Ася Петрова – Развод. Его бывшая жена (страница 34)

Еся отводит взгляд, ее плечи подрагивают.

— Мам… Я дура, я не думала… Я просто хотела, чтобы меня любили.

— Есения! Какие фотки?

Она всхлипывает, закрывая лицо руками, а я встаю с места, подходя ближе.

— Малышка, пожалуйста, не бойся, — стараюсь говорить мягче, хотя внутри все кипит, — Что бы там ни было, я разберусь. Я на твоей стороне.

Она отнимает руки от лица, на меня смотрит девочка, которая уже перестала быть ребенком, но еще не стала взрослой.

— Он просил меня скинуть ему… Ну… снимки. Обещал, что никто не узнает. Что это только для него. А потом начал угрожать, что покажет их всем, если я его брошу.

Я сжимаю зубы, чтобы не выругаться. В груди все пылает от гнева.

— Он действительно что-то сделал с ними? — спрашиваю я, прилагая титанические усилия, чтобы оставаться спокойной.

Еся качает головой.

— Нет… Пока нет. Я думаю, он просто… Просто пугает меня.

— Я обещаю, что он не причинит тебе вреда, — говорю я, обнимая ее, — Но, Еся, я должна знать все. И не только для того, чтобы тебя защитить, но чтобы понять, как поступить.

Она кивает мне в плечо, обняв меня в ответ.

— Мам, я правда не хотела, чтобы все так вышло…

— Знаю, зайка, знаю, — шепчу я, но внутри уже выстраиваю план. Влад еще не знает, с кем связался.

Глава 46.

— Лер, у тебя всё хорошо? — голос Андрея звучит мягко, но в то же время настойчиво. Он подходит ближе, почти не оставляя пространства между нами, и его теплые ладони уверенно ложатся на мои плечи. В его взгляде отражается тревога, смешанная с желанием понять. Большие пальцы чуть сжимают мои плечи, словно пытаются передать какую-то внутреннюю поддержку. А я отворачиваюсь, как будто это может защитить меня от его пристального, почти обжигающего взгляда.

Внутри — хаос. Мысли кружатся как воронка, безумные и бесконтрольные, а эмоции накатывают волнами, накрывают с головой. Я ощущаю себя листком на ветру, который вот-вот сорвется. Мне нужно действовать. Мне нужен план. Чёткий, продуманный. Но вместо этого — эта бесконечная, липкая усталость и беспомощность.

— Да, конечно, — машинально отвечаю, пытаясь увернуться от его вопросов. Кручу головой, словно это может убедить его в своей лжи, но знаю: перед ним не спрячешься. Андрей слишком хорошо меня знает.

— Лера, а если честно? — голос становится глубже, в нём звучит тёплая настойчивость. Он смотрит прямо в душу, и я чувствую, как слова начинают вырываться наружу.

— А если честно… — я делаю глубокий вдох, чувствуя, как напряжение разрывает меня изнутри, — Андрей, я ужасно устала. Устала от того, что моя жизнь похожа на бесконечный бег по кругу. От того, что прошлое, как якорь, тянет меня назад и не даёт дышать. Устала от этих проблем… иногда я думаю: может, просто сдаться?

Я пытаюсь засмеяться, но в голосе слишком много горечи. Андрей молчит, но его пальцы чуть сильнее сжимаются на моих плечах, будто хотят удержать меня на плаву.

— Расскажи мне, — он говорит это тихо, почти шёпотом, но я чувствую вес его слов, — Я хочу помочь.

— Ты не поймёшь, — отвечаю сухо, но в голосе звучит больше отчаяния, чем я хотела бы показать, — Это всё из-за бывшей Максима. Она… она пересекла все границы. Тянет мою дочь в какую-то грязь… что-то отвратительное. Я уверена, что она за этим стоит.

Слова срываются, и я внезапно чувствую, как поднимается волна гнева.

— Мне иногда кажется, что единственный выход — это убрать её. Навсегда.

Голос дрожит, но уже не от страха — от ярости, которая захватывает все мое существо. Андрей смотрит на меня внимательно, его лицо становится серьезным, но он не отстраняется.

— Ты про Доллу? — голос Андрея звучит почти хмуро, словно само имя этой женщины обжигает его слух.

— Да, про эту дурную куклу, — устало бросаю, качая головой. Веки тяжелеют от накопившегося напряжения, — Мне столько тебе нужно рассказать.

Я падаю в рабочее кресло, словно весь груз последних дней свалился на плечи именно сейчас. Слово за слово, начинаю изливать всё, что накопилось, каждую деталь, каждую догадку, каждую боль, которая сжигала меня изнутри. Андрей садится на край стола, скрестив руки на груди. Он молчит. Не перебивает, не вставляет реплики, даже не моргает часто. Просто вслушивается в каждое слово, как будто хочет запомнить всё до мельчайших подробностей.

Я же, напротив, эмоционирую, жестикулируя, будто пытаюсь не только сказать, но и показать всю бурю, что бушует во мне. Это странно — впервые за долгое время я чувствую, как что-то отпускает. Как будто выговариваясь, избавляюсь от этого эмоционального хлама.

— Я понял, Лер, — наконец, произносит он и резко поднимается на ноги. Его взгляд горит решимостью, — Поехали!

— Куда? — удивлённо поднимаю на него глаза.

