Ася Соболева – Луна осветит реку (страница 3)

– Это Умбра, – представил он меня. – Мы столкнулись на улице, и по моей вине Умбра упала, ударилась бедром и помяла книгу. Поэтому в качестве извинения я предложил ей выпить чай.

– Ну, ты, как всегда, прям джентльмен! – воскликнул его друг. – Я Бренн, это Лола.

Друзья Нави были тоже нашего возраста. На обоих одинаковые зеленые свитера, а на шеях обоих висели кулоны – половинки сердец, которые соединялись в одно. Я понимала, что они не брат и сестра, но лицами они были похожи друг на друга. У обоих слегка округлая форма лица, большие глаза и густые черные ресницы, яркий пигмент пышных губ, ямочки на щеках, но зато они отличались цветом волос. У Бренна коротко-подстриженные темные волосы, а у Лолы синие со слегка отросшими светлыми корнями. И еще под ее правым глазом была крупная родинка.

– Ты сильно ушиблась? – спросила сразу Лола, услышав про бедро.

– Нет, оно уже почти не болит, но спасибо.

– А книжка сильно помялась? – спросил Бренн.

– Не думаю, что несколько мятых страниц помешают мне читать, – сказала я.

– Что за книжка, кстати? – поинтересовалась Лола, усевшись ко мне за стол и взяв с полки шоколадную конфету.

– Легенды о русалках и нимфах, часть про пиратов на территории эльфов, – ответила я. Вообще, я читала совершенно разные книги, но и легендам было место на моей полке.

– Ухты, как интересно! – воскликнула Лола, жуя шоколадную конфету. – А я вот больше поэзию люблю.

– Во многом потому, что стихи можно не просто прочитать, а пропеть под музыку, – добавил Бренн. – Лола – музыкант.

– Ты играешь или поешь? – поинтересовалась я.

– И то, и то. Я играю на электрогитаре и на акустической.

– И надо сказать, у нее талант, – вновь добавил Бренн.

– Зато вот мальчишки вообще далеки от какого-либо искусства, – сказала Лола.

– Неправда, что-то в искусстве мы смыслим, – возразил Нави. – Например, обожаю все, что связано с луной и звездами. Недавно ходил на уличную выставку современных картин и видел там такую картину полумесяца… Как настоящий! «В тени облаков» картина называется.

У меня едва не вспыхнули щеки от смущения, как только я услышала собственное название.

– Это моя картина, – скромно призналась я. – Я не занимаюсь профессионально, но мою картину все равно взяли на выставку.

– Это очень круто! – сказал Нави.

Ребята были дружелюбными, веселыми и простыми. Я быстро нашла общий язык с ними, и в тот вечер еще не знала, что обрела по-настоящему близких друзей.

– Ты можешь работать аккуратнее? – выдернул меня из воспоминаний Кассиопей, на которого я случайно брызнула водой из шланга.

– Прости, – сказала я. – Зато охладишься, вон день какой жаркий!

Даже сквозь его солнечные очки я заметила, как он закатил глаза. Мы продолжили работать.

Мой комбинезон был уже испачкан в земле. Я не заморачивалась над внешним видом, чтобы ехать сюда, поэтому надела светлый джинсовый комбинезон, майку под него, а на ноги кроссовки, в которых мои ноги уже вспотели. Чтобы не потела шея, я завязала свои не особо длинные прямые блекло-коричневые волосы в пучок. Моя кожа была бледной, но если следующую работу нам дадут на улице, она непременно сгорит и станет красной.

Я знала, куда ехала, поэтому о макияже забыла, и теперь мои светлые брови и ресницы делали меня младше на несколько лет. Правда, о бальзаме для губ я тоже не подумала, и теперь сгрызала сухие губы до крови.

Кассиопей то и дело поглядывал на часы, будто должно было что-то произойти, но кроме ругани других, отбывающих наказание, ничего интересного не происходило.

После половины первой грядки с меня стекал пот. Я тоже показывала свое недовольство периодическими ругательными, но достаточно приличными фразами, особенно когда я что-то опрокидывала или ломала стебельки.

– Четырнадцать тридцать одна, – тихо произнес Кассиопей.

– Ну да, через двадцать девять минут обед, – откликнулась я.

– Я должен быть не здесь. Если бы не врезался в тебя, все было бы нормально, – ворчал он.

Я понимала, что, возможно, он злился еще и из-за жары, вынуждавшей выпивать по два литра воды в час. Хорошо, что с водой нас не ограничивали.

– Какого черта я вообще с тобой столкнулся? – чересчур недовольно спросил Кассиопей.

– Тем же вопросом задаюсь, – буркнула я в ответ.

Под вечер у меня уже не было сил ему отвечать. Жара, большая физическая нагрузка и злость на себя за невнимательность прошлой ночью вымотали меня, что я без ужина сразу завалилась спать. Мне было все равно, что мы спали впятером в одном шатре в спальниках, в который я даже не забралась, хоть ночью было и прохладно.

