Ася Поветьева – «Амелия: звезда над Ксанти» (страница 4)

Амелия кивнула. Внутри что-то неприятно кольнуло. Сильвия. Тихая, из старинного рода, дружит с Рафаэлем с детства. Это имя она запомнит.

---

Первое учебное задание им выдали на следующее утро. Профессор Фотини, женщина с пронзительными карими глазами и седыми прядями, собранными в строгий пучок, обвела аудиторию внимательным взглядом и произнесла:

— Тема вводного проекта: «Дом, который я ношу с собой». Вы должны создать концепцию пространства, которое воплощает ваше личное понимание дома. Это может быть комната, угол, даже воображаемое место. Никаких ограничений по стилю и материалам. Главное — чтобы от вашей работы веяло… вами. Срок — неделя.

Аудитория загудела. Кто-то тут же начал листать Pinterest, кто-то — делать наброски. Амелия замерла с карандашом в руке.

«Дом, который я ношу с собой».

Перед глазами встало лавандовое платье, сшитое мамой. Запах бугацы по утрам. Тёплая ладонь Марко, когда они стояли в море. Кулон-звезда, тяжело лежащий на груди. Старые чертежи отца с пометкой «Для Амелии».

Она начала рисовать почти не думая. Линии ложились сами: арка, увитая оливковыми ветвями, свет льётся сквозь цветное стекло, на полу — тень в форме восьмиконечной звезды. Посередине — пустое кресло, словно приглашающее сесть и вспомнить.

— Ух ты, — прошептала Джулия, заглядывая через плечо. — Это… это очень личное, да?

Амелия кивнула, не отрываясь от эскиза.

— Это Ксанти. И папа. И всё, что я боюсь потерять.

---

Вечером, когда Джулия убежала на встречу текстильного кружка, Амелия сидела на подоконнике, подобрав под себя ноги, и перечитывала первое письмо от Марко. Она открыла его, как только заселилась, но сейчас слова звучали иначе — острее, роднее.

«Звёздочка, не давай им себя сломать. Помнишь, как мы в детстве строили крепость из одеял и говорили, что это наш дворец? Вот и там построй свой дворец. И знай, что в Ксанти всегда горит свет в окне твоей комнаты. Мама твоя каждый вечер зажигает лампу, хотя знает, что тебя нет. Говорит — чтобы ты нашла дорогу обратно. Возвращайся, когда захочешь. Или не возвращайся, но знай, что тебя ждут. Всегда твой, Марко».

Амелия смахнула слезу и прижала письмо к груди. В этот момент в дверь постучали — коротко, резко, требовательно.

Она вздрогнула, сунула письмо под подушку и пошла открывать. На пороге стоял Рафаэль. В руках он держал ту самую папку с испорченными в аэропорту эскизами. На нём была простая белая футболка, и без дорогого пальто он казался… моложе. И почему-то ещё более опасным. Прежде чем постучать, он на мгновение замер у двери, словно собираясь с духом.

— Ты? — выдохнула Амелия, отступая на шаг.

— Я, — спокойно подтвердил он, проходя в комнату без приглашения. Он огляделся, задержал взгляд на манекене Джулии, на базилике, на разбросанных эскизах Амелии. Его глаза на секунду задержались на детском рисунке солнца, прикреплённом к стене. Потом повернулся к ней.

— Ты испортила мои работы. Три недели насмарку.

— Я уже извинилась, — Амелия скрестила руки на груди, пытаясь скрыть дрожь. — И готова оплатить…

— Мне не нужны твои деньги, — перебил он. Его голос звучал ровно, без тени эмоций. — Мне нужно восстановить проект к конкурсу. Один я не успею. Ты поможешь мне перерисовать испорченные листы.

Амелия моргнула.

— Я? Но я же… я даже не архитектор. Я дизайнер интерьеров.

— Я видел твой эскиз в аудитории. Арка, оливковые ветви, звезда на полу. У тебя есть чувство пространства и умение работать с деталями. Этого достаточно.

Он положил папку на её стол.

— Завтра в восемь вечера. Библиотека, восточное крыло. Не опаздывай, stellina.

Он развернулся и вышел так же стремительно, как вошёл. Амелия осталась стоять посреди комнаты, глядя на папку с эскизами и чувствуя, как сердце колотится где-то в горле.

«Что это сейчас было? Он только что пригласил меня работать вместе? Или это какой-то изощрённый способ отомстить?»

Она открыла папку. На верхнем листе был тот самый эскиз гостиной с арочным окном и светильником-бутоном. Акварель поплыла, но карандашные линии сохранились. В углу листа мелким, почти нечитаемым почерком было написано: «La luce viene da dentro» — «Свет идёт изнутри».

Амелия провела пальцем по надписи. Может быть, этот ледяной принц не такой уж и ледяной? Или это ловушка?

За окном зажглись первые огни Венеции. Где-то далеко, в Ксанти, мама зажгла лампу в пустой комнате. Амелия поправила кулон-звезду и села за стол. Работы было много.

