Ася Виленица – Сердце Духа (страница 1)

Ася Виленица

Сердце Духа

Пролог

Запах страха, отчаяния и крови заполнял помещение до краев. Он въелся в каждый уголок, и это не могло не радовать ту, что любила приправлять закуску именно подобным. Гуаха привычно расположилась, уцепившись за потолочные перекрытия, и внимательно впитывала все, что происходило внизу.

Тот, кого она привыкла называть Хозяином, не слишком жаловал подобное обличие. Но кровь и страх пробуждали в ней зверя, которому было не до изящных форм духовного воплощения.

Внизу, прикованный железными кольцами к источающим обжигающий воздух трубам, скрючился источник того самого страха и отчаяния. По человеческим меркам он был стар. Стар, но не хрупок. Еще солнце назад он не выглядел настолько сломленным и смел сравнивать Хозяина с жалким агрессивным хорьком. Однако сегодня, когда кровь покрывала брызгами пол каждый раз, как он заходился кашлем, надлом его воли ощущался особенно приятно.

Старик выглядел смирившимся с судьбой, и лишь когда он поднимал взгляд к потолку, животный страх смерти проскальзывал в его глазах. В том, какая судьба ожидала пленника, Гуаха нисколько не сомневалась. Она, когда-то безразличная ко всем человеческим разговорам, сейчас умела вычленять важное. Слова “не знает” и “бесполезен” прозвучали уже не один раз.

Добыча пахла отчаянием так восхитительно, что любой дикий зверь уже давно сорвался бы с поводка. Но духи не звери, духи умеют ждать. Тысячи лун, сотни зим кажутся людям вечностью, но для подобных Гуахе – это лишь путь, который можно проходить по-разному.

– Жаль, что даже птица такого полета оказалась бесполезна, – голос Хозяина узнавался безошибочно, ощутимо различались и его оттенки. Сейчас – это было раздражение, а значит, Гуахе следовало выполнять все, что он скажет, дабы не переключить неприятную эмоцию на себя.

– Согласен. Я думал, что уж один из Мастеров этого гребаного Ордена укажет на девчонку.

Палач. В нем Гуаха ощущала что-то родственное. Он, судя по всему, получал истинное удовольствие, видя страх в глазах жертв. Он любил играть с ними, давая обманчивое ощущение облегчения перед тем, как погрузить с головой в омут боли. Особенно он наслаждался моментом, когда дух, призванный Хозяином, не торопясь приближалась к жертве. Моментом, когда сгорали в огне безысходности последние надежды. Гуаха понимала это, она и сама насыщалась в такие мгновения больше всего. Однако несмотря на подобное отношение, Палач никогда не подходил к ней слишком близко, что делало его положение немногим выше положения жертв.

– Я ведь сказал, что готов предоставить вам столько ходящих для экспериментов, сколько вы захотите, – старик не срывался на крик, а скорее шипел, и в этом шипении под маской злости скрывалось отчаяние.

– А я уже отвечал! Мы и так можем грести твоих ходящих пачками, так что заткнись уже! – Палач не сдвинулся с места, но тело пленника резко мотнулось, и он, застонав, в очередной раз сплюнул кровь.

– Одно мы выяснили точно: девчонка работает на себя, и продолжать ковыряться в Ордене нет смысла. – Размеренный голос принадлежал человеку, которого слушался Хозяин. От него никогда не веяло страхом. Даже когда Гуаха в истинном обличии находилась на расстоянии вытянутой руки, этот человек источал лишь холод и безразличие. Если бы он был духом, то Гуаха однозначно признала бы его как превосходящего по силе. Про себя она называла человека Голосом. Все потому, что он крайне редко действовал, лишь говорил, и его всегда слушали.

– А где тогда ковыряться? – выплюнул Палач. Злость сочилась из его слов, как липкая жижа из раздавленного гриба, уже тронутого червями. Этот человек терпеть не мог проигрывать, а последний лунный цикл неудача будто шагала за ними по пятам. А может, удача вела тех, кто шел впереди.

– Полагаю, стоит поднять все возможные связи. Если кто-то из ходящих работает вне Ордена, у них должны иметься свои каналы получения заказов.

– У Банхо-доно разве нет выходов на теневые дома Тириадоса? – раздражение в голосе Хозяина сменилось на привычную скуку. Он задал вопрос, но ответ его будто совершенно не интересовал.

– Есть, но Банхо я буду привлекать к поиску девчонки в самом крайнем случае. От его стиля решения вопросов у меня глаз дергается. – Голос начал отбивать мерный ритм никому не известной мелодии. Он делал так всегда, прежде чем выдать окончательный вердикт. – Как думаешь, у контрабандистов в это время года найдется кто-то полезный?

– Слышал, Са-ро сейчас оттуда не вылазит. Его сильно потрепали в очередной стычке с банглаорцами, да так, что целитель его конечности по частям собирали.

Голос прищурился и кивнул. Холод, исходящий от него, на мгновение сменился всплеском удовлетворения.

