Ася Петрова – Развод. Его бывшая жена (страница 28)

— И когда ты узнал? — незаметно шмыгаю носом. Не хочу быть слабой перед ним, хотя могут ли настоящие эмоции быть слабостью…

— Когда мы развелись с тобой, я погрузился в работу и лечение Лолиты. Денег требовалось много, мы отвезли ее в Германию. Вывели в ремиссию. И после этого узнал, знаешь, случайно совершенно…

— Как?

— А ее хахаль прикатил к ней в Германию, пока она там лежала. Прощения просил. За что, не знаю, неинтересно было. Я встретил его в курилке у входа в клинику, спросил, что между ними. Он мне рассказал… Лер, мерзкое чувство, когда узнаешь, что женщина, которую ты любил, бросила тебя и вашего ребенка ради кошелька. Я не стал Есе рассказывать, она не знает. Не хотел ей делать больно. Зато рад, что узнал всю правду… Отпустило. Понял, что точно не люблю.

— А ты сомневался… Когда мы были в браке, думал о своей любви к ней?

— Всего один раз, Лер. Один раз себе позволил думать, что еще что-то осталось. Но нет, это было не так. Я много боли тебе причинил, я знаю. И не требую от тебя ничего, ты имеешь полное право меня ненавидеть и проклинать. Вина на мне. Но я не могу не помочь ей. Прости меня.

Я очень хочу его ненавидеть, но не получается.

— Она и правда болела?

— Конечно, — кивает мне, заезжая в какой-то двор. Этот район я плохо знаю, он весь в новостройках, как самый настоящий муравейник, — Я бы не стал спонсировать всю эту историю, пока не убедился в правдивости ее слов. С самого первого дня ее диагноз был правдой, у нее был рак желудка. Правда не такая запущенная форма, как она все это рассказывала, но тем не менее, агрессивная форма. Ей удалось выйти в ремисси.

— Если бы ты был чуть откровеннее со мной тогда, Максим. Может все было бы иначе.

— Я знаю, — останавливается у одной и новостроек, — Знаю.

Хочу ему рассказать, что Лола не просто ушла к другому. Хочу рассказать про эскорт.

Но как раз в этот момент Еська выпрыгивает из авто, следом двери с водительской стороны тоже открываются.

Молодой парень ставит машину на сигнализацию, тут же прижимает к себе Есю и целует коротко в губы. Они идут к подъезду, и мы с Максимом осознаем, что не можем позволить дочери уйти с неизвестным нам человеком.

Выпрыгиваем из машины синхронно и бежим за ними.

— Есения! — Максим быстрее меня, потому что я на каблуках, — Немедленно остановись!

— Папа, — она испуганно отшатывается от молодого человека, расширяя глаза — Что ты здесь делаешь?

— Это я у тебя должен спросить… Что ты здесь делаешь?

— Еся, доченька… — я равняюсь с Максимом, укутываюсь плотнее в пальто, — Поехали домой, пожалуйста.

— Спелись, да? Против меня, да? — в красивых глазах застывают слезы, — Я никуда с вами не пойду. Уходите…

Она берет за руку парня, жмется к нему. Он молчит все это время, наблюдая за картиной.

— Может для начала ты познакомишь нас со своим спутником?

— Влад, открывай дверь, — она отворачивается от нас, — Скорее открывай дверь.

Мы теряем ее. На контакт идти совсем не хочет. Напугана и обозлена… Ее спутник прикладывает пимпочку к домофону, распахивает железную дверь, и я решаю вмешаться.

— Владислав, — обращаюсь к незнакомцу, — Прошу вас. Давайте все вместе поговорим. Мы пришли не ругаться. Просто познакомимся.

Глава 38.

— Я ненавижу вас! Слышите? Ненавижу. Вы все испортили.

С трудом удается запихнуть дочь в машину, она брыкается, пытается вырватся и больно хватает за руки. Ревет белугой на весь двор, зато ее парень абсолютно спокойно стоит в стороне и никак не реагирует.

Судя по всему ему неинтересно происходящее, а знакомиться с нами он не торопится. Его сухое: “Еся, разбирайся самостоятельно” красноречивее всего говорит об истинном отношении.

— Есения! — Максим повышает голос, — Немедленно успокойся!

Захлопывает дверь с пассажирской стороны сзади, садится за руль. Я несколько секунд еще стою на улице, ловя глотки свежего воздуха и пытаясь унять тревожное состояние. Дочка долбит ладонями по стеклу, кричит, чтобы ее немедленно выпустили. А я пытаюсь найти в себе силы, чтобы справиться с тяжелой ситуацией.

Она никогда не была простым ребенком, но сейчас мы достигли дна.

— Что я вам сделала плохого, что вы так со мной поступаете? Я его люблю, понимаете? Остановите машину!

