Ася Поветьева – «Амелия: звезда над Ксанти» (страница 3)
«Я Сидерис. Я справлюсь.», — мысленно повторила она слова мамы.
---
Здание Venice Design Academy оказалось именно таким, каким она его представляла: величественное палаццо XVI века с мраморными лестницами, лепниной и огромными окнами, выходящими на канал. У входа толпились студенты — кто-то с папками эскизов, кто-то с кофе, кто-то с надменным выражением лица, которое, казалось, было частью местного дресс-кода.
Амелия подошла к столу регистрации, получила ключи от общежития и расписание. Всё внутри дрожало от волнения и предвкушения. Она направилась к выходу во внутренний двор, чтобы найти дорогу к корпусу, как вдруг её окликнули.
— Ciao! Новенькая?
Голос был сладким, как лимончелло, но с явной кислинкой. Амелия обернулась и увидела девушку, от которой невозможно было отвести взгляд.
Высокая, стройная блондинка с идеальной укладкой, одетая в белоснежный брючный костюм, который подчёркивал каждый изгиб её фигуры. На запястье поблёскивал браслет с бриллиантами, а в руках она держала стаканчик с чем-то явно дороже обычного кофе. Рядом с ней стояли ещё две девушки — словно свита королевы.
— Я Франческа, — представилась блондинка, окидывая Амелию оценивающим взглядом с ног до головы. Её глаза задержались на лавандовом платье Амелии, и уголок губ дёрнулся в усмешке. — А это мои подруги. Мы тут что-то вроде приветственного комитета.
— Амелия, — ответила она, стараясь держаться уверенно. — Приятно познакомиться.
Франческа сделала шаг вперёд и, понизив голос, но так, чтобы слышали все вокруг, произнесла:
— Какое милое платье. Очень… аутентичное. Твоя бабушка сшила?
Свита за её спиной засмеялась. Несколько стоявших поблизости студентов обернулись, предвкушая развлечение.
Амелия почувствовала, как кровь приливает к щекам. Она открыла рот, чтобы ответить, но Франческа уже продолжила, театрально взмахнув рукой:
— Не пойми неправильно, дорогая. Это комплимент. В Милане такое носили… дай бог памяти… в позапрошлом веке. Очень винтажно. Сейчас такое уже не найти на помойке.
Смех стал громче. Амелия сжала кулаки. В висках стучало: «Не плачь. Не вздумай плакать. Это то, чего она ждёт».
Она уже набрала в лёгкие воздуха, чтобы сказать что-то резкое, что-то, что поставит эту самодовольную куклу на место, но не успела.
— Франческа, заткнись.
Голос раздался откуда-то сбоку. Холодный, стальной, уже знакомый. Амелия резко обернулась и встретилась взглядом с тем самым парнем из аэропорта. Рафаэль. Теперь она знала его имя — его с уважением произносили шепотком пробегавшие мимо первокурсники.
Он стоял, прислонившись плечом к мраморной колонне, и смотрел не на Франческу, а на Амелию. В его взгляде читалось странное, непонятное выражение — смесь раздражения и… любопытства?
Франческа поперхнулась воздухом.
Франческа проводила Амелию взглядом, полным ледяной ненависти, смешанной с чем-то ещё — любопытством. Кто она вообще такая, эта гречанка? Рафаэль Моретти никогда ни за кого не заступался. Никогда.
— Рафаэль, мы просто мило беседовали с новенькой, — пропела она, но в голосе послышались нотки неуверенности.
— Я слышал твою «милую беседу», — отрезал он, отлипая от колонны и делая шаг вперёд. — У её платья больше стиля, чем во всей твоей последней коллекции, которую тебе купил папочка вместе с дипломом.
В воздухе повисла гробовая тишина. Франческа побледнела, потом покраснела, её свита в ужасе переглядывалась. Амелия стояла, не в силах пошевелиться, и смотрела на Рафаэля во все глаза. «Почему? Почему он, тот самый человек, который унизил её час назад, сейчас её защищает?»
Рафаэль перевёл взгляд на Амелию. Его глаза на мгновение задержались на её губах, потом скользнули к кулону-звезде.
— Идём, stellina, — бросил он всё тем же холодным тоном. — Покажу, где корпус дизайна интерьеров. А то опять потеряешься.
Он развернулся и пошёл по коридору, не оглядываясь, уверенный, что она последует за ним. И Амелия, сама не понимая почему, подхватила сумку и пошла следом, оставляя за спиной растерянную Франческу и её притихшую свиту.
Рафаэль шёл быстро, не оборачиваясь. Его шаги гулким эхом отдавались в пустынных коридорах академии. Амелия едва поспевала за ним, путаясь в лабиринте переходов и лестниц.
Наконец он остановился перед высокой двустворчатой дверью с табличкой «Dipartimento di Interior Design».
— Тебе сюда, — бросил он, даже не взглянув на неё. — Расписание возьмёшь на стойке внутри.
Амелия перевела дыхание и решилась:
— Рафаэль… Спасибо. За то, что сказал там. Я не просила, но…
— Я сделал это не ради тебя, — перебил он холодно. — Просто не выношу, когда Франческа считает себя королевой.
