Ася Петрова – Предатель. Брачный договор (страница 29)

Тишину разрывает звук машин, я слышу как шины едут по гравию, даже слышу как ветки ломаются под тяжестью металла.

И Руслан слышит.

— Что за черт⁈ — выглядывает в окно.

Сразу понимает, кто приехал. Выругивается матом, просит меня остаться в доме и не высовываться.

Я закусываю губу, чтобы не заскулить. Руслан наспех накидывает на себя одежду, я кидаю взгляд на вставший член, который он прячет в рыбацких штанах.

Щеки тут же краснеют.

Руслан уходит, а я быстро собираю свои вещи. Слышу повешенные голоса с улицы, дело плохо.

Надеюсь, что не дойдет до драки. Или…

Перед тем, как нажать на ручку двери, прогоняю мысли в голове, я должна уехать. Я должна уйти от Сабурова.

Так будет правильно.

Открываю дверь, привлекая к себе внимание. Ветер взмывает мои волосы вверх, прикрывая лицо.

— Юля, блядь, зайди обратно, — Руслан рычит,прча меня за своей спиной.

На лице Саркиса расплывается довольная улыбка. Он поднимает руку и машет мне, подмигивая. Упирается ягодицами о капот своего мерседеса, складывая руки на груди.

— Привет, моя девочка! — Багдасарян сладкой улыбается, я чувствую, как звереет Руслан, услышав это обращение ко мне.

— Привет, — тихо шепчу, потом опускаю губы ближе к уху Сабурова, — Прости. И спасибо. За… Нашу ночь.

Руслан не сразу понимает, что происходит. Ловит меня за руку, когда я уже иду к машине Саркиса.

Орет матом, тянет к себе. Но люди багдасаряна тут же достают пушки, направляя в сторону Сабурова.

— Отпусти, — слезно умоляю, — Прошу, Руслан, отпусти.

— Юль, что ты творишь? Что ты такое творишь? — он в шоке. Нет… Это даже не шок.

Он не верит, что я сама. По доброй воле. Он просто не верит.

— Так будет лучше.

Всем привет!

Я пропала, но, конечно, делаю это не специально. Этот год в целом для меня очень тяжелый, сначала я сама сильно заболела, потом выбралась. У моего отца рак, пошли ухудшения по состоянию здоровья, мне пришлось быть с ним рядом, и я все еще продолжаю быть рядом с ним. Но понимаю, что писать тоже нужно, чтобы хотя бы отвлекаться от душевной боли. Еще у меня основная работа и куча больничных дел.

Я пишу это не для того, чтобы вы меня пожалели, а чтобы просто не обижались из-за частоты прод, я бы сама мечтала сесть и без остановки писать, но пока себе этого позволить не могу.

Вот нашлось время, я включила музыку и написала проду. Не ругайтесь, пожалуйста, поверьте, мне и так очень тяжело!

Глава 37

— Ты все правильно сделала, — рука Саркиса опускается на мое колено, слегка сжимая худощавую ногу. Я ничего не чувствую к этому мужчине, внутри нет никаких взмывающих вверх бабочек, никакого трепета, — Он поистерит, но успокоится. Выбора у него нет. Я рад, что ты теперь рядом, так нужно было сделать изначально. План твоего отца… — он на секунду замолкает, отворачивая к окну, — Был изначально полным дерьмом. Сабуров не создан для семейной жизни, он заядлый холостяк, который трахает все, что движется. Надеюсь, он не трогал тебя, Юля.

Я тут же вспыхиваю как спичка, перед глазами появляются картинки нашей с русланом ночи, мне одновременно становится сладко и больно, но прячу взгляд, лишь бы не выдать себя с головой.

Я сама этого хотела, Руслан бы не стал меня склонять ни к чему такому. Так что наша ночь была обоюдной, и я не чувствую себя плохо из-за того, что лишилась девственности именно с Сабуровым.

Наоборот, я чувствую, что сделала все правильно.

