Ася Петрова – Развод. Его бывшая жена (страница 30)

— Ты ведь знаешь, что это не так… Я не бросала.

— Ничего я не знаю, — усмехаюсь, — Все твои слова ложь. И сейчас ты лжешь. Только не понимаю для чего. Я принял решение, что с дочерью ты больше не будешь общаться. С твоей подачи она натворил дел… Придется разгребать.

— Максим, нет, — она хватает меня за рукав пальто, — Ты не можешь так поступить со мной! Еся — моя дочь, не ее. Ты не можешь…

— Только вот Лера воспитывала ее, Лола, как свою. Она дала ей все, что ты не смогла. Любовь, ласку, заботу. А ты? Заставила глупого подростка врать, лишь бы она получила твое расположение? Это гниль, Лолита. Она ведь это делала ради тебя, чтобы получить твою любовь, а ты ее просто использовала.

— Это все не так… — она слезно начинает умолять меня выслушать ее, только мне даже находиться рядом противно, — Я правда попросила Есю соврать тебе, но лишь потому что надеялась, что мы вновь станем семьей. Ты, я и Еся. Как было раньше… Я боялась, что если ты узнаешь, что твоя эта Валерия родила тебе дочь, то сразу к ней уйдешь. А я не могла этого допустить.

— Ты вообще слышишь себя? Ты в своем уме? Я думал, что женщина, которую я люблю и которую я просрал, родила от другого. Ты понимаешь, что ты оставила маленькую девочку, ни в чем не виноватую, без отца. Ты свою дочь оставила без матери, а чужого ребенка… — прячу руки в карманах брюк, еще секунда, и я клянусь, что размажу ее по стенке, — Отойди от греха подальше. Ты даже не представляешь насколько я зол, Лолита. Исчезни из жизни нашей. Забудь про дочь и про меня. Еся справится. Она уже однажды справилась, когда ты ее бросила.

— Ты все равно ей не нужен, Максим! — зло кричит в спину, — Я видела ее на открытие итальянского ресторана с другим. А потом они также вместе уехали оттуда.

— То есть средства по ресторанам ходить у тебя есть, Лолит. А устроиться на работу и обеспечивать себя нет. Занятно, — каким же я слепым идиотом был. Как горько осознавать, что поверил в человека, который этого не заслуживал, — Я не стану тебя больше обеспечивать. И к Есе не смей приближаться. Усекла? Если я знаю, что ты на горизонте маячила, я через суд поставлю тебе запрет, чтобы ты не могла даже приближаться. Поверь, у меня есть связи.

— Как ты можешь такое говорить? — она обегает меня и встает в дверном проеме, чтобы я не мог выйти, — Я родила тебе дочь, я девять месяцев страдала, терпеле все эти муки, чтобы ты был счастлив! Ведь это ты хотел ребенка, Аксенов. Не я! Это ты меня заставил родить, а потом сидеть дома и воспитывать. Ты знаешь, что это такое, когда ребенок постоянно орет, просит с ним поиграть, трогает тебя. Это ужасно!

— Ужасно это то, что я встретил тебя и женился на тебе, — наконец все встало на свои места, наконец она показала свое истинное лицо. Жаль так поздно, — Еся в детстве была спокойным ребенком, ей нужно было совсем немного твоего внимания. Я не заставлял тебя рожать, я просто сказал, что люблю тебя и хочу полноценную семью. И ты ведь согласилась…

— Конечно, согласилась, — она фыркает, складывая руки на груди, — Я была уверена, что ты быстро начнешь расширять свой бизнес, и будет возможность нанять няню. Только ты очень долго все делал, Максим. Я и так достаточно терпела… Ждала.

— Пошла ты! — отталкиваю ее в сторону, не заботясь о ее чувствах, — Запомни и высечь себе на лбу… Ты никогда больше не увидишь дочь! И ты никогда больше не подойдешь к Лере! Ты даже мизинца ее не стоишь.

— Ой… Ты думаешь сейчас придешь, попросишь у нее прощения, и у вас снова будет семья? Наивный. Ты его вообще не нужен. Лузер.

Захлопываю дверь, не желая больше слушать этот бред. Даже если Лерка не даст мне шанс, я все равно хочу искупить вину. Я хочу увидеть Софу… Хочу посмотреть на свою дочь от женщины, которую люблю по сей день. Женщину, которую я предал и которой сделал больно.

Сам себя наказал… Я сам виноват. Лера — самое лучшее, что со мной случалось в жизни. Только осознал я это поздно.

Глава 41.

Максим выходит из машины. В одной руке у него огромный пакет из детского магазина с известным логотипом, а во второй он тащит плюшевого медведя. Банально, но он как чувствовал, что Софа тяготеет к косолапым.

Нервно перебираю руки, то скрепляя их в замок, то вытягиваю вперед. Жутко волнуюсь, потому что понятия не имею, как объяснить дочери, что это ее папа. Она привыкла видеть Андрея, однако, никогда его не называла отцом. Наверно, это потому что она не слышала это слово в обиходе в нашей семье. Еся ничего про Максима не рассказывала по моей просьбе, а у меня нет отца, только мать.