Он наконец посмотрел на неё. Взгляд задержался на кулоне-звезде.
— Запомни, stellina. В VDA каждый сам за себя. Не жди, что кто-то будет спасать тебя постоянно. — Он помолчал и добавил: — Но если хочешь выжить — учись видеть свет там, где другие видят только тени.
Он резко развернулся и зашагал прочь, снова не попрощавшись. Амелия осталась стоять у дверей, сжимая лямку сумки и чувствуя, как внутри борются обида, благодарность и странное, щемящее любопытство. «Свет там, где другие видят тени…» Что он имел в виду?
Она встряхнула головой и толкнула дверь. Пора было становиться студенткой VDA.
Глава 4.
Комната в общежитии оказалась крошечной, но светлой. Два окна выходили на узкий канал, по которому то и дело проплывали гондолы с туристами. Амелия стояла на пороге, сжимая в одной руке чемодан, в другой — ключ с деревянным брелоком, и пыталась представить, что это место станет её домом на ближайшие три года.
— О, святая Мадонна! Новенькая!
Голос раздался откуда-то из-за распахнутой дверцы платяного шкафа. Наружу высунулась девушка с копной рыжих кудряшек, перевязанных пёстрой лентой, и веснушками, рассыпанными по всему лицу. Она была одета в ярко-жёлтое платье с подсолнухами, которое в Венеции смотрелось вызывающе солнечно.
— Я Джулия! — выпалила она, выбираясь из шкафа и отряхивая с подола невидимые пылинки. — Джулия Росси из Вероны. Ты, наверное, Амелия? Мне сказали, что подселят гречанку. Я так рада! А то я уже боялась, что меня поселят с какой-нибудь мымрой из клана Франчески.
Амелия невольно улыбнулась. Энергия от Джулии исходила такая тёплая и живая, что напряжение последних часов начало понемногу отпускать.
— Да, я Амелия. Приятно познакомиться, Джулия.
— Ой, какой у тебя акцент милый! — Джулия всплеснула руками. — И платье! Боже, это же ручная вышивка? Я обожаю винтаж! У моей бабушки в Вероне целый сундук таких сокровищ.
Она подскочила ближе и, не спрашивая разрешения, осторожно коснулась лавандовой ткани.
— Это мама сшила? Или бабушка?
— Мама, — ответила Амелия, чувствуя, как тепло разливается в груди. — У нас в Ксанти это обычное дело.
— В Ксанти… — мечтательно протянула Джулия. — Звучит как название старой песни. Ты должна мне всё-всё рассказать. Но сначала — распаковывайся! Я освободила тебе верхнюю полку в шкафу и левую тумбочку. И не вздумай стесняться, я люблю, когда вокруг люди.
Амелия оглядела комнату. На стенах уже висели эскизы Джулии — какие-то невероятные коллажи из тканей, лент и акварельных разводов. На подоконнике стояла маленькая кофемашина и горшок с базиликом. В углу притулился манекен, укутанный в недошитое платье из лоскутов.
— Ты тоже на дизайне интерьеров? — спросила Амелия, начиная выкладывать вещи.
— Не-а, я на текстиле и моде, — отозвалась Джулия, плюхаясь на свою кровать. — Но мы всё равно будем видеться на общих лекциях. История искусств, композиция, колористика… О, кстати о колористике! Ты уже видела нашу местную Снежную Королеву?
— Франческу?
— Ага. — Джулия закатила глаза. — Держись от неё подальше. У неё папочка — владелец сети отелей по всей Италии, и она считает, что VDA принадлежит ей по праву рождения. А всех, кто не с ней, она либо уничтожает, либо пытается купить.
Амелия вспомнила насмешку в холле и холодную усмешку Франчески. «Уничтожает» — звучало пугающе точно.
— А Рафаэль? — осторожно спросила она, делая вид, что очень занята раскладыванием книг.
Джулия оживилась, но её тон остался совершенно обычным — с таким же энтузиазмом она рассказывала бы о любом другом студенте.
— О, Рафаэль Моретти! Он с архитектурного. Сын известного реставратора, который спас половину венецианских палаццо. Гений, красавчик и тот ещё ледяной принц. Говорят, он ни с кем не встречается и смотрит на всех как на пыль под ногами. Но девчонки всё равно сходят по нему с ума. А вы что, уже познакомились?
Амелия кивнула.
— Случайно. В аэропорту. Он врезался в меня и накричал.
Джулия расхохоталась — искренне, заливисто.
— О, это классика! Он вечно носится как угорелый со своими чертежами. Не принимай на свой счёт, он со всеми такой. Кроме, пожалуй…
Она осеклась и задумчиво посмотрела в окно.
— Кроме кого? — не удержалась Амелия.
— Есть тут одна девушка. Сильвия. Она с нашего потока, тихая такая, из старинного рода, но обедневшего. Ходят слухи, что они с Рафаэлем дружат с детства. Но я не знаю точно. Она вообще странная — ни с кем не общается близко, всё время одна с книжкой или эскизами. Не злая, но… закрытая, понимаешь?