Ася Петрова – Развод. Его бывшая жена (страница 12)

Нахожу в себе силы продышаться и ответить в такой же манере.

— Ну, если ты не ослеп, то собираю вещи.

Немного саркастически и грубовато. Но вот прямо в эту секунду и на это я тоже плевала. Неважно, какой у меня сейчас тон, важно то, что семья рушится. И я поддаюсь этим изменениям.

Мама меня растила так, что за мужиками бегать нельзя. Если он принял решение, значит нужно гордо уйти. Я так и делаю.

Никакого решения Максим не озвучивал, но для меня все его действия равны тому, что все не в мою пользу.

Так зачем мне за что-то держаться или бороться? Я молодая и красивая. Да, люблю!

Но и себя ведь тоже люблю…

— Не груби, Лера! Я не узнаю тебя. Ты стала холодной и злой, огрызаешься и обнажаешь клыки. Для чего?

— Ну куда мне до твоей Лолы!

— Причем здесь Лолита? Речь сейчас о тебе, — он делает шаг в мою сторону, и у меня срывают тормоза.

— Не подходи ко мне! Слышишь? Отойди к двери и не двигайся, не смей касаться меня. Больше никогда.

Захлопываю крышку чемодана, а по ощущениям, что крышку гроба для наших отношений. Мудрости сейчас во мне нет совершенно, эмоции руководят балом. И неплохо так справляются, забирая первенство.

Иногда у женщины наступает такой момент, когда она больше не хочет быть мудрой, как-то спокойно с холодной головой подходить к вопросу.

Вот у меня сейчас та самая точка кипения. Я просто готова сделать так, как велит мое сердце. А оно вопит о том, что я должна бежать. Срочно.

— Давай ты выдохнешь, и мы нормально поговорим. Какая муха тебя укусила? Ты нормально объяснишь?

— Какие ты объяснения хочешь, Максим? Твоя бывшая жена сегодня четко дала понять, что я здесь лишняя. Смотри, — киваю на нашу кровать, — Я расчищаю это ложе для ваших утех. Наслаждайся, дорогой! Только когда она в очередной раз решит кинуть тебя, ускакав подальше… Не думай, что ты будешь мне нужен и интересен.

— Лера! Базар фильтруй! — он нарушает то правило, что я установила, и снова оказывается рядом. Берет за локоть, пытается развернуть к себе, но я словно разъяренной кошка шиплю и брыкаюсь, — Ты разговаривала с Лолитой?

— Да прекрати ты играть из себя ничего не понимающего… С твоего же телефона разговаривала. Ты в этот момент был в душе после вашего интима? Или пил кофе у нее на кухне? Хотя нет! Не рассказывай ничего…

— Я не был у нее, она пришла ко мне в офис. А на звонок твой ответила… Я не знаю зачем, но разберусь с этим. А сейчас ты можешь прекратить истерику? Я не спал с ней! И не собирался… Какого черта я оправдываюсь, Лера? Почему я должен вообще что-то доказывать. Я знаю, что ничего не делал.

— Ну то есть она теперь уже спокойна к тебе на работу приходит? Твой телефон без спроса берет? Не слишком ли много поблажек для той, что растоптала твое сердце?! Ты себе признаться не можешь, что тебя тянет к этой женщине. Именно поэтому ты не послал ее на все три буквы, когда она вернулась. А знаешь что самое стремное, Максим… — я падаю устало на кровать, прижимая к себе шелковое платье, в котором была на первом свидании с мужем, — Стремно то, что ты ее простил. Я бы не смогла. Ради Еси бы не смогла.

— Ты не можешь осуждать мои действия, если ты не была в моей шкуре! Почему нельзя просто довериться мне? В чем твоя проблема?

Он активно жестикулирует, срывает с себя пиджак, бросая его в угол комнаты. Ослабляет манжеты, все его тело кричит о нервозности.

— Проблема не моя, а наша. Просто ты упорно не замечаешь то, что происходит прямо перед твоим носом. Сегодня она заваливается к тебе в офис и берет твой телефон, а завтра…

Не могу выудить из себя ни слова больше. Опустошена до краев. В стакане больше нет воды, чтобы освежиться. И во мне также пусто.

— Можно я спокойно встану и уйду?

— Ладно я, Лер, окей. А Еся?

— Что Еся, Максим? Она моя дочь. Я заберу ее с собой…

— Нет. Не заберешь, Лера. По документам…

Отсекается. Слава богу, что не позволил себе сказать это вслух.

— Услышала тебя, Аксенов. Удачи!

Делаю шаг вперед, срывая чемодан на пол. Дверь распахивается, Еська падает на колени, рыдая беззвучно.

— Вы же обещали.. Обещали, что не будет развода…

Ее слезы и слюни капают на ковер, а ладони путаются в ворсе.

Девочка на пределе. Мое сердце отстукивает неровный ритм с большими перебоями. Сбоит сильно.

