Ася Петрова – Развод. Его бывшая жена (страница 17)

Для матери самое страшное — это когда с ее ребенком что-то случается. Я знаю, что с Есей все в порядке, мое сердце чувствует это. Но осознавать, что я не знаю. где она… Это тяжелее всего.

— Дамочка, прошло два часа всего. Вы бы попробовали ребенка по друзьям поискать?

Ну все. Он точно нарвался на мой гнев. Я чуть ли не перегибаюсь через турникет, чтобы дотянуться до жирного урода, которого мы отвлекли от бутерброда с чаем, но Максим вовремя меня перехватывает за талию и тащит назад.

Глаза пуговки этого тупого полицейского округляются, он привстает со стула, стряхиваю с пуза крошки от хлеба и набирает чей-то номер на стационарном телефоне.

— Малыш, успокойся, — нежный шепот мужа доносится до ушей, а руки Максима сильнее стискиваю тонкую талию, — Мы все решим, не горячись. Еська нас наказывает так, ты же знаешь ее вредный характер.

— Это все из-за тебя… — лепечу, еле перебирая губами. Скидываю горячие и сильные руки мужа со своего тела, отхожу в сторону, прислонясь спиной к стене, — Ты все сломал, Максим. Как же ты понять не можешь? Скажи, а чего тебе не хватало, а? У нас в постели все было хорошо, я знаю, ты же не мог так притворятся. Мы ездили часто вместе в отпуск, вместе проводили выходные. Все делали вместе, помнишь же? А сейчас что… Ничего от нашего “вместе” не осталось. Это больно осознавать, Макс. Я понимаю, она больна, я все понимаю. И я даже не против, если ты начнешь тратить деньги на ее лечение… Черт, я даже постараюсь понять, почему ты так делаешь. Но почему ты проводишь с ней так много времени, этого понять я не могу. Прости, никак не могу. Ни понять, ни принять.

— Я не провожу с ней много времени, Лер. В том то и дело, что ты себе придумала все это. Еще и разводом пыталась манипулировать. Думала правда поведусь и стану отговаривать? Меня просто до жути бесит, что мои слова любви к тебе ничего не значат, зато то, что я пару раз виделся с Лолой перечеркивают все. Давай я тебе кое-что расскажу, давно пора было, но я не думал, что мы окажемся в том месте, где сейчас…

Я оборачиваюсь в сторону окошка, где только-что виднелась человеческая голова, но его уже нет. Убежал куда-то.

— А как же Еся? — горло перехватывает спазмом. Я хочу скорее прижать к себе мою девочку, чтобы материнское сердце перестало стучать так сильно.

— Мы найдем ее, Лер. У меня сомнений ноль, истерикой тут не поможешь, поэтому предлагаю успокоиться.

Пожимаю плечами, падая на жесткий металлический стул в коридоре полицейского участка. дверь неприятно лязгает, через нее заходят двое мужчин, один по форме, другой в гражданском. Запах сигарет тут же заполняет помещение, отчего я прикрываю нос шелковым платком.

— Так, и чего буяним? — тот, что повыше и постарше, в гражданском, подходит ко мне ближе, — Жаловались на вас, мадемуазель?

Его темные карие глаза смеются, и ухмылка такая…

— Почему вы смеетесь? У меня ребенок пропал! У нас! — быстро кидаю взгляд на Макса, который напрягается, как только мужчина приближается еще на полшага ко мне.

— Найдем, — спокойно парирует, словно я не должна была устраивать истерику.

Словно они всех детей находя. Но я то знаю сводку, видела в телеграм каналах, что даже отряды Лизы Алерт не всегда могут найти пропавших, не то, что наши органы.

— Польский? — голос Макса неожиданно приобретает удивленные нотки, — Ты? Реально?

Карие темные очи отрываются от меня, брови на лице мужчины сводятся к переносице. Он резко выпрямляется во весь рост и на одних пятках прокручивается, разворачиваясь к моему мужу.

— Аксенов? Ты что ли?

— Я, брат. Я!

По радостным возгласам я сразу понимаю, что Максим и этот мужчина знакомы. Причем они точно очень рады видеть друг друга. В секунду два огромных шкафа срываются в объятия. Макс хлопает по спине старого знакомого, тот в ответ треплет его затылок.

— Нихе… ты харю отъел!

Максим хватается за щеки Польского, оттягивая их в разные стороны.

Они еще несколько минут обмениваются любезностями, а потом наконец я обращаю внимание на себя, деликатно прокашлявшись.

— А, простите, дамочка. Давайте ваше заявление, найдем девочку, — уверенно заявляет он, теряя интерес к моей персоне окончательно.

Такое пренебрежительное отношение меня выбешивает.

— Послушайте, вместо того, чтобы тискаться как мартовские коты, вы должны искать моего ребенка! Почему вы позволяете себе такое непристойное поведение? Вы же сотрудник правоохранительных органов, а ведете себя … как! Как!

— Лерка! — макс повышает голос, от чего я перестаю заикаться и замолкаю. Сжимаю сильнее ручки кожаной дизайнерской сумки, трясусь вся от злости, негодования и страха.

Мы потеряли уже два часа. Даже больше. А Еська так и не ответила на мои сообщения, которые я оставила во всех мессенджерах.

— Вы знакомы?

