Ася Петрова – Развод. Его бывшая жена (страница 36)

Сквозь мой взгляд их пронзают сомнения, и, видимо, они понимают, что я не просто так пришёл. Через несколько минут один из них снова появляется, без лишних слов:

— Идите за мной.

Прохожу по территории, и вот я стою перед ним. Игорь Захаров — это не просто человек, это символ порядка, силы и контроля. Солидный костюм, безупречная осанка, взгляд, в котором читается только хладнокровие. Но как только я начинаю говорить, я замечаю, как его лицо резко напрягается. Этот момент я ждал.

— Ваш сын, Влад, втянул пятнадцатилетнюю девочку в то, что вы назовёте гнусной аферой. И я знаю, что вы не хотите, чтобы эта история всплыла.

Я кладу фотографии на стол, и его взгляд немедленно цепляется за них. Вижу, как его лицо темнеет. Он молчит, а тишина между нами становится густой, почти ощутимой.

— Это что за шантаж? — его голос, даже с нотками злости, вдруг теряет уверенность. Я не ловлю на себе его взгляд, но ощущаю, как тревога начинает проступать.

— Не шантаж, — спокойно отвечаю я. — Это правда. Я не требую денег. Я хочу, чтобы вы сами сделали выбор.

Он замолкает. В комнате становится ещё тише, и я жду. Чувствую, как время замирает.

Захаров молчит долго. В комнате тихо, почти не дышат. Я чувствую, как воздух вокруг нас будто сжимается, напряжение растёт, но я держу себя в руках. Вижу, как его пальцы начинают слегка нервно постукивать по столу, но взгляд остается холодным. Он дает себе время, чтобы разобраться, что делать с ситуацией, и, наконец, спрашивает:

— Что вы хотите?

Его вопрос звучит не как просьба, а как попытка найти зацепку, чтобы выйти из этого положения с наименьшими потерями. Я ощущаю, как напряжение в комнате начинает давить, но отвечаю спокойно, без лишних эмоций.

— Влад должен понести наказание. Не скрытое, не «по своим». Если вы отправите его подальше отсюда, это будет достаточно для начала.

Он делает паузу, словно взвешивает мои слова. Я знаю, что это не то, что он хотел бы услышать, но, похоже, ему не остается выбора. Он тяжело выдыхает и медленно произносит:

— Я отправлю его в закрытый колледж в Лондоне.

Мне не нравится эта идея. Это слишком легкое наказание для того, что он сделал, но я молчу. Захаров смотрит на меня, и его следующий вопрос уже более обдуманный, сдержанный:

— И вы гарантируете, что это не станет достоянием общественности?

Я киваю. Это не идеальная справедливость, не то наказание, которое заслуживает его сын, но в этой ситуации — это лучшее, что я могу получить. Лучше так, чем совсем ничего.

— Да, гарантии даю. Всё останется между нами.

Я не чувствую удовлетворения от этого решения, но понимаю, что это выход из тупика. Захаров снова молчит, но его лицо уже не такое напряженное, как раньше, он явно начинает приходить в себя.

— И ещё одно, — говорю я, не давая ему расслабиться. — Лолита. Если у вас есть на неё что-то — информация, связи, документы, я хочу это знать.

Он поднимает брови, явно не ожидая такого поворота. Его взгляд становится немного настороженным, но он быстро восстанавливает контроль.

И женское имя без уточняющих моментов для него знакомо…

— Мне придётся проверить, — отвечает он, но я чувствую, что он все и так знает, а проверка… Это лишь способ потянуть время. — Но если что-то найду, я вам сообщу.

Не пытаюсь добить его, не говорю больше ни слова. Он точно понял, что я в этом вопросе не отступлю. Мы оба знаем, что ещё не всё решено, но каждый шаг — это уже часть игры.

Когда я выхожу из дома, воздух кажется неожиданно свежим, словно он очищается от напряжения, которое висело здесь, пока я разговаривал с Захаровым. Холодный ветер с характерной остротой касается кожи. Он приносит с собой ощущение освобождения, но внутри всё ещё не отпускает. Захаров пообещал убрать Влада из города, и, возможно, этот шаг действительно поможет уберечь Есю от его влияния. Но я знаю, что это только начало. Проблема не решена, а лишь отложена. Лолита всё ещё где-то рядом, как тень, и с ней всё будет гораздо сложнее. Я это чувствую.

Сажусь в машину, закрываю дверь, и воздух в салоне становится другим — более тесным. Начинаю набирать номер Леши. Вижу, как на экране появляются цифры, и чувствую, как в груди скапливается напряжение, как всегда перед разговором, который может всё изменить.

— У нас есть зацепка на Лолиту, — говорю я, стараясь говорить спокойно, но в голосе всё равно звучит усталость, скрытая под слоем хладнокровия. — Захаров обещал помочь. А значит, скоро у нас будет больше ответов.

Лёша коротко отвечает, его голос остаётся таким же спокойным, но я слышу в нём ту же настороженность, что и в моих словах:

— Держи меня в курсе.

