Ася Петрова – Развод. Его бывшая жена (страница 35)

— Это неважно, Лолита, — мой голос тверд, словно камень, но с каждым словом он наполняется сталью. — Правда важнее. — Я делаю шаг вперед, чувствуя, как воздух вокруг нас тяжелеет, наполняясь напряжением, будто перед грозой. — Ты знала, что Еся сама бы никогда не решилась на это. Влад не просто так оказался в её жизни. Ты знала. Ты всё знала.

Лолита судорожно втягивает воздух, её губы сжимаются в тонкую линию.

— Ты думаешь, это я? — голос звучит хрипло, с примесью насмешки, но её глаза... Глаза выдают всё. Они мечутся, словно ищут укрытие, куда спрятать эту неприкрытую вину.

— Почти уверена, — мои слова звучат как приговор, каждое из них пробивает брешь в её защите. Я не отвожу взгляда, не даю ей шанса улизнуть.

На мгновение между нами возникает тишина. Напряжение давит, заполняет пространство до краев, пока Лолита внезапно не выпрямляется.

— Ну да, это я, — она бросает слова с такой силой, что они разлетаются, как осколки стекла. Ее лицо теперь холодное, словно ледяная маска, но голос полон яда. — И что? Влад — перспективный парень. А Еся? Она могла бы жить, как королева, купаться в золоте и бриллиантах! Или ты правда считаешь, что её ждёт что-то лучше? Что она будет счастлива с каким-нибудь… жалким, ничтожным… никем? Я не хочу, чтобы она тратила свои драгоценные годы на кого-то… Похожего на ее отца.

Лолита бросает взгляд на меня, полный презрения и скрытого гнева, словно это я, а не она, только что нарушила все возможные границы.

— Ты смеешь говорить мне это? — звучу ровно, но внутри всё кипит. Пальцы стискиваются в кулаки, ногти впиваются в ладони, чтобы удержаться от того, чтобы не сорваться и не ударить её прямо сейчас. — Ты решила использовать дочь как пешку?

— Пешку? — Лолита вскидывает голову и начинает хохотать. Но её смех — острый, режущий, словно битое стекло, и звучит так натянуто, что я чувствую: она бьётся из последних сил. — Смешно слышать это от тебя, Лера. Посмотри на себя! Жалкая, нервная, тащишь свою никчемную жизнь как чемодан без ручки. Ты правда думаешь, что лучше меня?

— Лучше хотя бы потому, что не продаю себя и других, — я смотрю ей прямо в глаза. Мой голос остается тихим, но в нём звучит такая холодная сталь, что её насмешка мгновенно гаснет.

Глаза Лолиты вспыхивают гневом, как два уголька, раздуваемые ветром. В следующий момент она рвётся вперёд, размахивая рукой, намереваясь ударить меня. Ее движения быстры, но слишком предсказуемы. Я успеваю перехватить женское запястье. Сжимаю с силой, от которой пальцы женщины начинают дрожать.

— Дерешься, как змея, — шиплю я сквозь стиснутые зубы, толкая её назад.

Лолита спотыкается, пошатывается, но остаётся на ногах. Её лицо краснеет от унижения, дыхание становится рваным. В глазах — ярость, ненависть, желание уничтожить меня здесь и сейчас. Она бросается снова, дикая и необдуманная, как загнанный зверь.

Но в этот раз между нами возникает Андрей. Он выныривает из тени внезапно и очень вовремя, его движение молниеносно. Он перехватывает Лолиту прежде, чем она успевает коснуться меня. Одним точным рывком прижимает её к стойке, словно хищник, поймавший добычу.

— Хватит! — мужской голос разрезает пространство, тяжелый и властный, как раскат грома.

Лолита извивается, пытаясь вырваться, но его хватка не дает ей ни малейшего шанса. Оштукатуренное лицо искажается в гремучей смеси злости и беспомощности. С каждой секундой её сопротивление становится слабее, а в баре повисает гнетущая тишина, нарушаемая только её тяжёлым дыханием.

— Ещё один удар — и ты пожалеешь, что вообще сегодня сюда вышла, — говорит он тихо, почти шёпотом, но в его голосе такая темная угроза, что мороз пробегает по моей коже. Это не громкий крик — это приговор, который невозможно игнорировать.

— Убери руки, — шипит Лолита, извиваясь в его хватке, как раненая змея. Она дёргается, пытаясь вырваться, но это лишь делает её жалкой и беспомощной.

— Слушай меня, — он чуть наклоняется к лицу, его слова звучат хрипло, но каждое из них, словно молот, вбивает страх. — Если ты ещё хоть раз приблизишься к Есе или Лере, я сделаю так, что тебе некуда будет бежать. Полиция? Клиенты? Связи? Ты лишишься всего. Всё, что ты выстроила, рухнет в один миг.

Лолита замолкает, но её глаза горят ненавистью, яркой, почти осязаемой. Она пытается выглядеть непоколебимой, но под опущенными ресницами скрывается страх. Он разъедает её, как кислота, но она упрямо не хочет сдаваться.

