Ася Петрова – Предатель. Брачный договор (страница 32)

Саркис усмехается недобро, видимо он считает иначе. Подходит вплотную ко мне, окутывая своим ароматом. Выпрямляю спину, чтобы не казаться такой мелкой на его фоне.

— Если он по-хорошему не поймет, Юль, — делает паузу, а у меня словно сердце отбивает последний удар, — То придется объяснить по-плохому.

Всем привет!

Я вернулась в рабочий режим. Книга будет закончена до конца сентября. Спасибо, что остались со мной в тяжелой для меня период.

Глава 41

Неделя тишины. Именно такой сейчас период. Саркиса дома почти нет, он пропадает на работе и приезжает поздно вечером, когда я уже либо сплю, либо готовлюсь ко сну.

Мы с ним мало коммуницируем, иногда я даже ловлю себя на мысли, что может он пропадает не дома, а у какой-то женщины. Ревности не испытываю, вообще не испытываю никаких эмоций по отношению к этому мужчине. Никаких, кроме благодарности. Я была бы даже рада, если бы у него была возможность сейчас снимать напряжение на стороне, потому что я совершенно не готова к интиму с ним.

Но приходит он домой жутко уставший, женскими духами от него не пахнет, длиных волос на пиджаке нет, а на воротнике рубашки не виднеется след от помады. Получается, что и правда работает.

За эту неделю Саркис дважды поднимал вопрос будущей свадьбы, в первый раз мне удалось съехать с темы, потому что я была сонная и уже плохо соображала, а вот вчера он застал меня после душа, еще бодрую и способную мыслить и уже тем более разговаривать.

Заботливо сделал для меня чай, укрыл пледом и посадил рядом с собой на диван. Первые несколько минут мы молчали, Саркис позволил себе запустить руку в мои волосы и ласкать мой затылок пальцами, я не стала прерывать его… Видимо ему это было нужно.

И мы вот в такой тихой мирной обстановке решили, что свадьбу будет через пару недель. Роспись.

Как мы и договаривались. Будем только он и я.

Доедаю свой завтрак, планирую сегодня прогулять, доехать до отца, чтобы вновь побыть с ним рядом. Я делаю так каждый день, правда одну меня Саркис не отпускает, только с охраной.

Объясняет это тем, что меня могут в любой момент найти. Кто именно… Я перестала уточнять, потому что вразумительных ответов не получила. Либо Сабуров будет искать, либо тот, кому отец задолжал.

Водитель уже ждет меня внизу, я спускаюсь пешком, потому что лифт сломан с самого утра. Между третьим и вторым этажом внутри меня появляется тревога, она исходит откуда-то изнутри, не имея под собой никакого основания. Но я чувствую, как сердце все быстрее долбится о грудину, а в легких недостаточно воздуха.

Еще одна ступень, я только ставлю ногу и четко ощущаю присутствие кого-то за моей спиной. Пытаюсь ускорить шаг, но выходит скованно. Еще пару ступеней, отсчитываю про себя от трех до одного и решаю бежать, что есть силы.

Раз.

Выдыхаю и набираю в легкие побольше воздуха.

Два.

Задерживаю дыхание, замедляясь специально.

Три.

Выдыхаю и лечу вниз.

Мне удается оторваться, я четко осознаю, что меня преследуют, за спиной слышны шаги, остается буквально один пролет, и я окажусь на улице. Полы плаща развеваются, а ремень, что удерживает их падает к ногам, я путаюсь в нем, сбрасываю носком сапога этот злосчастный ремешок в сторону, внутри адреналин скачет по венам, разгоняя пульс до невозможных ударов.

Зажмуриваюсь и просто прошу Господа, чтобы помог. Мне страшно и дико. Я боюсь, что мне могут навредить. Я просто хочу тишины и спокойствия.

Резко торможу… Вернее меня тормозят, схватит сзади за плащ. Чьи-то руки дергают меня на себя, спотыкаюсь, лечу вниз на колени. Вытаскиваю наспех правую руку из рукава, пытаясь параллельно справится с незнакомцем.

Но ничего не выходит. Паника застревает в горле, сжимая меня в тиски.

— Прыткая девочка, — совершенно незнакомый голос оказывается прямо у уха, четкий, густой, наполняет собой все помещение, отдаваясь эхом, — Зачем же убегала?

— Кто вы?

Я не решаюсь обернуться, смотрю на злосчастную металлическую дверь, до которой оставалось совсем немного.

— Я пришел поговорить. Давай ты сейчас аккуратно встанешь с колен, успокоишься… А то дрожишь вся, — усмехается, только усмешка вовсе не добрая, я ощущаю это всем телом.

— Я вас не знаю, мне не о чем разговаривать. Отпустите, пожалуйста, я тороплюсь.

Он цокает, и между нами повисает пауза.

— Слушай… — тянет протяжно, разрушая звенящую тишину, — Я не люблю, когда меня внимательно не слушают. Давай еще раз, но это последний шанс. Ты встанешь, развернешься лицом и мы вернемся в квартиру, чтобы поговорить.

Я молча киваю, понимая, что пререкаться с этим человеком может стоить мне жизни. Аккуратно ступаю обратно вверх по лестнице, все еще ощущая его зоркий взгляд между лопаток и горячее дыхание. Нащупываю в кармане телефон, пытаясь на ощупь его разблокировать.