Я отключаюсь, но чувство тревоги не уходит. В голове все еще крутятся мысли, а сердце не находит покоя. Эта битва еще не окончена, и я знаю, что впереди будет гораздо труднее. Захаров дал слово, но мне не хватает уверенности, что этого будет достаточно.

Включаю машину и еду в сторону дома. Улицы уже пустеют, вечер медленно накрывает город, но мне не легче. В этой тишине я снова достаю телефон, набираю номер Леры. Вижу её имя на экране и замедляю дыхание. Она переживает, я это знаю. Ей надо объяснить, что всё будет хорошо. Что я всё решу. У меня особенное отношение к этой женщине…

Когда она берёт трубку, я стараюсь говорить мягко, не давая голосу дрогнуть.

— Лера, всё будет в порядке. Я всё решу, обещаю. Просто подожди немного, хорошо?

Она молчит пару секунд, но в её голосе я слышу что-то вроде облегчения. Это не конец, но хотя бы маленькая победа.

— Я верю тебе, — говорит она тихо.

Я закрываю глаза на секунду, выдыхая. Всё будет нормально. Мы ещё не на финишной прямой, но я не собираюсь останавливаться.

Глава 49.

— Андрюш, куда ты так торопишься? Давай хоть ужином тебя накормлю, — ловлю его за ладонь, пока он суетится в коридоре, — Не отказывай только.

Он слегка напрягается, но взгляд в ответ такой мягкий, что почти сразу уходит все напряжение. Я замечаю, как он вяло пытается уйти, но, видно, еще не решается — устал, а может, просто не хочет обременять меня своими заботами. Он действительно на грани, так же, как и я. И в тот момент мне вдруг кажется, что весь этот хаос — это больше, чем просто нерешенные вопросы и нерешенные проблемы. Это что-то, что связывает нас. Не по-хорошему, не по-радостному, но именно так, как бывает, когда двое оказываются в мире, где нет абсолютно никаких гарантий. Но… есть какое-то общее желание все это пройти.

Между нами все еще витает смущение, хотя, может, это не совсем то слово. Смущение — это когда ты не знаешь, что делать с чувствами, когда пытаешься спрятать взгляд. А здесь — что-то глубже, что-то более сложное. Чувство, которое не позволяет понять, где заканчиваются мои границы и начинаются его. Мы оба в этом как-то запутались, и, наверное, нет смысла пытаться разгадывать. Мы просто здесь, рядом. И это уже много значит.

Я безумно благодарна ему за все, что он делает, даже если он сам этого не замечает. За то, что он рядом, за то, что он успокаивает меня, когда мир рушится. За то, что он — единственная ниточка, которая может удержать меня от того, чтобы все пошло не туда, куда я бы хотела. Не знаю, как бы я справилась без него в этом потоке событий, информации, непонятных и страшных людей, которых я не выбирала и не могу контролировать. И главное — это то, что сейчас хотя бы Еся в безопасности. Ну, пусть и относительной. Моя голова не устает повторять это слово — "относительной". Оно как будто само собой подсказывает, что мне нельзя расслабляться. Что самое худшее может быть впереди. И что нужно держаться.

Лолита… Лолита — это вообще нечто другое. Ей важно вернуть контроль. Но если честно, я боюсь даже представить, что она может сделать. И меня больше всего пугает, что она может использовать Есю как рычаг. Она будет давить на меня через нее. И я не смогу ничего с этим поделать.

— Я хотел на работу заехать, там столько дел навалилось, — говорит он, немного вздохнув, но всё равно не уклоняясь. Я вижу, как он не может скрыть усталость в глазах, как его пальцы слегка дрожат, когда он пытается, но не может найти нужные слова, чтобы объяснить, что и сам уже на пределе.

Он не говорит мне, что устал. Он просто делает все, что может. Я знаю, что он не упрекает меня, но я все равно чувствую, как его помощь в семейных делах кажется мне обузой. Он не должен решать мои проблемы. Но при этом не могу не думать, что это не просто так. Он мог бы пойти своей дорогой, мог бы не вмешиваться. Но он здесь. И это еще один повод для меня думать, что всё это больше, чем просто обычная забота.

Смотрю на него, пытаюсь увидеть, что скрывается за этой маской спокойствия, уверенности. А внутри ведь тоже боль, и одиночество, и страх. Он — сильный, но в то же время очень одинокий мужчина. И мне хочется быть рядом с ним, да, очень хочется. Хоть бы на миг почувствовать, что я могу быть рядом, когда ему тоже тяжело. Я сдерживаю его жестами, глазами, потому что ощущаю, как его мужественность притягивает меня. Это не вульгарная сила, это что-то внутреннее, что заставляет меня чувствовать себя женщиной, и мне нравится это чувство. Мне приятно, когда такой человек, как он, обращает на меня внимание. Только вот… только вот я боюсь. Каждое прикосновение, каждый взгляд напоминает мне, что я все еще не отпустила свою прошлую боль. Имя бывшего мужа появляется в голове, когда я думаю о том, чтобы пустить Андрея в свою жизнь. И эта тень стоит между нами, даже если я этого не показываю.