Ася Соболева – Луна осветит реку (страница 4)

– Спасибо, – пыталась отдышаться Лола, выпивая уже второй стакан воды. – Мне и самой понравилось, как я ее исполнила. Алис, ты тоже умничка!

Лола уселась к нам на диван и стала есть вишню ягода за ягодой, пока большая миска не опустела.

– Это я от адреналина не могу остановиться, – сказала она, доедая последнюю ягоду из этой миски. Но было еще две тарелки.

Однако песня Лолы была не единственным, чем мне запомнился тот день. После прослушивания ее песни, Нави решил провести меня домой, и пока мы шли, он в первый раз взял меня за руку.

Меня в тот момент переполняло счастье. Мы были хорошими друзьями, но в какой-то момент я начала подозревать, что с моей стороны это не просто дружба. А когда он меня взял за руку и в моем животе словно вспыхнул фейерверк радости, я убедилась в этом.

– Вот бы хорошо найти свое предназначение, как Лола, – сказал тогда Нави. – По ее глазам и чувствам, вкладываемым в песню, было видно, как она вкладывает в это всю душу и наслаждается этим.

– Зато у меня совсем нет идей, где я хочу реализовать себя, – призналась я.

– Ты найдешь, – пообещал мне он. – Я уверен, что бы ты не начала делать, у тебя все получится. Главное, слушай свое сердце.

С того момента прошло четыре года, а я до сих пор не знала, чего хотело мое сердце. А если за это правонарушение меня выгонят из института, я вообще нормальную работу себе не найду.

– Работай поактивнее, – поторапливал меня проходящий мимо владелец этих полей. – О жизни потом думать будешь.

Когда он прошел дальше, я недовольно пробормотала:

– Я вообще тут делать ничего не хочу.

– Не надо было по улицам ночью шататься, – тихо, но резко бросил мне Кассиопей. – Тогда бы ничего тут и не делала.

– У меня не было выбора! – ответила я с агрессией, продолжая срывать вишню.

– Не соглашусь, – спокойно и равнодушно говорил он, хотя мне казалось, внутри у него сейчас бушевали тысячи эмоций. – Сама виновата, что оказалась здесь.

– Потому что в тебя врезалась. Если бы не ты, я бы успела ускользнуть.

– Ты еще и на меня это вешаешь? Думаешь, у меня важных дел нет, кроме как ягоды собирать?

– Между прочим, ты и сам шел тогда ночью по улице, – напомнила я. – Видимо, со своих важных дел.

– Собственно, как и ты. Настолько важные дела, что у тебя «не было выбора», – процитировал он мои слова. Но он действительно не знал, откуда я шла и почему так поздно. И вряд ли такой черствый человек, как Кассиопей, понял бы меня.

Да, внешность у него была действительно красивая. Опасная и притягивающая. Но как я успела заметить, за ней прятался совсем не привлекательный человек, порою слишком задумчивый и равнодушный. Грубый, эгоистичный придурок. Кажется, последнюю фразу я произнесла шепотом, и он услышал, но я не жалела об этом.

– Взаимно, – усмехнулся он, легким движением подхватив наполовину полную корзинку и перешел к другому дереву на расстоянии от меня.

Я радовалась, когда с заходом солнца пропала эта изнуряющая жара. Сразу после ужина женщина и один из мужчин завалились спать, а вот мне пока что не спалось. Другой мужчина сидел в поле и курил, а мы с Кассиопеем молча сидели под темным небом, полным маленьких далеких звезд. Нас освещал тусклый желтый светильник, работающий на батарейках, который стоял посреди стола, и почти полная луна.

Кассиопей накинул на себя толстовку и капюшон. Мне же было больно накинуть что-либо на себя. Мои плечи, спину, лицо и руки жгло от каждого прикосновения. У Кассиопея лицо и грудь тоже немного обгорели, но не так сильно, как у меня.

Мы не говорили ни слова, просто пили чай. Я даже не смела догадываться, о чем мог думать Кассиопей, но я думала, как же мне хочется домой. Мы совершенно не заметили, как к нам сзади подошел владелец полей, весело сообщив:

– Завтра продолжите собирать вишню. – Он резким и сильным движением в знак подбадривания хлопнул сначала меня, а потом Кассиопея по плечу, от чего я поморщилась и зашипела.

Владелец полей ушел, а я старалась восстановить дыхание от жжения на коже.

– Может, тебя сметаной помазать? – предложил вдруг совершенно неожиданно Кассиопей. В его грубом серьезном голосе не было нотки заботы и энтузиазма, скорее это было сказано вообще с отсутствием каких-либо чувств.

– Кассиопей, если ты это спросил чисто из вежливости, можешь не утруждаться, – ответила я.

– Зови меня Кас. И я просто предложил, увидев, что тебе больно. Обычная человечность.

Я закрыла глаза, подумав. Мы не были настроены дружелюбно друг к другу, но от сметаны мне действительно станет легче, потому что если я лягу, и моя кожа коснется отнюдь не мягкой и шелковистой ткани спальника, я точно не засну от неприятных ощущений.