— Привет! — он тоже волнуется, это видно невооруженным глазом. И как бы он не пытался скрыть нервозность, я вижу ее на его лице, не зря ведь столько лет вместе были, — Я тут купил по мелочи.

Коротко улыбаюсь. Боль от случившегося все еще висит тяжелым грузом сверху, но я не могу больше вариться в собственных страхах, мне нужно двигаться дальше. Ради себя и ради Софушки.

— Максим, — делаю всего один шаг вперед, и он тоже пытается сблизиться, — Давай не сразу ей скажем, я читала всю ночь статьи, как лучше представить ребенку отца, особенно в ее возрасте. Сначала ей нужно к тебе привыкнуть, к твоему голосу, запаху. И когда она сама пойдет к тебе на руки, то можно будет уже сказать.

Он шумно выдыхает, но соглашается. У него нет выбора, мы оба знаем, что он чувствует вину за собой. За все, что случилось.

Я открываю дверь и пускаю его внутрь, прошу подождать в коридоре. А сама бегу в детскую, где Софушка сидит в манеже и играет в куклы. Присаживаюсь на корточки, улыбаюсь своей крошке, подмигиваю. Он просто обалдеет, когда увидит ее. Она как под копирку. Срисована с него.

— Иди к маме, — протягиваю руки и с легкостью вынимаю малышку, — У нас гости. И тебе принесли подарки.

— Подарки? — удивленно расширяет глаза, — Мне?

— Да. Тебе понравится.

Она хлопает в ладоши, радостно улюлюкая, а я только делаю шаг в сторону коридора, как Максим появляется в дверном проеме. Ошалело смотрит на дочь, его дыхание словно прерывается.

— Я услышал ее… И не смог там больше стоять.

Руки дрожат, я переживаю, что доча почувствует, словно я ее на качелях катаю. Но ничего такого, ее внимание полностью переходит на гостя.

— Подарки? — указывает маленьким пальчиком в сторону Макса.

Максим стоит как вкопанный, не шевелится и смотрит на нее неотрывно, разглядывает внимательно и скурпулезно. словно каждую черточку вырисовывает в своей голове, чтобы заполнить.

— Она же…

— Да, — подтверждаю, — Первое время было тяжело смотреть на нее, все время о тебе думала.

— Если бы я только мельком увидел, Лерка, я бы вас никогда не отпустил. Чувствую себя говном.

Сердце тут же сжимается до размеров горошины, очень горько, что все так случилось. Но увы, маховика времени у нас нет, зато есть настоящее. То самое, именно в эту секунду.

— Я тоже не должна была скрывать дочь. Это было не взрослый поступок.

— Я не сужу тебя, Лер. И даже понимаю.

— Подарки? — дочь снова повторяет известное для нее слово, вызывая радостную улыбку на его лице.

— Подарки в коридоре, Софа. Пойдешь искать? — я ставлю ее на ноги, чтобы она чаще ходила, чем сидела у меня на руках. Как только маленькие ножки касаются пола, дочь с визгом несется в сторону Максима, а потом ловко его огибает и скрывается за поворот, — Я учу ее самостоятельности, чтобы она умела справляться без меня.

— Ты умница, Лер, — он выглядывает в коридор, наблюдая, как егоза роется в пакете. Я по звуку сразу узнаю, — Мы так мечтали о ребенке, что врачи сказали?

Тема для меня тяжелая. И Софа не досталась мне легко, но Максим имеет право знать. Ведь когда-то мы очень активно пытались стать родителями, но ничего не получалось очень долгое время, почти весь наш брак.

— На стрессе можно как потерять ребенка, так и активировать фертильные функции. Доктор сказала, что такое в практике бывает. Редко, но в моем случае стресс оказал нужное действие на организм. Иногда я даже задумывалась, Максим, а получилось бы… Если не так ситуация. Может и хорошо, что мы развелись. Зато у нас дочка такая классная получилось.

— Лерка, — он ерошит волосы, качая головой, — Самая большая ошибка, которую я совершил, это потерял тебя. Развод, какой бы итог мы сейчас не имели, сломал меня. Я кичился, что сильный, не показывал тебе своих чувств, думал… Ну куда ты денешься? Кому нужны эти громкие слова о любви? Какие-то там поступки. Думал, раз женился и привел в семью, то значит это уже есть доказательство моей любви. Но я так ошибался…

— Не вороши, — от его слов становится дурно. Вспоминать не хочется совсем. Выставляю руку вперед, прошу его остановиться, — Давай просто будем принимать реальность. Что было… То было. Неважно уже все это, Максим. У нас совершенно разные жизни с тобой.

— А я хочу вернуть все, Лер. Хочу тебя рядом, дочь рядом. Хочу, понимаешь?

— Твоего желания мало, Максим. Нужно еще мое.

— Ты что-то чувствуешь, Лер? Любишь еще? — в его голосе столько надежды, что я даже теряюсь.

— Даже если чувствую, Максим, теперь у меня есть чувство собственного достоинства. Помимо любви к тебе. Одних слов недостаточно.

— Что мне сделать, скажи, Лерка? Я в лепешку расшибусь.