Ася Петрова – Развод. Его бывшая жена (страница 15)
Интересно, он собирался говорить мне об этой встрече? Или если бы не срыв Еськи, я ходила бы, даже не подозревая ни о чем.
— Давай разведемся! — нет, это не попытка побега и не манипуляция. Я ведь и правда устала, совершенно не понимая, а где же мое место во всей этой истории.
Наконец клавиши перестают стучать, я все еще боюсь открыть глаза, но зато знаю точно, что теперь он меня услышал. От своих же слов начинает крыть, боль ядом окутывает все тело, ломка только начинается.
Страшно было произносить их. Правда страшно. Но я вынашивала в себе их, смаковала на языке. Это не брошенные в эмоциях слова, а обдуманные в каждом уголке моего сознания. Я вертела их вдоль и поперек, взвешивая все за и против.
Получается, что “ЗА” оказалось больш.
Так странно. А почему? Брак то классный у нас был.
— Лер, тебе не надоело?
распахиваю глаза, а он все еще ко мне спиной. Правда поза более расслабленная что ли… Он слегка откинулся назад и вытянул ноги. Не смотрит на меня совсем, даже боковым зрением.
Окей. Пусть так.
— Надоело что, Максим? Биться в агонии? Сгорать изнутри? Бояться каждый день, что ты встанешь и уйдешь к ней, забрав нашу дочь? Скажи, какой из этих вариантов мне надоел? Может сразу все?
— Твоя проблема в том, что ты придумываешь то, чего нет. А мои слова для тебя пустой звук, ты игнорируешь меня, когда я говорю, что люблю, что не собираюсь никуда уходить и изменять. Зачем тогда все это, Лер, если ты не умеешь доверять?
И стрелки снова перевелись на меня. Так каждый раз. Вопрос о доверии для него самый больной, а меня прям бесит, трясет. Почему мы вечно осуждаем в контексте того, что я косячу, а не он?
— Нет у меня никаких проблем, Аксенов. Нет, слышишь? Проблема в том, что твоя бывшая приперлась в семью, а ты её пустил? Ты даже не сопротивлялся, а своим ключом открыл нашу дверь и пустил ее на порог. Обещал мне, что все будет хорошо, в горе и радости? Ну да. А чего тогда ты умолчал о том, что наша дочь виделась с ней? Тортик там ела.
— Я специально тебе не говорил, зная какая будет реакция. В целом, я был прав.
— Прав? — голос переходит на более высокие ноты.
Я не истеричка! Я не такая!
Но как себя контролировать, когда он не слышит ничего из того, что я ему говорю?
Классная психологическая байка, которая и рядом не стоит с реальностью. Невозможно обсуждать ничего, когда у вас разный язык. От слова совсем.
— Снова будем ругаться? Лер, ты устала, — он все-таки слышал меня, — И я тоже устал. Сколько раз мне нужно повторить, что я не собираюсь тебе изменять? Назови цифру, я скажу прямо сейчас ровно столько. И мы навсегда закроем эту тему.
В его голосе так много раздражения, ощущение, что все, что он говорит — это одолжение. Нет эмоций, не чувств. Нет ничего.
Мое сердце подпрыгивает к горлу, кровь активно циркулирует по всему телу, резко становится жарко.
Я вот прям сейчас должна поставить точку. Другого выхода не вижу совсем… Только с Еськой что будет? Как мы поступим?
Ну почему же я такая глупая не удочерила ее… Ну почему я дотянула до критического момента.
— Нисколько. Ничего не нужно. Развод дашь?
Говорю, а сама ведь в глубине души жду, что сорвется. Что покажет свои эмоции, обнажит сердце. Прижмет к себе, зацелует, не отпустит никуда.
Пошел эту гадину Лолиту на все четыре.
Я правда жду. Очень.
— Дам.
И все.
Сжимаю рука в кулаки, впиваясь гонятми в мягкие ладони. А боли совсем не чувствую. Он ведь даже не повернулася. говоря эти слова. Просто согласился и все.
— Точно? — боже, Лера, не унижайся. Зачем ты уточняешь? Тут и так все понятно.
— Сто процентов. Манипуляция, Лер, не удалась.
