель.

Мин оценивающе глянул на лидера команды. В последние дни было заметно, что он погружен в себя сильнее, чем обычно. Утром Мин умудрился разбить стопку тарелок, которую решил за один присест донести до раковины, а потом больно приложился головой об стол, пока собирал осколки. Такие ситуации Джун обычно предупреждал играючи, но сегодня Мину пришлось один на один встретиться с безжалостным миром углов и непослушной посуды. В чем конкретно причина сегодняшнего невнимания предсказателя, судить было сложно: то ли информация, что принес Во’он, в очередной раз пробудила его чувство вины, то ли причина залегала глубже, где-то на уровне разбитого сердца.

Банглаорская прямота в душе заклинателя считала, что Джуну стоило мыслить проще и быть определеннее в желаниях. Трахни он Кару в тот вечер, может, и скандала с дальнейшим побегом бы не случилось. Какие бы причины она ни называла в то утро, когда отстранилась от всей команды, Мин не сомневался, что основательную долю ее злости и разочарования составляла обида на Джуна. Индаайские девушки, в особенности с юга, имели склонность слишком быстро возлагать на мужчин гору ожиданий.

– А нам точно нужно ее искать? Домашняя ходящая – это, конечно, полезно, но если девушка не хочет, то не будем же мы ее связанную в подвале держать?

Мин усмехнулся. Хан не любил чем-то усложнять жизнь и в такие моменты по обыкновению отхватывал от Во’она.

– То есть тебя не смущает, что где-то по Индааю бегает девчонка, знающая, где и как достать одну из самых крупных частиц? Напоминаю, что ей каким-то образом удалось в пепел сжечь артефакт контракта.

Джун устало потер переносицу и, наконец, подытожил:

– Мы должны найти ее и поговорить.

– А если не захочет? – Марк как всегда взял на себя излюбленную роль разумного скептика.

– Это будет моя проблема.

Подобная фраза могла значить только одно: предсказатель уже все для себя решил. Мин хмыкнул и вновь уткнулся в отчет.

– Если б количество раз, что ты его прокрутил, приближало нас к цели, то Кара бы уже стучалась в эту дверь.

Мин прищурился, с вызовом глянул на вечно недовольного Ан-Ёна и прокрутил экран туда-сюда еще несколько раз, а затем отбросил пульт в сторону. В последний момент заклинатель заметил, что траектория полета проходит в опасной близости от башни из стеклянных стаканов. Устойчивостью башня, увы, не обладала, и в эту же секунду стаканы полетели на пол. Марк среагировал мгновенно, попытавшись боевым импульсом смягчить падение груды стекла, но Мин, решивший исправить оплошность и поймать стаканы, не оставил им и шанса на выживание.

В итоге заклинатель обнаружил себя в груде стекла с подозрительно ноющим глазом.

– Проклятье, Мин! Ты, пока Джун не контролирует, здесь все разнесешь?! – только успокоившийся ортанец вновь вскипел всего за мгновение.

Эйрик и Джун бросились помогать парню встать, а через пару минут рядом оказались Ан-Ён с веником и Хан с антисептиком. Шипение вырвалось из Мина против воли, когда Во’он начал вытаскивать кусочки стекла из пострадавшего плеча, на которое пришелся основной удар…

– Эти стаканы нам подарила тетя, – как-то слишком меланхолично произнес Марк. Сложно оценить, насколько он был опечален их потерей, учитывая, что стаканы имели отвратительный оттенок зеленого цвета, напоминавший настойку из яблок, которую Мин как-то забыл вовремя убрать в темное место.

– Родственники всегда дарят странное, – усмехнулся Хан. – Мама вот в прошлом году зачем-то подарила мне набор рубашек.

– Она просто беспокоится о том, что ты вечно ходишь полураздетый, – усмехнулся Эйрик, аккуратно вычищая осколки из волос пострадавшего заклинателя.

Подарок! В голове Мина наконец очертилась какая-то мысль. Призрачная, невесомая, она витала и пока имела весьма размытые контуры. Он постарался ее не спугнуть, подбираясь осторожно, словно горный кот к зазевавшейся сороке.

Странные подарки.

– Цветок! – вдруг воскликнул парень и резко дернулся, указывая на орхидею. Во’он выругался сквозь зубы так, что даже Джун удивленно вскинул брови, а Мин подумал про себя, что такое стоило бы записать в блокнотик, где он вел заметки по ортанскому наречию.

– Что “цветок”? – Ан-Ён нахмурился, всем своим видом давая понять, что зеленый штырь с одним-единственным бутоном, больше напоминающим странный гриб, уж точно в обиду не даст и на общественные нужды жертвовать не станет.

– Помнишь, ты жаловался, что этот цветок подарил Каре какой-то мстительный бывший?

– И? – Ан-Ён все еще был настроен агрессивно.

– Кара могла бы скрыться у него.

– Это, конечно, может иметь смысл, но… – начал Марк

– А ты! – Мин резко указал на него пальцем, за что тут же получил подзатыльник от Во’она. – Ты упоминал, что она увлекается боями.

Марк нахмурился, а Ан-Ён скептично фыркнул.

Глаза закатились сами собой. Мину хотелось прямо сейчас отправляться в квартиру Кары для поиска зацепок, а не объяснять всем собравшимся длинную цепочку мыслей.

– Мы же вчера были в ее квартире, там нет и намека на такое увлечение. Ни плакатов, ни фигурок, ни карточек с подписями или каких-то альбомов. Да и при нас она про бои ни разу не упоминала, так?

Джун, накладывающий Мину повязку на самый глубокий порез, который целитель не стал залечивать до конца, заинтересованно кивнул, и заклинатель уверенно продолжил:

– Значит, интерес навязан извне: или подругой, или бывшим?

– Ее подруга с Юнцайеса, – вставил Ан-Ён. Осознав, что орхидея касается рассуждений Мина только косвенно, он теперь напряженно теребил кончик косы.

– Она девушка, по статистике я бы сказал, что боями должен увлекаться парень.

– Это ничего не дает, – подвел Во’он итог рассуждениям Мина. – Или ты собрался перебирать всех парней в Веере, что интересуются Банглаорской Ареной?

– Вообще-то, мне кажется, он не просто интересуется... Он боец. Кара знала названия всех тренировочных снарядов на нашей площадке, – внезапно добавил Эйрик.

– Он точно боец, – вдруг подал голос Кан, демонстрируя светящийся экран омнивокса. – Тори подтвердила. Говорит, у него на висках точно такие же татуировки, как у Марка.

Мин с надеждой глянул на Кана. Такой же немногословный, как и Марк, тот никогда не говорил того, в чем не был уверен. Наверное, поэтому эти двое так легко ладили с друг другом. Однако если голос Марка ощущался обычно голосом разума, то Кан всегда звучал как звон реки в жаркий день, принося необычные идеи и важные ответы.

– Тори? – Это имя Мин слышал впервые.

– Соседка Кары, я обменялся с ней номерами омнивокса.

– О-о, – понимающе протянул заклинатель.

Еще одной интересной особенностью Кана была способность вызывать у людей безграничное доверие. По словам Эйрика, даже Во’он легко принял опального принца в команду, несмотря на близкий контакт принца с Тайной службой Тириадоса.