Ася Петрова – Предатель. Брачный договор (страница 38)

— Я обидел ее. Несколько раз. Но я готов просить прощения, она мне нужна. Она моя, понимаешь? Моя.

— Была не нужна, отказывался от нее, рожу кривил. А теперь нужна.

— Я не осознавал нихуя, она была мололеткой, приставучая и вечно сующая свой нос не в свои дела. Но я чертовски рад, что мне пришлось стать ее мужем. Я открыл глаза и увидел настоящую Юлю. Саркис, — успокаиваю свой голос, даю себе время, чтобы выдохнуть, — Не круто жить с той, которая тебя не любит. Ты потом поймешь.

— Она все равно к тебе сбежит, — горько усмехается, опускаясь обратно на подушку, — Я понял это, когда увидел, как она смотрела на тебя на похоронах. Вроде и бесилась, а в глазах мука. Хотела, чтобы забрал ее, но никогда бы не призналась. Я хуй знает, как ты ее обидел, но ты и правда растоптал ее. Я помню ее в шестнадцать, она все время смеялась, была резкой, влипала в разные истории… Нравилась мне своей непосредственностью, ждал, когда вырастет. И видел уже тогда, что она по уши в тебя влюблена. Но тебе было похуй, и я надеялся, что у нее переболит, забудется. Не прошло… Сломал ты Юлю. Иди чини.

— Я привезу деньги ему сам. Скажу, что от тебя. Ты подтверди потом. Он человек принципа, ему мои деньги не нужны, нужны именно твои. Он бы и за Виталю долг не взял, если бы тот не умер. Я все это делаю только ради нее.

— Вали уже! — возвращается к своему обычному состоянию злости и агрессии, — Иди. Пока я не передумал.

Ступаю к двери, ставлю стул обратно к стене. Вижу, что его ломает. Отказывается от той, которую любит. Сам. Потому что выбора нет.

Иногда жизнь ставит тебя в такие позы, что ты не можешь поступить иначе.

— Ты потом все поймешь, Саркис. Когда полюбишь взаимно. Поймешь.

— Съебись.

Киваю сам себе, потому что Багдасарян лежит снова с закрытыми глазами.

Назначаю встречу Брику сразу, как выхожу из больницы. Я теперь полный бомж. Все, что я строил с нуля, весь мой бизнес, весь мой труд. Я все отдаю собственноручно. И это тоже мой выбор.

Выбирая между Юлей с ребенком и работой. Я выбираю первое, потому что дорогое самое для меня.

Бизнес новый создам, буду все по кирпичику выстраивать заново. Я знаю, что моя девочка меня поддержит. А на нее и ребенка деньги всегда найдутся.

Набираю инвесторов, соглашаюсь на сделку и продаю вторую долю бизнеса. Первую продал, чтобы отдать долг Виталика. Вторую, чтобы отдать долг Багдасаряна.

Хуйню натворили они, а плачу я. Вот и вся правда жизни. Иногда нам приходится делать то, что мы вынуждены, а не то, что хотим. Но я четко понимаю, что это моя инвестиция в будущее. В будущее рядом с ней.

По пути заезжаю в ритуалку, договариваюсь о похоронах Елены, итак затянул процесс со всеми проблемами. Я чувствую свой долг, что должен по-человечески похоронить ее. Пускай она была не лучшим человеком, пускай баба запуталась, но ее сломали. Не оправдываю, но жалею.

Юле я никогда не расскажу, что похороны организовал я. Никогда не расскажу, что был единственным, кто попрощался с ней.

Но долг свой выполню.

Глава 50

— Выходи! — дверь в мою комнату открывается. Я тут же встаю с кровати, поправляя одежду на себе. Мне в ней некомфортно, потому что она не моя, а купленная этими людьми. Но в любом случае это лучше, чем ходить в том, в чем я прощалась с отцом. Воспоминания болючие.

Мду молча за одним из парней, что всегда дежурит у моей комнаты. Ощущаю себя самой настоящей пленницей, правда не из тех сказок, которые читал мне отец. Здесь есть конкретная угроза, что пуля может оказаться в моем лбу. И пусть Руслан обещал, что меня никто не тронет, я понимаю, что если этот грозный и страшный мужчина захочет моей смерти, он ее легко получит.

Меня снова заводят в ту комнату, где я разговаривала с ним впервые. Он уже сидит за накрытым столом, всего два стула с одной стороны и другой. Я точно помню, что стола здесь не было, но этот вопрос меня волнует меньше всего.

— Присаживайся, Юля! — он жестом указывает на стул, который стоит в другом конце стола от него. Попутно врезается зубьями ножа в сочный стейк, из которого тут же вытекает тонкая струйка красного сока. Накалывает на вилку, обмазывает плавным движением говядину в соусе темного-бежевого цвета и отправляет в рот.

Мой желудок от такой картины сворачивается в маленький клубок и начинает призывно спазмировать, желая получить удовольствие от еды. Меня кормили, довольно вкусно, но сейчас я чувствую себя жутко голодной. И малыш тоже.

— Не стесняйся, — снова машет в сторону стула, я тороплюсь, чтобы не злить его. Падаю как-то неуклюже, складывая руки на подлокотники, — Можешь угощаться.