Это истерика. Нервный срыв.

Максим кидается к дочери, обеспокоенно поднимая хрупкое тело на руки.

Глава 15.

— Мам, не смотри на меня так. Ответов для тебя у меня нет!

— А я никак и не смотрю, — усмехается родительница, — Ты поешь, — двигает ближе тарелку с пюре и домашними котлетками. Запахи детства и беззаботности тут же пробираются в ноздри, желудок скручивает в тугой узел, а слюни непроизвольно заполняют рот.

— Не хочу, — отодвигаю тарелку подальше. У меня есть психологическая особенность, я не могу есть, когда жутко нервничаю. Просто не могу и все, даже если организм будет изнемогать от голода, вплоть до трясучки.

— Как маленькая! Хочу, не хочу… Лер, послушай, ты помнишь как мы с твоим отцом жили?

Она внимательно смотрит на меня своими красивыми глубокими глазами цвета изумруда, я мечтала о таких красивых глазах и лет до двадцати даже завидовала маме, по-доброму. Мужики толпами сбегались на ее взгляд, стоило этой женщине просто взмахнуть ресницами, посмотреть из-под полуопущенных век, и любой ее каприз исполнялся. Красиво она всегда пользовалась этим, но не перегибала палку. Отец тоже всегда восхвалял мамины глаза, ведьмой называл, что приворожила его… Но это не помешало ему под сраку лет ускакать к молодой девице с пузом.

Не смогла я его простить по сей день. Звонки сбрасываю, хотя он тянется, общаться хочет.

— Ну как жили, мам! Нормально вы жили, ссор не помню… Отдыхать вместе ездили, ужинали вместе. Я же по такой же модели с Максимом семью строю, традиционную классическую крепкую семью. Только стоило появится одной рыжухе, все сразу обрушилось.

— Не вижу никакого обрушения, Лер. А вот упрямство твое и негибкость в этом вопросе вижу. Ты с детства такая категоричная была, если что-то шло не так, как ты представляла… То все, катастрофа вселенского масштаба. А ведь планы рушатся, и это нормально, дочь.

— Да нет у меня никакой категоричности! Его бывшая крутит и вертит им как хочет, а он ведется. Где тут моя категоричность то?

— Ну… — она поджимает губы, смотрит так, словно я сама должна догадаться о ходе ее мыслей. А я, хоть убей, не понимаю намеки, — Ладно, — сдается, — Тебе муж прямым текстом говорит, что не изменяет и не планирует. А ты?

— А что я?

— А ты ему талдычишь, что он изменит рано или поздно!

— Да не так все…

Под руки попадается салфетка, одиноко лежащая на столе. Я тут же сминаю ее в кулаке, а потом на нервах разрываю на маленькие кусочки. Кручу слова матери в голове, пытаюсь разбросать по важным отделам в голове, чтобы они там пазлы уже какие-то собрали воедино. Но кроме раздражения ничего не испытываю.

Но в чем-то мама права… Я всегда психую, если что-то идет не по плану, а в данном случае мой план идеальной семьи трещит по швам, и как бы я не старалась, одной мне не справиться.

— Дочь, я тебя люблю! И чтобы ты там не решила, на твою сторону встану, даже если ты будешь тысячу раз не права. Не думай, что я давлю, но я ведь неспроста про отца спросила. В ситуации между двумя людьми виноваты всегда оба. Не бывает, что ответственность только на одном человеке.

— Ты сейчас этого старого б… оправдываешь? Серьезно, мам? Он выбрал себе тупую пробку в жены, так еще и бейбика ей заделал!

Господи. Не люблю эту тему поднимать! Трясет так, что от вибраций моего тела стекла дребезжат.

— Тебя не это бесит, дочь. Ты прекрасно знаешь, что Вероника не тупая, у нее два высших образования. Просто она была твоей лучшей подругой… А стала женой твоего отца.

Ну вот. Она произнесла это вслух. А меня аж затошнило, и в нос ударил запах котел, разгоняя неприятные рвотные позывы по эпигастрию.

— Почему мы вообще говорим про этих предателей? Меня сейчас волнует Максим и Еся.

Все. Если мы сейчас же не закроем тему моего родителя и лучшей подруги, которая скачет на его органе на ежедневной основе, я свихнусь.

— Мне тоже было больно, Лерка. Очень больно. Но ты смотрела на нас как на родителей, а не как на мужа и жену. Брак у нас был не очень, это я тебе сейчас могу сказать, но родители из нас вышли классные.

— И?

Впервые мама откровенничает, говорит о таких вещах, которые терзали ее душу. Я видела, что ей было плохо после ухода отца, но она быстро справилась. И стала жить под девизом, что мужик — это не так уж и важно в жизни женщины.

Хотя я знаю наверняка, что интрижки у нее есть по сей день.

— Ну так Максим и Лола… Так ведь ее зовут?

Киваю на ее вопрос.