Ася Петрова – Развод. Его бывшая жена (страница 19)

— На что ты намекаешь? — мне приходится слегка повысить голос, чтобы она меня услышала. Приобретенная в детстве тугоухость у мамы после травмы не дает ей возможности полноценно услышать слова из-за любого фонового шума, поэтому приходится иногда повышать голос.

Правда в этот раз мама расценивает повышенный тон иначе.

— Зачем ты кричишь, Лер? Тебе не нравится то, что я говорю?

— Мам, — роняю голову на руки. Не хватало еще поссориться с родительницей на пустом месте, — Ты же не слышишь, я просто хотела…

— Все я слышу, — огрызается. Задевает ее то, что у нее есть травма. Не признает потерю слуха. И это тоже критический момент, потому что ей предстоит операция, на которую я еле-еле уговорила. И боюсь, что как только наша очередь по квоте подойдет, она даст заднюю, — Лера, ты привыкла все держать под контролем. Своего мужа, дочь, бизнес, даже меня… Но с появлением его бывшей жены, ты теряешь контроль, и тебе это бесит. Не думаю, что дело только в том, что Максим ей помогает.

— Мам, ты не говори намеками. Говори прямо.

Она ударяет по крану, вода перестает литься, погружая кухню в полную тишину.

— Я и говорю прямо: ты бесишься из-за потери контроля. Дочь переживает трудный подростковый период, все чаще переча тебе. Муж принимает решения, не посоветовавшись с тобой. Я… не хочу делать операцию. И ты чувствуешь, что нам не нужна, потому что не можешь больше контролировать. Дочь, это полная глупость.Мы любит тебя не за гиперопеку, а просто потому что ты есть. Расслабься, хоть чуть-чуть.

— Если я расслаблюсь и пущу все на самотек, то я точно потеряю семья, дав зеленый свет рыжей стерве.

— Если мужик не захочет, его никто из семьи не уведет. Так что неважно, контролируешь ты или нет, Максим все равно примет решение самостоятельно. А Еська… Не знаю я, Лер, какие у нее могут сложиться отношения с биологической матерью, но она наша девочка. И она это знает. И ты это знаешь. Дочь ты не сможешь потерять никак.

Здравый смысл в ее словах есть. Проблема в том, что страшно признаться самой себе в том, что боюсь отпустить себя. Отпустить ситуацию.

Боюсь последствий.

— Займись цветами, дочка, — она целует меня в макушку, складывая свои теплые и вкуснопахнущие едой руки на моих плечах, — С нами ничего не случится без твоего контроля. А вот бизнес как раз нуждается в тебе.

От ее слов у меня скатывается одинокая слеза. Как мать так чувствует своего ребенка. Ведь я только сегодня приняла решение отдать все свои силы на расширение бизнеса, и тут мама с этой речью… Чувствует меня также, как и в детстве.

Я никогда ничего не могла от нее утаить.

Я хватаю ее руки в свои и сжимаю, наслаждаясь мигом с родной мамулей. Рядом с ней всегда было спокойно и безопасно.

— Давай я Еську к себе заберу. Скучаю по ней очень, хочу себе собаку купить, Еська обрадуется, будет гулять.

— Какую еще собаку? Ты всю жизнь говорила, что дом для людей, а улица для животных.

— Ой, — она машет рукой, хватая из вазочки конфету. Обходит стол и садится рядом, — Говорила, а потом у соседки увидела щенков английского кокер-спаниеля и все.

— Что все, мам? — смеюсь.

— Влюбилась. Хочу себе.

Улыбаюсь, понимая, что она на самом деле всегда любила животных и хотела себе завести собаку. Просто не позволяла из-за внутренних барьеров. Как и я многое себе не позволяю…

Мы с мамой очень консервативные женщины. Может так и не нужно… Настолько в крайность уходить.

Я никогда себе не позволяла сделать что-то абсурдное, что-то безбашенное. Даже в интиме с Максимом все аккуратно, обязательно после душа, на кровати. Нет, я не брезгую, у нас даже есть разные ласки друг друга. Но когда я видела в фильмах, как двое нападают на друг друга прямо на пороге, я никогда не представляла, что такое может быть в жизни.

У нас с Максимом не сносило голову. Не было дикости.

И почему-то, допуская для себя впервые мысль о том, что я бы хотела что-то такое попробовать, внутри туго сжимается снизу, заставляя меня ерзать на стуле.

Нужно ехать домой. Нужно во всем разобраться.

Экран телефона вспыхивает, кошу взгляд в сторону и вижу сообщение от Максима. Сердце дергается от прочитанного: “Я так понимаю, ты приняла окончательно решение покинуть семью, раз проигнорировала мою просьбу явиться домой после работы. Я готов дать тебе развод, Лера. Так уж и быть.”.

Глава 25. Максим

— Макс, ты сможешь отвезти меня в клинику завтра с утра?

— Лол, у меня важное совещание. Возьми такси, — складываю идеально выглаженную рубашку в свою кожаную коричневую сумку, с которой обычно езжу в редкие командировки. Внутри тоска, как волк воет, стягивает все органы в тиски, даже вдохнуть полноценное не получается.