— Не стоит этого делать, — меня ловят с поличным, — Давай не будем ссориться. Я не причиню тебе вреда, если ты будешь слушаться. Договорились?

— Да, — быстро вынимаю руку из кармана, поднимаю ее вверх, демонстрируя, что больше не пытаюсь схитрить. Мы доходим обратно до квартиры, я все также не вижу его лица. Просто боюсь повернуться и посмотреть. Словно за спиной не живой человек, а моя погибель.

За нами захлопывается дверь, а по ушам ударяет тишина, она настолько звенящая, что я слышу стук своего собственного сердца. А вот у моего гостя словно сердца нет.

— Юлия, — он делает несколько шагов вперед, и теперь я могу видеть его спину. Этот человек очень высокий, широкая спина и разворот плеч, гладко выбритая голова, на нем черное пальто, а на руках кожаные черные перчатки. Первая мысль, что проносится у меня в голове, что он киллер. Но я стараюсь отбросить ее, чтобы не накручивать себя еще больше.

Молюсь, чтобы он не поворачивался ко мне, словно боюсь, что увижу его лицо и упаду в обморок. Но он и сам не торопится обличаться передо мной.

— Знаете, Юлия, я не люблю глупых людей, — его голос шепчет, говорит тихо и вкрадчиво, но я пропитываюсь каждым звуком до костей, — Поэтому давайте сразу с вами договоримся, юная леди, вы не станете делать глупых поступков, чтобы у меня не было поводов разозлиться на тебя.

Он снимает перчатки и кладет их в карманы своего пальто. На глаза сразу бросаются безобразные шрамы на обеих кистях. Но шрамы старые, уже белесые.

— Мне велено провести с вами беседу, — гость поворачивает голову в сторону, заглядывая в гостинную, — От исхода нашей с вами беседы зависит ваше будущее. Поэтому подумай несколько раз, прежде чем будете отвечать.

Его профиль грубый, нос с горбинкой, брови густые, а губы очень тонкие. Неприятная отталкивающая внешность.

— Вы могли бы… — делаю паузу, потому что он начинает поворачиваться наконец-то ко мне, — Представиться, пожалуйста.

Смыкаю губы в тонкую линию, пораженная увиденным.

Глава 42

— Вам не нужно знать мое имя, Юлия. Достаточно того, что вы видите мое лицо. Итак, давайте присядем куда-то.

Он выглядит спокойным и максимально уверенным, а я как маленький испугавшийся мышонок смотрю на незнакомого мне человека, чье лицо исполосованно страшными шрамами, похожими на те, что обвивают его руки.

Глаза темные, а взгляд как у орла. Цепляется за меня и не выпускает.

— Я вас не знаю и… если честно, то сильно боюсь.

— Это правильно, — он подтверждает кивком головы мои слова, — Страх — это хорошо. Я вас не трону. Пока не трону. Опять же, как я сказал ранее, многое зависит от вашего поведения. Понимаете ли, вы сейчас находитесь в эпицентре событий, мне необходимо удостовериться, что вы обладаете информацией и правильно поступите с ней.

— Какой информацией? — его слова вводят меня в тупик, — Вы говорите загадками.

— И все же, — слегка поскрипывает зубами, — Где ваше гостеприимство, Юлия? Разве отец учил вас так принимать гостей? — он разочарованно качает головой, слегка причмокивая губами.

Шестеренки в голове начинают максимально активно прокручиваться, пытаюсь сложить пазл воедино, догадываясь, кто этот человек. Скорее всего его визит связан с долгом моего отца.

— Проходите, — собираю в себе все силы, указываю рукой в сторону кухни. Гость ждет, что я первая пройду, поэтому, чтобы больше не злить его, я так и делаю.

Предлагаю кофе или чай, он отказывается. Мы садимся напротив друг друга. Молчание нагнетает обстановку, но решиться говорить первой я не могу, это может снова вызвать у него гнев, чего бы мне совсем не хотелось. Он жуткий. И неприятный. Как внешне, так и внутренне.

— Вы в курсе, что ва отец должен крупную сумму? — наконец он начинает говорить, и мои догадки оправдываются, — Я бы даже сказал, что неприлично большую сумму. Не только он. Но и ваш спутник.

Он намекает на Саркиса. Об этом ранее говорил Руслан.

— Да.

— Ваш муж, Юлия, внес часть долга. Он внес всю сумму, которую задолжал нам Виталик. Однако… — он усмехается, — Ваш муж отказывается вносить часть Багдасаряна. Я его понимаю, — липкий взгляд проходится по моему телу, — Хуево, когда твоя благоверная скачет по койкам. Но не мое дело судить. К вашему отцу претензий более нет, но так как вы больше не под крылом Сабурова, то вынужден предупредить. Если Багдасарян в ближайшие дни не внесет всю сумму на счет, то мы уже не будем церемониться. Вы первая, кто пострадает. Можете пытаться убежать, пытаться спрятаться. Это абсолютно бесполезно. Вы были в порядке, пока рядом был Сабуров, хотя остатки долга он и внес пару дней назад. Теперь вам уже не помогут. Так что подумайте, как будете убеждать Багдасаряна в том, что он должен немедленно покрыть долг. Ртом или другим местом, меня не волнует. Сегодня к вам пришел я, но обещаю, в следующий раз придет он.