— Найдем эту Лолу. Поговорим с ней… Решим вопрос. Нужно будет — привлечем к ответственности. Уголовной. Но точно так это не оставим.

— Андрей… — торможу его у двери, внезапно чувствуя, как холод сомнений накрывает меня, — Я не уверена, что хочу с ней видеться и разговаривать.

Он поворачивается ко мне, в его глазах мелькает уверенность, словно он уже знает, что скажет.

— Если ты хочешь, чтобы всё это закончилось, нужно сделать последний, но самый важный шаг.

Он прав. Я это знаю. Прятаться бесполезно. Головой понимаю, но сердце всё равно сжимается от паники. Мы садимся в машину, и Андрей начинает звонить. Я слышу, как он говорит с кем-то жёстким, деловым тоном, уточняя детали, упоминая имя Лолы. На четвертом звонке кто-то отвечает: рыжую женщину видели последние несколько дней в баре «Архитектор».

— Сворачиваем, — коротко говорит он и меняет маршрут.

Чем ближе мы к цели, тем сильнее подступает тревога. Сердце колотится так, что я боюсь, Андрей слышит. В голове крутятся мысли: либо я ударю её, либо она снова начнёт язвить, выливая очередной поток грязи. И, если честно, первый вариант нравится мне куда больше.

Мы останавливаемся у бара, заходим внутрь, и я сразу замечаю её. Рыжая шевелюра выделяется даже в полумраке заведения. Лола сидит за стойкой, на часах еще нет шести, а она уже при параде. Прямая спина, идеально подведенные глаза, бокал мартини в руке. Её поза — воплощение самоуверенности. Закинутая нога на ногу, чуть презрительный взгляд, словно она хищник, высматривающий новую жертву.

Я останавливаюсь у входа и на мгновение ловлю себя на мысли, что она красивая. Красивая, но пустая. Зная всё, что за ней стоит, её гордость и напыщенность теперь кажутся мне жалкими, будто глянцевая маска, под которой скрывается что-то гнилое.

Подхожу ближе, стараясь сдержать внутренний шторм.

— Ищешь очередную жертву? — бросаю с холодной усмешкой, присаживаясь позади нее.

Лола поворачивается медленно, её взгляд скользит по мне, и на лице появляется слегка насмешливая улыбка.

Я жестом прошу Андрея остаться в стороне. Пусть он просто наблюдает, но не вмешивается. Это мой бой.

Лола медленно, с нарочитой театральностью разворачивается на стуле, словно это сцена, и все взгляды в зале прикованы к ней. Её взгляд, холодный и цепкий, скользит по мне сверху вниз, оценивающе и с оттенком презрения. Уголки её губ поднимаются в едва заметной, почти насмешливой улыбке.

— Пришла позлорадствовать? — протягивает она с фальшивым равнодушием, но в голосе звенит стальная ниточка яда, — Ненадолго Макс к тебе убежал. Он всегда ко мне возвращался… И в этот раз вернётся.

От её слов внутри всё закипает, но я сохраняю лицо, натягивая на себя ледяную маску.

— Самомнение у тебя, конечно, зашкаливает… — отвечаю спокойно, словно говорю о погоде, — Но нет, я не собираюсь с тобой делить мужика. У меня с самооценкой всё в порядке. В отличие от некоторых.

Её глаза прищуриваются, она явно ищет, куда ещё можно вонзить свое ядовитое жало.

— Я пришла поговорить про дочь, — добавляю с нажимом, возвращая разговор в нужное русло.

На её лице мелькает тень раздражения, но она быстро берет себя в руки.

— Ты отвратительно воспитала мою девочку, — бросает она, язвя каждым словом. Её голос обволакивает меня, словно чёрный дым, рассчитанный на то, чтобы задушить.

На мгновение я замираю, чувствуя, как её удар метит в самое больное место. Но вместо боли приходит осознание: эти слова больше не имеют силы. Она может говорить, что хочет, но мне больше не больно.

— Пока ты скакала по чужим х… органам? — я бросаю это с холодной усмешкой, не повышая голоса, но каждое слово режет как стекло.

Её лицо меняется в мгновение ока. Самодовольная улыбка сползает, как плохо приклеенная маска. Глаза расширяются, она бледнеет, словно я выбила из нее весь воздух. В эту секунду я вижу, как трещины пролегают по её тщательно выстроенному фасаду.

Она понимает. Понимает, что я в курсе. В курсе её тайн, её грязных секретов, того, что она так тщательно пыталась скрыть за своей высокомерной улыбкой.

И в этот момент внутри меня разливается сладкое, тягучее чувство триумфа. Оно расползается по моему телу, словно мёд, тёплый и густой, наполняя меня ощущением победы. Я вижу, как её мир рушится, и не могу не радоваться этому. Я урыла её. Словно смахнула с шахматной доски королеву, оставив её королевством лишь пепел.

Глава 47.

— Откуда узнала? — Лолита резко отводит взгляд, но её движения выдают её тревогу. Пальцы стискивают бокал так, что кажется, стекло готово расколоться под натиском ее ярости. Лицо, обычно безупречно спокойное, сейчас становится маской противоречий: ее самоуверенность меркнет, словно пламя свечи на ветру, а под слоем притворной растерянности прорываются огненные всполохи ярости.