– Значит контрабандисты? – Хозяин звучал недовольно, однако к этому звучанию Гуаха уже привыкла. Он разговаривал так со всеми, но при этом определенно ставил Голос выше себя. Выше кого-либо.

– Только не говори, что мы снова будем просиживать жопы на этих болотах, – Палач порой пытался подражать Хозяину, но наткнувшись на жесткий взгляд Голоса, вскинул руки, показывая его власть над собой: – Как скажешь. Болота так болота.

Палач поднял глаза, полные нечеловеческого предвкушения, к потолку.

– Кажется, наша девочка сегодня без ужина не останется.

В его взгляде Гуаха читала полное понимание всей сути ее грядущей трапезы.

Голос тихо вышел, а Хозяин, наконец, удостоил духа вниманием. Он смотрел будто сквозь нее, и в его взгляде не было ни родства, ни принятия. Но Гуахе хотелось смотреть в эти глаза всю отмеренную ей вечность.

Человек усмехнулся, слегка приподняв уголки губ, и кивнул в сторону старика. Тот, осознав, что сквозь пальцы утекают последние секунды его жизни, разразился проклятиями пополам с мольбами.

Происходящее более не интересовало того, кого дух называла Хозяином, и он покинул подвал вслед за Голосом.

Лишь Палач остался в дверях. Он любил смотреть.

Глава 1

Кухонный стол был одним из любимых мест обитания Мина. Чуть выше обеденного, широкий, утопленный в нише, он давал ощущение уюта и одновременно полный обзор гостиной. Парень представлял себя духом-хранителем, что наблюдал за атмосферой и энергией всего дома. При этом обитатели дома, конечно же, знали, где усядется заклинатель.

Эти самые обитатели уже с час изучали досье, которое принес Во’он. В такой холодной ярости Мин не видел ортанца с тех пор, как случайно натравил на него духов нанамори. От воспоминаний, как Во’он ходил облепленный призрачными бабочками, вызывающими нежность ко всему вокруг, Мин невольно усмехнулся. В тот день целитель не признался в любви разве что дивану, а потом диван оказался единственным не испытавшим на себе его гнев.

Когда Мин по приглашению Джуна вступил в команду, он влегкую сошелся со всеми, кроме Во’она, который, как и каждый уважающий себя ортанец, терпеть не мог духов. У жителей мира оранжевого солнца по венам текло желание контролировать и понимать, по каким законам существует и дышит все вокруг. Увы, создания тонкого плана в подобную концепцию не вписывались. Как и сам заклинатель.

Поначалу Мина даже забавляло раздражать целителя. Он считал Джуна безусловным лидером команды, способным заставить каждого из ее членов делать то, что нужно. А себя заклинатель мнил невероятно необходимым элементом, ради которого вполне можно потерпеть его бурный нрав и легкую безответственность. Однако в момент, когда ортанец с холодной сталью в голосе рявкнул выметаться, никто не стал ему противоречить.

Выросший на Банглаоре Мин плохо умел договариваться. В среде, где боевые маги были самыми крутыми парнями, он с детства ощущал себя странно. Вроде и маг, но противопоставить даже не блещущему интеллектом боевику первого года обучения удавалось мало. С тонким планом везде, кроме Индаая, могли совладать, увы, лишь подготовленные заклинатели. Именно поэтому Мин без сомнений согласился на обучение, когда его талант заметили во время очередного визита к бабушке в мир дождей и духов. И именно поэтому обучение двигалось словно старый автобус по бездорожью.

Банглаор, плотно засевший в душе, требовал прорываться сквозь магическое искусство заклинания духов силой и ловкостью, а если не выходит – подключать настойчивость и упорство. Только осваивающий законы Индаая молодой ученик заклинателя воспринимал духов как зверей, которых требовалось укротить, а затем подчинить своей воле. С кем-то это даже работало, а из цепких когтей некоторых несогласных Мина часто вырывал учитель.

Во’он был словно один из таких духов и в критический момент Мин вспомнил самый важный урок учителя: духи Индаая – это то, как проявляется мир и его естество. "Разве можно подчинить бурную реку или жаркое лето? Что ты можешь, так это взять крепкую лодку, хорошие весла и научиться плавать”. И Мин учился. Учился искать подходы и понимать, учился оборачивать характер духов себе на пользу и применять силу не как боевой маг, а как хитрый охотник.

Тогда, стоя перед Во’оном и борясь с тягучим желанием вмазать тому по морде, Мин вспомнил еще один важный урок, до которого дошел к концу обучения своим умом. Встречаясь с духом, всегда нужно помнить, что даже самый агрессивный, тот, кого в народе зовут чудовищем, – способен на жертвы и добро, а самый миролюбивый может убить, если найдет ради чего. Тогда же Мин осознал, насколько команда нужна ему самому, так и не нашедшему себе место ни в лоскутном покрывале Банглаора, ни в дождливых вечерах Индаая.