— Это моя жена, Вов. Валерия. Не обижайся на ее грубость, она вся на взводе. Дочь из дома сбежала, уверен, что прячется у кого-то из подруг. Но пока не нашли.

Владимир окидывает меня странным взглядом.

— А как же Лола?

Опять она. Господи… Эта женщина везде. Как самая настоящая заноза в заднице.

— Это долгая история, Вов. Так что, попросишь своих ребят прочесать дворы и парки. А мы пока своими силами по подругам поедем по второму кругу.

— Конечно, — он кивает, но все еще находится в недоумении.

Мужчины обмениваются новыми номерами телефонов, Владимир сообщает, что отправит сейчас же патрульную машину прочесывать окрестности, и что они с Максимом обязательно должны встретиться в неформальной обстановке.

— Это мой сослуживец. Вовка Польский, — как только мы выходим на улицу, Максим тут же объясняет мне ситуацию.

— Ты служил?

Почему он никогда об этом не рассказывал… Почему я так мало знаю о собственном муже?!

Мне больно и обидно, что за столько лет брака мне не удалось сделать так, чтобы он мне открылся. И сколько еще может быть скелетов в шкафу у Максима.

Глава 22.

Максим открывает дверь машины, помогает мне забраться внутрь, потому что меня всю трясет, колотит то ли от злости, то ли от обиды.

Хотя мне кажется там намешана уже такая ядерная смесь из чувств и эмоций, что я попросту не справляюсь и не контролирую.

— Отвези меня, пожалуйста, в цветочный. Сегодня поставка будет, нужно принять цветы, — включаю печку, хотя на улицу тепло, просто изнутри бьет озноб и кожа вся ледяная.

— Лер, — Максим заводит двигатель, аккуратно выруливает с парковки у полицейского участка, — Ты же знаешь Есю. С ней все в порядке, я уверен, просто протестует и показывает свой характер. А подружка ее покрывает. Не накручивай себя только, умоляю. Ты похудела, — он тяжело вздыхает, — Выглядишь изможденно. Я переживаю за тебя.

— Да что ты, — едко выплевываю, ловлю его взгляд, заставляю себя убрать из голоса иронию. Нам нужно поговорить, хоть один раз без взаимных упреков, — Я просто очень устала. Знаешь, терять семью… Это сложно. Местами даже больно.

— Это ты пришла ко мне и сказала про развод, Лер. У меня даже в мыслях такого не было.

— Ты знаешь почему я так сказала. Не делай вид, словно это я сошла с ума и превратила нашу жизнь в ад, прошу тебя. Не делай такое лицо, — прикрываю глаза, — Словно это не ты привел бывшую жену в наш дом и заявил, что она будет жить с нами.

Макс молчит. И я больше ничего не говорю. Хотя так хочется все обсудить и поставить жирную точку. Мы должны что-то окончательно решить.

Нам нужно договориться, как дальше жить.

— Я влюбился в Лолу с первого взгляда, — он резко нарушает тишину, — Знаешь, вспышкой увидел ее профиль, рыжие волосы, и так и застыл посреди холла. Она стояла такая хрупкая, беззащитная, очень красивая.

— Ты сейчас серьезно? — ревность обжигает, я беснуюсь внутри, умоляя, чтобы он заткнулся и не продолжал эту пытку.

— Я в тот момент сразу понял, что это на всю жизнь, что она мать моих детей. Моя женщина… Знаешь, у мужиков так бывает. Увидел и залип. И мир уже вокруг не замечаешь. Думаешь ей мои ухаживания нужны были? О, нет, — он усмехается, поворачивая руль влево, а я сгораю заживо, еле сдерживая слезы. Хочется выйти из машины на ходу, лишь бы не слышать его, — Она бегала от меня, но все же… Я был слишком настойчив.

— Максим, — хриплю, не узнаю свой собственный голос, — Ты зачем меня так мучаешь? Скажи мне… За что?

— Лер, послушай. До конца.

— Я не хочу…

— Пожалуйста, — давит голосом, — Это важно.

Закрываю лицо ладонями, глубоко дышу. Благо до магазина осталось ехать минут семь, я потерплю, я выдержу.

— Еська была долгожданным ребенком, я не мог поверить, что стану отцом. Еще и от любимой женщины, ты бы видела меня, Лер… Я с ума сходил от счастья, горы готов был свернуть. Особенно, когда родилась дочь. Это был взрыв, фейерверк. В общем такие эмоции я не испытывал больше никогда, неповторимые ощущения эйфории, счастья и праздника. Только вот, — Максим замолкает на секунду, его лицо становится задумчивым и очень грустным. Словно он вспомнил что-то неприятное, — Лола не испытала такого же счастья. Она, конечно, любила Есю… Но не так, как ты.

— Подожди, — я приоткрываю рот от легкого шока. Он знал о том, что Лола была никудышной матерью? Знал?

— Ты настоящая мать для Еси, поверь. Ты самая лучшая мать, какая только могла быть у Еськи. Но я не могу отобрать у Лолы возможность видеться с дочерью, какой бы она матерью не была. Если ей станет легче и это приведет ее в норму, то я пойду на поводу у ее желаний. И нет, Лер, не потому что я ее до сих пор люблю. А потому что, мать его, чувствую свою вину по сей день, что заставил ее сохранить ребенка, заставил ее родить. Это была моя прихоть. Моя блажь. Разве я могу ее упрекать в том, что она не была готова к материнству?