Глава 5. Свет изнутри

Ровно в восемь вечера Амелия стояла перед дверью восточного крыла библиотеки. В руках она сжимала папку с эскизами Рафаэля, которую всю ночь изучала, пытаясь понять логику его линий. На душе скребли кошки.

«Зачем он позвал именно меня? Мог бы попросить любого с архитектурного. Это какая-то игра?»

Она толкнула тяжёлую деревянную дверь и вошла. Восточное крыло библиотеки оказалось огромным залом с высоченными стеллажами, уходящими под потолок, расписанный фресками. Пахло старой бумагой, деревом и чуть-чуть — скипидаром. За длинным дубовым столом, заваленным чертежами, сидел Рафаэль. Он даже не поднял головы, когда она вошла.

— Ты опоздала на четыре минуты, — произнёс он, не отрываясь от линейки.

— Я искала это крыло, — Амелия поставила папку на стол. — Тут лабиринт.

— В Венеции везде лабиринт. Привыкай.

Она села напротив, стараясь не смотреть на его руки — длинные пальцы уверенно двигали карандаш, вычерчивая идеально ровные линии. Он выглядел уставшим: под глазами залегли тени, белая футболка была испачкана угольной пылью. Но даже в таком виде он казался... пугающе красивым.

— Вот, — он подвинул к ней стопку чистых листов и копию испорченного эскиза. — Нужно восстановить перспективу арки и проработать детали лепнины. Справишься?

Амелия кивнула, хотя внутри всё сжалось. Она взяла карандаш и принялась за работу.

Следующий час прошёл в полной тишине, нарушаемой только шорохом бумаги и скрипом грифеля. Амелия то и дело ловила себя на том, что смотрит на Рафаэля, и тут же отводила взгляд. Один раз она поймала его ответный взгляд — он смотрел на неё изучающе, словно пытаясь что-то понять.

— Почему ты выбрала дизайн интерьеров? — вдруг спросил он, не отрываясь от чертежа.

Амелия вздрогнула от неожиданности.

— Потому что… дом — это самое важное место. Я хочу создавать пространства, где люди чувствуют себя защищёнными. Как в детстве.

Он ничего не ответил.

Когда основная часть работы была сделана, Рафаэль отложил карандаш и потянулся, разминая затёкшие плечи. Его взгляд снова упал на кулон Амелии, мерцавший в свете настольной лампы.

— Откуда у тебя эта звезда? — спросил он ровно, без особого интереса в голосе, но Амелия заметила, что он задержал взгляд на кулоне чуть дольше обычного.

— Семейная реликвия. Передаётся по женской линии больше ста лет. Моя прапрабабушка была ювелиром.

— Восемь лучей… — задумчиво произнёс Рафаэль. — Я где-то уже видел такой символ. Не в Греции. Здесь, в Венеции. В одном старом палаццо в районе Каннареджо.

Амелия почувствовала, как кровь отлила от лица. Каннареджо. Тот самый адрес, что выгравирован на отцовском чертеже. Она заставила себя дышать ровно, хотя пальцы, сжимавшие карандаш, вдруг стали ледяными.

— В каком палаццо? — выпалила она, стараясь скрыть волнение.

Рафаэль прищурился, заметив её реакцию.

— Не помню точно. Я был там с отцом лет пять назад, он реставрировал фрески. А почему тебя это интересует?

Амелия замялась. Она не готова была рассказывать ему о чертеже отца, о загадочной фразе про истину под звездой.

— Просто… красивое совпадение, — пробормотала она. — Звезда Сидерис в Венеции.

Рафаэль ещё несколько секунд смотрел на неё. Она врала — он чувствовал это по тому, как она сжала пальцы. Но он не стал давить. У каждого свои тайны. Он взялся за карандаш и уже другим тоном, почти нейтральным, сказал:

— Закончим на сегодня. Завтра в то же время.

Он собрал свои листы и вышел, даже не попрощавшись.

В коридоре он на секунду задержался, расстегнул верхнюю пуговицу рубашки и вытащил тонкую цепочку. На ней висела маленькая четырёхконечная звёздочка — простая, почти грубая работа, совсем не похожая на изящный кулон Амелии. Он сжал её в кулаке и тут же убрал обратно. Совпадение. Только совпадение.

Амелия осталась одна в огромном зале, глядя на закрытую дверь. В голове крутилась одна мысль: «Он знает место, где видел звезду. Он может помочь… или стать помехой».

---

Неделя пролетела быстрее, чем она ожидала.

Каждый вечер они с Рафаэлем встречались в библиотеке, работали молча, иногда перебрасываясь короткими фразами. Амелия привыкла к его присутствию, к запаху скипидара и старой бумаги, к тому, как он хмурит брови, когда что-то не получается. Она даже перестала вздрагивать, когда он невзначай касался её руки, передавая карандаш. Почти перестала.

Днём она с головой погружалась в учёбу. Проект «Дом» обрастал деталями: она добавила текстуру старого дерева, привезённого из отцовской мастерской, и вплела в эскиз мотив вышивки с бабушкиного гобелена. Профессор Фотини на промежуточном просмотре одобрительно кивнула — для неё это было высшей похвалой.