Ее вопли перерастают в визги. Прикрываю уши руками, пока Максим отчитывает дочь также на повышенных тонах. Мне нужно несколько минут, чтобы собраться и вступить в диалог, но пока я в полной растерянности.

Потирая двумя пальцами виски, растираю их до состояния жжения. Дышу очень глубоко и размеренно, приводя нервную систему в норму, насколько это возможно, конечно.

— Еся, — начинаю тихо, и мне никто не слышит, — Еся!

Добавляя громкости голосу, разворачиваясь к ней. Максим отдает мне право поговорить с дочерью.

— Дочь, послушай… Никто не против, что у тебя появился мальчик, но…

— Я против! — Макс тут же встревает, я ударяю его легонько по плечу, чтобы не лез.

— Мам, ты не понимаешь, насколько это было унизительно, да? Вы следили за мной, силой забрали оттуда. Владик думал, что я взрослая, самостоятельная личность, а вы как поступили? Как с малолеткой какой-то.

— Тебе еще пятнадцать, Еся. Ты не готова пока принимать самостоятельные решения. Мы готовы дать тебе свободу, да и так даем достаточно, но в первую очередь нам важна твоя безопасность. Как ты думаешь, насколько нам спокойно, когда мы не знаем где ты и с кем?

— Это называется доверие, мама. Можно просто доверять мне и этого будет достаточно.

— Я доверяю тебе, Есь. Но я не доверяю твоему молодому человеку… По крайней мере сейчас, потому что не знакома с ним. Давай его пригласим на ужин в какое-нбиду кафе, посидим все вместе.

— Он не захочет, — она опускает лицо в ладони, снова начиная рыдать, — Вы бы видели себя. Два клоуна… Кто после такого захочет продолжать встречаться? Он бросит меня… А я… — она начинает захлебываться своими слезами, — Очень его люблю, мам.

— А он тебя любит? — Максим бьет по рулю, — Как трусливый пес поступил. Отправил тебя разбираться самой… Он просто пользуется тобой дочь, а ты, глупая, ведешься.

— Получается, мама тоже глупая, да? — на лице дочери появляется неприятная злобная маска, — Ты же тоже ей пользовался. Она нам готовила, дом убирала. стирала… А ты с мамой Лолой в это время отжигал, папа. Не тебе мне морали читать.

Сердце, которое я думала утихомирилось еще три года назад, болезненно дергается. Грудь сдавливает, словно на не опускает пресс, а кости вот-вот проломятся. Это больно. Настолько больно, что хочется выйти из машины на ходу.

— Все, Есения. Ты перешла черту, — Максим резко успокаивается, его голос холоден, — Надоел мне твой язык, как помело. Раз взрослой себя считаешь, то и будешь отвечать как взрослая. Завтра же забираю документы из школы, про художественный колледж можешь забыть. Отправлю тебя в интернат для сложных подростков. Доигралась.

— Чего? — ее глаза вылетает с орбит, она хватается за наши сиденья с Максимом, — Папа, нет. Что ты несешь? Ты не станешь…

— Стану. Хватит с меня унижений. Мы тебя воспитывали, как честного человека, честного и достойного. А ты ведешь себя как помойная дворовая девчонка.

Поджимаю губы, качая головой. Очевидно, Максим, перегибает палку. Злость им руководит сейчас.

Дочь резко затихает, откидывается на спинку сиденья, складывая руки на груди.

— Так вы бы пример нормальный подавали, я бы может и другой выросла… Оба маму Лолу обсуждаете, считаете она виновата во всем? Да можете не отвечать, у вас на лицах написано… А сами то чем лучше? Один просрал семью, вторая врет и скрывает своего ребенка. А, кстати, папа…

— Еся! — молю ее прекратить. Только не это… Я сама расскажу ему. Сама. Мне просто нужно еще немного времени, но я расскажу.

— Нет, мам, хватит! А ты видел Софу, пап?

— Нет.

— Ну, конечно, ты не видел мою сестренку… Мама ведь тщательно от тебя скрывает ее. Как интересно, почему? Может потому что она твоя, пап?

— Есения, пожалуйста… — внутри все обрывается, в горле комок застревает, а во рту все высыхает.

— Без пожалуйста, мам. Хватит уже этой лжи и игр. Софа — твоя дочь, папа. Мама просто решила тебя наказать и не говорить.

Это неправда… Я не хотела никого наказывать. Мне было больно.

— Останови, машину, — шепчу, еле разлепив пересохшие и потрескавшиеся губы, — Максим, останови, пожалуйста. Мне очень плохо…

Звон в ушах, голова идет кругом, тошнота сковывает. Он тормозит, съезжая с дороги на парковку у парка. Я выпрыгиваю из машины сразу же, вылетая на свежий воздух. Не могу даже продышаться нормально. За спиной хлопает дверь, и я сжимаю вся внутри.

— Это правда?

Молчу. Что тут говорить еще… Конечно, правда.

— Лера! Это правда? София моя?