Я очень хочу попробовать все, что сейчас на столе. Но во мне много подозрений, потому что мужчина ведет себя крайне спокойно. Может хотят закормить меня, как свинью перед убоем?

— Брезгуешь? — усмехается.

— Нет. Не голодна.

— Не люблю, когда врут. Ешь, не отравлена.

Ладно, лучше не спорить. Накладываю себе в тарелку ароматное пюре и такой же стейк. Рот наполняется слюной, вкус неимоверный.

— Юлия, знаешь, что меня поражает, — вдруг начинает он, — Когда-то в твою мать был без памяти влюблен один парень. Просто прохода ей не давал.

— Вы про отца? — поднимаю на него взгляд полный недоумения. Причем здесь мама?

— Виталик тоже ее любил. Но не так, как я. Ее никто никогда так не любил, как я.

— Вы любили мою мать? — словно не сразу осознаю слова, переспрашиваю, хлопая глазами. Так много всего, что я не знаю о своей семье.

— Безумно. Она выбрала не меня, я отпустил. Сейчас понимаю, что лучше бы силой к себе привязал, заставил бы быть с собой. Даже если бы ненавидела меня. Но тогда я был никем, пришлось попрощаться. А потом ее не стало. И кажется часы в моей вселенной остановились. Я пообещал себе, что буду заботиться о ее могиле. Каждый день я езжу к ней. Каждый день кладу на холодную землю ее любимые орхидеи. Не смог забыть, не смог никого полюбить больше. А теперь мне нужно заботиться о тебе, ведь ты ее продолжение.

Все, что он говорит, никак не укладывается в моей голове. Слова звучат, но словно на иностранном языке.

— Я не причиню тебе вреда, Юля. Можешь расслабиться. Убивать тебя — не входило в мои планы. Это Виталя все переживал, что я как-то могу тебе навредить, буду мстить за то, что он забрал мою женщину. Правда в том, что она сама ушла к нему. Хуй знает почему он. Но ее уже не вернуть, зато есть ты. И то, что ты вышла замуж за Сабурова, в попытке спрятаться, ебейшая глупость. Я каждый ваш шаг наперед видел.

— Это Руслан на мне фиктивно женился, я выходила замуж по любви!

— Он идиот, — Брик восклицает, ударяя деревянной рукояткой ножа по столу, — Но верный как пес. Хороший друг твоего отца, я бы сказал единственный. И тебя любит. Он все мне отдал, до копейки, лишь бы вернуть тебя. Я последний раз видел такое очень давно. Я пытался также вернуть твою мать, точь-в-точь. Она не вернулась. А ты хочешь вернуться?

— Вы правда меня отпустите? — маленький огонь надежды загорается внутри, руки трясутся в ожидании ответа. Я безумно соскучилась по Руслану. Единственное, что может меня сейчас успокоить, это его объятия, его губы. ПРосто он.

— Правда, но при одном условии, — отворачивается к окну, — Я хочу общаться с тобой. Буду помогать… Финансово.

— Мне не нужны ваши деньги.

— Поверь,они вам будут ой как нужны первое время. Особенно ему, — он указывает лезви в сторону моего живота, — Или ей.

— Руслан нас сможет обеспечить всем необходимым…

— Ничего он не сможет, девочка. Он все продал. До копейки.

— Зачем?..

— Чтобы быть с тобой.

Слезы градом скатываются по щекам. Сердце бешено стучит от количества чувств и эмоций. Сабуров отказался от всего… Чтобы быть со мной. Тот самый Руслан, который женился на мне по просьбе отца. Тот самый, который хотел, чтобы я подписала брачный договор и приняла его веру. Тот самый, который отвез меня к своей деспотичной матери.

— Иди, — откидывается на спинку стула, — Ждет тебя на улице.

Отбрасываю в сторону тканевую салфетку, вылетаю из комнаты и бегу.

К нему бегу. К самому любимому.

Глава 51

— Тихо-тихо, иди ко мне, — я даже не разбираю, что происходит вокруг. Выхожу на улицу, сразу замечаю Руслана за открытыми воротами. Он стоит у своей машины, руки в карманах, взгляд в пол. Похудевший, заросший и очень сосредоточенный. Пинает камень носком черной туфли. Слышит шуршание моих ног, тут же поднимает взгляд, ловит мой, и я несусь к нему, — Аккуратно, малыш.

За два шага преодолевает расстояние между нами, подхватывает меня на лету, крепко прижимая к себе.

Я думала, что справлюсь, что не стану плакать. Но как только в ноздри ударяет его запах, как только я чувствую его тело, меня прорывает. Рыдаю, стараюсь тише, чтобы не устраивать истерику, но он сразу понимает, что происходит. Целует в макушку, сильнее сжимая.

— Юль, не плачь, пожалуйста. Все закончилось. Тебя никто не обидел.

Гладит по спине, по волосам. Голос его слышен только мне, прямо в уши шепчет.

— Я виновата, — сквозь слезы выдыхаю, — Виновата перед тобой. Я убежала, хотела сделать больно тебе, а сделала больно себе.

— Давай не будем вспоминать, — Руслан отодвигается на полметра от меня, — Главное, что ты рядом сейчас. Остальное уже неважно.