– Я попрошу баночку сметаны, – сказал он и направился к владельцу полей, который еще не ушел далеко.

Кас быстро вернулся со сметаной. Он закатал рукава толстовки, и на его руках, оставшихся такими же белыми, под светом луны просвечивали вены, что делало его еще привлекательней. Его длинные напряженные пальцы размазывали по моим плечам сметану, которая приятно холодила кожу. У меня даже мурашки пробежали по телу от его прикосновений.

– Прости, утром я немного вышел из себя, – сказал он. – Что за такие важные дела могли быть, чтобы возвращаться домой так поздно?

Мне не хотелось отвечать, но такая близкая обстановка породила во мне откровения. Кас немного пугал меня, но при этом я не боялась сказать ему что-то личное, хотя мы были совершенно незнакомы.

«Может, ты просто устала от боли и одиночества?» – спросил меня мой внутренний голос.

– Я была с подругой, – ответила я. – Она проходила прослушивание в рок-группу, выступила с песней своей старшей сестры, потому что…– мой голос слегка осип на этой фразе, – потому что ее сестра больше никогда не сможет спеть эту песню.

– Она умерла? – догадался Кас. Я кивнула. Казалось, я смирилась уже с этой мыслью, и Алиса смирилась с тем, что ее сестры больше не было. Но иногда тоска преодолевала все мысли, особенно ночью, когда искренность и все чувства проявлялись сильнее.

Когда после прослушивания Алисе отказали, она не могла успокоиться. Эта песня была лучшей из всех, которые написала ее сестра, только последний куплет она не успела сочинить. Он был дописан Алисой.

Я боялась представить, как сложно было Алисе выступить с этой песней, и как разбилось ее сердце, когда она услышала резкое, но твердое «нет».

– Ей отказали в песне, а потом я успокаивала подругу, боялась оставить ее одну. Потому и возвращалась так поздно, – закончила я, не уточняя Касу подробностей. – А ты?

– С другом допоздна засиделись, ничего особенного.

Странный ответ, но я решила не допытываться. Когда Кас стал мазать мне лицо, я закрыла глаза. То, как нежно он наносил сметану на мое лицо, чувствовалось как будто мягкий шелк, проводимый по коже.

– Спасибо, – сказала я ему, когда он закончил. – Может, тебя тоже намазать? Ты тоже слегка обгорел.

Он задумался, но потом все же кивнул. Больше всего у него обгорели нос и грудь по вырезу футболки. Мое лицо было близко с его, и как и я, он отводил взгляд, пытаясь не смотреть мне в глаза.

Казалось, по какой-то неведомой причине, то небольшое расстояние между нами было накалено. Я словно ожидала, что сейчас между нами полетят серебристые искры.

Я загораживала от него свет, из-за чего его темно-карие глаза казались черными, точно бездонными.

Когда я перешла к его груди и слегка залезла на участок между плечом и шеей, мне пришлось чуть отодвинуть ворот футболки и толстовки. Мне показалось, сзади, там, где был его позвоночник, что-то светилось.

Может, от светильника отсвечивает?

Но отодвинув футболку от его спины, я убедилась в том, чего неосознанно опасалась. В районе шеи начинала светиться серебристая светящаяся полоса, уходившая по позвоночнику вниз.

Я резко отскочила от Каса. Мое сердце бешено колотилось, а желудок был точно наполнен тяжелыми камнями.

Кас сначала оскалился, поняв, что я увидела, но тут же принял равнодушное выражение лица.

– Ты Робмун? – с опаской спросила я.

– И? Пойдешь и доложишь на меня? – усмехнулся он.

Во мне вспыхнул огонь ненависти. Такой сильной, что я сжала кулаки.

Может, конкретно Кас и не виноват, но из-за Робмунов, из-за этих Грабителей Лунного Света убили близких мне людей. Двух друзей, которые дали мне то, чего я не могла бы дать самой себе, и мою любовь, который стал частичкой меня.

Я побоялась, что если доложу на него, он найдет меня и зарежет. Или утопит. Или использует другой способ избавиться от меня. Может, я была недовольна своей жизнью, но не до такой степени, чтобы попрощаться с ней.

– Не буду ломать кому-то жизнь. Через три дня мы с тобой больше никогда не увидимся, – ответила я, и направилась в шатер, жалея, что не протащила с собой на всякий случай хотя бы ножик.

Глава 5. Кириан

Утром в моих мыслях было столько сомнений, что даже крепкий кофе не избавил меня от них. Казалось, я уже решил действовать, но другая половина меня уговаривала продолжить тихую, спокойную жизнь.

И плевать на несправедливость и всю пережитую мною боль.

Вы когда-нибудь задумывались о значимости семейных реликвий? С моей семейной реликвией, за которой охотились много лет, было связано много загадок и неясных вещей, но одно я знал точно: ее украли, причем самым ужасным образом. Предательством.