— Поняла? — его голос не становится громче, но напряжение усиливается, как натянутая струна, готовая порваться. Андрей чуть отступает, остаётся настороже, каждый его жест говорит: он готов сорваться, если потребуется.

— Вы пожалеете об этом, — шипит Лолита, голос звучит, как скрежет ломающегося металла. Она не угрожает, она предупреждает — гордость не позволяет принять поражение.

— Это ты пожалеешь, если не прекратишь, — Андрей бросает слова резко, как удар. Он делает шаг назад, жестом кивая мне в сторону выхода.

Я смотрю на неё в последний раз. Мой взгляд холодный, наполненный решимостью, и она это видит. Я больше не боюсь её, не даю ей власти над собой. Она это понимает, и я вижу, как этот взгляд разрушает остатки её уверенности.

Мы выходим из бара. Холодный воздух на улице ударяет в лицо, но он не снимает напряжения, которое осталось со мной, словно цепь на плечах.

— Лера, боюсь, что это не конец, — Андрей останавливается и смотрит мне прямо в глаза. Его лицо сурово, в каждом слове — предостережение. — Она не остановится.

— И мы тоже, — отвечаю я, чувствуя, как внутри загорается пламя. Не страх, не тревога — решимость. Больше я не позволю Лолите управлять нашей жизнью. Она проиграет. На этот раз — точно.

Андрей прячет руки в карманах брюк.

— Спасибо тебе… За все! — кладу свою ладонь на его пальто между лопаток, глажу с благодарность.

— Я люблю тебя, Лер. Для меня важно, чтобы у тебя все было хорошо.

Глава 48. Андрей

Утро начинается с короткого, но чётко выверенного звонка. Я поднимаю трубку, и голос Лёши, моего друга, проговаривает что-то знакомое, но с лёгким оттенком напряжённости, который я не могу не заметить.

— Андрей, мне кажется, у нас есть зацепка, — его слова звучат спокойно, но в этой спокойной манере скрывается что-то важное, что заставляет моё внимание напрячься. — Я навел справки. Влад — сын Игоря Захарова.

Имя не вызывает у меня никакой реакции, пока Лёша не добавляет:

— Это не просто какой-то Игорь Захаров. Это замминистра. Очень влиятельный человек. Связи, деньги, власть — у него есть всё это.

В голове сразу начинает мелькать калейдоскоп мыслей, но я сосредотачиваюсь на сути. Власть, говоришь? Это не просто броня, это уязвимое место. Кто, если не такие люди, боятся потерять репутацию, свою стройную картинку, поддерживаемую деньгами и связями? В глубине я понимаю: в их мире вся эта мощь держится на хрупком балансе, и один неверный шаг может всё разрушить.

— Спасибо, Лех, — отвечаю я, стараясь скрыть в голосе излишнее волнение. — Можешь узнать ещё кое-что? Может быть, слухи? Подробности? Всё, что связано с ним и его сыном.

— Уже в процессе. Но есть кое-что, что тебе точно понравится. Захаров регулярно пользуется… скажем так, нетрадиционными услугами. У него есть слабости, которыми можно надавить.

— Вот это уже интересно. Жду новостей, как что-то выяснишь.

Я кладу трубку, и в этот момент тишина, которая снова охватывает квартиру, кажется мне гнетущей. Подхожу к окну. Улицы города всё ещё в тумане, сонно просыпаются, сливаясь в мягкий ритм раннего утра. Солнце, как ленивый зверь, медленно пробивает облака, заливая мир тусклым светом. Но в моей голове — буря. Чувствую, как энергия собирается внутри меня, готовая вырваться наружу. Я понимаю, что не могу позволить, чтобы всё это осталось безнаказанным.

К полудню Лёша перезванивает. Его голос, как всегда, точный, но теперь в нем слышится нечто более напряженное, как будто он сам едва справляется с тем, что нашёл.

— Нашёл кое-что любопытное. У Захарова есть человек, который все организует для него. Мы можем сделать пару звонков, собрать ещё больше доказательств. И, кстати, сынок уже был в паре скандалов. Всё замяли. Обычная история для таких семей.

Его слова, как последние штрихи в картине, дают мне четкое понимание того, что делать дальше. Всё, что мне нужно, — это эти кусочки, чтобы собрать полную картину. Я молча киваю, хотя он этого не видит, и говорю:

— Хорошо, держи меня в курсе.

День проходит в суматохе, обрывках информации и четком планировании. Время словно вытягивается, а город за окном неумолимо мчится, но в голове только одно — как всё это довести до конца. Когда наступает вечер, я уже подъезжаю к загородному дому Захарова. Высокий забор с железными воротами, охрана, которая привычно стоит, словно бетонные столбы. Мой визит явно не вписывается в обычный распорядок, но я давно к этому готов.

Я подхожу к воротам, ощущая, как внутри нарастает уверенность. У меня есть фотографии Влада с Есей, есть записи с камер наблюдения и информация, которую любая газета вырвет с руками, если я ей только предложу. Охранники останавливают меня, но я твердо держу свою позицию:

— Это касается его семьи. Скажите, что я могу либо поговорить с ним лично, либо передам информацию прессе.