Сжимаю телефон между ухом и плечом, доставая попутно самые необходимые вещи из шкафа. Дожили. Ухожу из дома с вещами. Устал оправдываться, устал просить доверять мне. Я ненавижу, когда меня загоняют в рамки и как провинившегося котенка пытаются ткнуть в его же говно. По факту говна нет. Между мной и Лолой лишь воспоминания и прошлом. И общий ребенок.

Но Лере нужно было выдумать какую-то историю, где ее предали. Пускай. Если ей так хочется, если она считает, что так правильно, то я не стану больше ничего говорить и пытаться объяснить логичные вещи.

— Максим, — ее голос понижается до шепота, — Мне страшно, я совсем одна. Мне просто нужен кто-то рядом. Пожалуйста.

Внутри головы одни маты. Лола начинает активничать в мою сторону, думая, что если между мной и Лерой разлад, то я теперь полностью волен. Но нет, это не так работает.

Не буду врать самому себе, на первой встрече с бывшей женой, после стольких лет разлуки, у меня что-то екнуло. Дернулось внутри алая мышцы лишь на мгновение. Любил потому что, сильно любил.

Но изменять Лере, уходить из семьи планов не было. И на двух стульях я тоже не пытался усидеть. Просто посчитал долгом помочь той, кто родила самого дорогого в моей жизни человека.

Из всего этого получилась драма. Лишняя и никому ненужная.

— Не могу, — так правильно, я не должен с ней там быть. Не должен как-то эмоционально подключаться к ее боли, чтобы она не стала нашей общей, — Лол, Лера просит развода, но это ничего не значит для нас, хорошо? Я не вернусь к тебе, к предателям не возвращаются.

Она всхлипывает в трубку.

— А я поняла, что только тебя всю жизнь и любила… Да, совершила ошибку, но у всех есть второй шанс.

— У меня для тебя его нет. Если бы ты просто предала меня, Лол, но нет. Ты предала свою дочь. Нет шансов.

— Странно, ведь любишь до сих пор, но надел на себя маску безразличия. Я же видела, как ты смотришь на жену… У тебя внутри не горит ничего, просто удобный стабильный брак. Разве это жизнь?

— Зато Лера бы никогда так не поступила со нами, как это сделала ты! — чувствую, что злость набирает обороты. Раздражает буквально все, каждый миллиметр пространства, каждая секунда этого времени. Я ненавижу терять контроль, один раз потерял, потом страдал долго. И обещал себе, что больше никогда и ни с кем я его не потеряю. Обсуждать свою жизнь с бывшей женой не хочется совсем, но почему-то сейчас именно это и происходит. Отбрасываю рубашку в сторону, сажусь на край кровати, сжимая трубку сильнее в ладони, второй ерошу волосы, — Лол… Не будет больше нас. И дело не в жене.

— А в чем? — снова плачет. А я женских слез не выношу. Они для меня как способ манипуляции, — Разве мне показалось, что между нами что-то заискрило?

Не показалось. Было. Только Лола придала слишком большое значение этому. По факту это просто была минута ностальгии о прошлом. О прошлом, в котором я был другой. Не такой закрытый, не такой холодный и отстраненный.

Лерка даже не знает, как на самом деле я умею любить. Что внутри меня много боли, что я сломлен и раздавлен. И так и не смог оправиться после предательства, пускай и начал отсчет своей жизни заново.

Лера не понимает. Потому что я ей толком и не показал ни разу себя настоящего. Вот где я на самом деле совершил подлость.

— Мне с Лерой хорошо, Лол. Да, она другая, да… Бури чувств и эмоций никогда не было. Но она герой в моих глазах, взяла чужую ей совершенно девочку и приняла как свою. Даже если ты будешь очень стараться, Еся никогда тебя не полюбит как Леру, — я не специально жалю ее словами, чтобы сделать больно, я говорю правду. Это так и есть.

— Это жестоко.

— Это равноценно тому, что ты сделал с ней. Хотя нет. Ты поступила хуже, но я не собираюсь читать тебе мораль. Поехать в клинику с тобой не могу, да и не хочу. Если нужны будут деньги на анализы, то скинь мне чек, я переведу. С Есей будь ласковее.

Она кладет трубку, прошептав тихое: “Пока”.

Киваю сам себе, открываю нашу с Лерой переписку. Сверху сообщения, которые греют душу, мы скидываем друг другу фотки с нашего отпуска. А вот последнее сообщение горит красным пламенем.

От меня. О разводе.

Я манипулирую ей. Это нечестно, гадко и в здоровых отношениях, которые у нас всегда были, так не поступают. Но мне хочется растрясти нас. Показать Лере, что мы с ней другие. Не такие пресные.

Я делаю это намеренно, выбираю для себя время на подумать.

Входная дверь хлопает, выхожу в коридор, встречая на себе ее потерянный взгляд. Она смотрит бегло на суку у моих ног, забитую одеждой. Мельком ловлю в ее глазах боль, страх и отчаяние. Но она тут же прячет.