Кресло крутится, и наконец я вижу его глаза. Пустые и холодные. Абсолютно неживые. Это же не мой Максим! Он другой!
Мой Максим ласковый и заботливый любящий. Самый лучший на свете.
А этого я не знаю. Этот чужой.
Встаю на негнущихся ногах, тело вибрирует.
— Как мы поступим с Еськой? — я сейчас сорвусь. Мне адски плохо, тошнит и мутит. Крутит во все стороны.
— Спросим у нее, — пожимает плечами.
да почему же ты такой закрытый? Почему?
Ну покричи, вскочи с этого тупого кресла и начни со мной ссориться. Давай скандалить!
Останови нас!
Но нет. Ничего совершенно не происходит.
Натягиваю какую-то совершенно дурацкую улыбку, просто неестественную мне. Подмигиваю мужу.
— Ловко она все сделала, да? Красивая игра. Ну… В целом добилась того, чего хотела. Поздравляю!
— Про развод начала ты, — напоминает мне, — А если любимый человек что-то хочет, я не буду отказывать.
Глава 19.
— Мам, вы че, реально разводитесь? — Еся влетает в спальню, когда я только наношу ароматный крем на ладони и растираю их. Так я делаю уже в третий раз за последние десять минут, потому что это успокаивает меня, внутри всю трясет от негодования и злости.
Она точно не разговаривала с ним и не обсуждала эту тему. Вариант один — подслушивала наш разговор.
Который я без остановки проматываю в своей голове.
Как легко он согласился. Знаю, знаю, что сама предложила. Но ведь мог остановить, мог сказать, что я дура и никакого развода не будет.
Я в глубине души только такого исхода и ждала, пускай и намеренно использовала такую низкую манипуляцию.
— Да, Еся, — спокойно проговариваю, откладывая тюбик металлического цвета на прикроватную тумбочку. Беглым взглядом прохожусь по книге, что лежит там же.
“Психология отношений в браке. Кризис пяти лет”.
Усмехаюсь. Книгу почти дочитала, а по факту, вся эта популярная психология — полная ересь. Вот в нашей семье произошел конкретный случай. И что, что Макс… Мы оба не нашли никакое решение кроме развода. Печально.
Внутри зияет огромная дыра. Занимает всю площадь груди, затрагивая жизненно важные органы. Безумная боль сковывает, не давая сделать полноценный вдох. Он был воплощением идеального мужчины для меня: тактичный, мягкий, заботливый. Он из тех мужчин, у кого семья на первом месте. Именно это меня в нем больше всего привлекало.
А еще у нас в интиме произошел тот самый, на языке молодежи, мэтч. Это первый в моей жизни мужчина, с которым каждый половой акт заканчивался кульминацией с моей стороны.
— Мам, — она запрыгивает на кровать, упираясь в жесткий матрас коленями. Испепеляет меня взглядом исподлобья, прожигает во мне дыру, хотя она уже там есть, — А как же я?
— Ты должна понимать, что закон будет на стороне отца. Я не удочерила тебя, Есь… К сожалению, мы долго откладывали этот вопрос, а потом появились другие заботы. Здесь моя вина, что я не настояла на документальном подтверждении. Но я всегда буду твоей мамой, ты можешь жить у меня… Не думаю, что Максим будет препятствовать этому, если ты изъявишь желание.
— А если я выберу папу? — рычит на меня, почти огрызается.
Я знаю, что она делает. Хочет меня вывести на эмоции. Но я эмоционально истощена, поэтому и нечего мне ей сказать. Вообще, помимо чувств дочери, есть еще и мои чувства. Их слишком много даже для меня, и не получается в полной мере с ними справится. Мне нужна передышка, куда-то уехать, спрятаться. Прям как страус зарыть голову в песок.
Подумываю о поездке на море. Оно всегда меня успокаивало, приводило в чувства.
Сбежать?
На самом деле сейчас для меня это самый идеальный вариант. Но совесть будет мучать, что оставила Еську со всем этим дерьмом. Один на один. У Макса сейчас другие заботы, он словно ничего не видит и не понимает. Отупел на глазах.
Мысль тут же стреляет в голову, пронзая стрелой.