Глава 4. Умбра

Завтракали мы в поле на ободранных скамейках и столе с облезшей краской. Каша была пресной, а чай слабо-заваренный, но горячий. Хотя при таком солнце он вообще вряд ли остынет. Нарушители, с которыми я работала, грязно ругались, обсуждая тяжелую работу, которую мы выполняли.

– Вон молодые, пусть работают за нас, – кивнула в сторону меня и Кассиопея женщина. Она не была старой, не больше сорока, но ее опухший вид придавал ей несколько лет. У меня сложилось ощущение, что она была зависима от запрещенных веществ, настолько ее лицо было нездоровым.

– Права ты, права, — согласился один мужчина.

– Не будем мы за вас работать! – возмущенно воскликнула я. – Каждый должен сам отбывать свое наказание.

– И правильно, девочка. Не зря же их сюда отправили, – поддержал меня другой мужчина.

Кассиопей со вчерашнего утра не произнес ни слова. Не говори я с ним до этого, подумала бы, что он немой. Он словно находился в своих мыслях и был чем-то сильно озадачен, его брови хмурились, а взгляд смотрел в пустоту.

К нам подошел владелец теплиц и поторопил, чтобы мы быстрее закончили с завтраком.

– Сегодня переходите к вишневому саду. Корзинки для ягод найдете в сарае, – сказал нам он. – Можете радоваться, завтра жара спадет.

Сегодня работалось чуточку легче, чем вчера. Может, все дело в том, что я уже свыклась с мыслью о пребывании здесь.

Жалко, что я не взяла солнцезащитный крем, потому что спустя час на открытом солнце моя кожа покраснела, начав обгорать, а деться было некуда. Если закрыться кофтой, я изжарюсь еще сильнее. Чтобы не напекло голову, я надела свою любимую черную кепку, которую носила уже очень много лет. И тем не менее она не спасала мое лицо от нещадящего солнца.

Зато бледная кожа Кассиопея никак не менялась, оставаясь такой же гладкой и светлой.

Собирая вишню, я не сразу вспомнила, что это была любимая ягода Лолы. От этой мысли я тяжело вздохнула.

Мне всегда казалось, она постоянно что-то жевала. Она в принципе любила поесть, но каждую свободную минуту она перекусывала то конфетами, то ягодами, то орехами, то еще чем-то. Единственные моменты, когда она не ела – когда играла на гитаре и пела.

Помню, это было лето, нам было по пятнадцать, и Лола позвала нас, чтобы мы первые услышали ее новую песню, музыку и текст которой написала она сама.

Лола, как и я, жила в частном доме, и у ее родителей был небольшой вишневый сад. Как раз тогда был сезон вишни, поэтому она нас угостила ею, пока сама готовилась к показу песни.

Исполнять ее ей помогала ее младшая сестра Алиса, которая отлично играет на барабанах. У нее была даже своя барабанная установка дома, но у них не было комнаты со звукоизоляцией, поэтому родители не всегда были рады увлечению дочерей.

Лола бегала из комнаты в комнату, то подкрашивая себе глаза, чтобы выглядеть как настоящая рок-звезда, то искала медиатор, то спрашивала нас, удобно ли мы сидим и не хотим ли чего-нибудь попить. Она была взволнована, из-за чего много суетилась, хотя в других ситуациях она всегда была спокойна. Лолу нельзя было назвать человеком, который постоянно переживает о чем-то, скорее наоборот, ее редко что тревожило, она легко преодолевала все трудности и проблемы.

И в какой-то момент нашей дружбы я переняла это качество и на себя. Я стала более веселой и менее зацикленной на проблемах, которые можно было легко решить. Только вот после ее потери я утратила это. Моя жизнь превратилась в существование.

– Малышка, мы же твои друзья, – напомнил ей тогда Бренн. – Тебе не нужно переживать, я уверен, нам очень понравится твоя песня.

– Ладно, – вздохнула она. Было весьма нежаркое лето, но Лола оделась в короткое черное платье с пышной юбкой и открытым верхом. От синего цвета волос она не отказывалась, но теперь в него были выкрашены только концы, а остальная длина была ее натурального светлого цвета. Тревога отражалась и в ее карих, как темный шоколад, глазах.

Бренн, с которым они были возлюбленными уже два года, встал и обнял Лолу, чтобы ей стало чуть спокойней.

Это действительно успокоило ее, и тогда они с Алисой продемонстрировали нам песню.

– Песня называется «История одного звездопада», – объявила Лола, и Алиса начала играть первой, после чего начала и Лола.

Красивая песня с ярким и одновременно пронизывающим душу звучанием повествовала о мечтах и звездах.

Я гордилась за подругу. Она не раз говорила, что в будущем хочет связать свою деятельность с музыкой, и было ясно понятно, что это ее призвание. Песня так подходила ей по характеру, слова отлично сочетались с музыкой, которая не была нежной, но и грубой не казалась.

– Тебя ждет большое будущее, – сказал ей Нави. – Это замечательно.