— Давайте не будем его обсуждать, — почти шепотом произношу. Перед глазами все еще стоит его дикий взгляд, как кричал матом и пытался вырвать меня из лап охраны, как гнался за машиной, почти нагоняя ее. Я никогда его таким не видела. Я никогда даже не представляла, что в холодном мужчине, которого я всю жизнь знала, прячется столько эмоций. За эти сутки он обнажился передо мной не только телом, но и немного приоткрыл свою душу. Жаль, что все произошло так поздно для нас.

— Обращайся ко мне на ты, — Саркис поворачивается обратно, смотрит в упор, и мне так страшно, что он поймет все. Прочитает по моему лицу, какая я лгунья. Но все же мне удается скрыть свое волнение, — Ты моя будущая жена, к черту все условности.

— Хорошо, — киваю, согласившись, — Саркис, можно вопрос?

— Конечно, моя девочка.

И даже такое ласковое обращение от красивого мужчины не вызывает ровным счетом ничего. Пусто. Настолько пусто, что я чувствую как внутри этой дыры гуляет ветер.

— Я могу увидеть отца? Сейчас. Я места себе не нахожу, мне очень плохо. Прошу вас, — запинаюсь, — То есть тебя. Мне нужно увидеть его сейчас.

Багдасарян задумывается, мучает меня долгой паузой. Рука все также на моем колене, только сжимает он его уже чуть сильнее, кладу свою руку поверх его, накрывая. Он тут же ослабляет хватку, переворачивает ладонь и заключается наши руки в замок.

Прикусываю губу. Я бы хотела чуть больше телесной свободы, но Саркису нравится меня касаться. Он не раз говорил, как относится ко мне. Еще тогда, в доме отца, когда я ловила на себе его взгляды. Он хотел меня. И сейчас получил.

А мне и не отказаться. Ведь сама на это решилась, сама позвонила и сама попросила забрать. Все сама.

Знаю, что когда-то, возможно совсем скоро, я пожалею о своем поступке. Сердце должно быть рядом с тем, кого любишь. А я люблю Руслана. И отрицать глупо этот факт, я могу уговаривать себя сколько угодно, могу врать себе, но сердце знает, кому принадлежит. И кого оно выбрало так давно.

— Хорошо, Юль. Я устрою вам встречу, — он наконец наршуает тишину. Из меня тут же выходит стон облегчения, пожалуй, это лучшая новость за столько недель. Я очень хочу к отцу, несмотря на то, что внутри меня есть протест и непонимание, почему он так поступил со своей дочерью. Я все еще люблю его очень сильно, он мой самый родной человек, и ближе его у меня никого нет, — Только недолго, это может быть опасно. Ты — мишень, думаю Сабуров говорил тебе об этом.

— Для кого мишень, Саркис? — может хоть сейчас мне расскажут правду о том человеке из-за которого все это началось, — Кто он? Почему ты и мой отец должны ему?

— Юль, давай с тобой на берегу решим, — его лицо немного ожесточается, — Я готов дать тебе вить из меня веревки, буду любить тебя и положу весь мир к ногам, но есть одно правило, которому тебе стоит придерживаться. Мой мир, — он особенно подчеркивает эти два слова, — Бывает опасным. Моя задача — дать тебе защиту и опору, и чем меньше ты будешь знать, тем больше этой защиты я смогу для тебя обеспечить. Договорились?

— Жить в неведении, что в один день тебя могут убить, а я даже не буду знать из-за чего? Разве это защита?

— Да, Юль, — пресекает тут же, — Это защита. Позже ты поймешь. Давай лучше обсудим нашу свадьбу, — его голос тут же меняет, тон становится более миролюбивым, — Как бы ты хотела отпраздновать?

Я мечтала с самого детства о красивой пышной свадьбе, мне хотелось, чтобы все разделили со мной счастье, чтобы я была в красивом белом платье, а рядом самый лучший и любимый мужчина.

И у меня был такой праздник. И я правда была самой счастливой.

До одного момента. Сейчас слово «свадьба» вызывает лишь тоску и даже некий страх. Некогда любимый и желанный праздник, стал чем-то неприятным, предвестником боли и разочарований.

— Я не хочу праздновать, давай просто распишемся и может… Уедем куда-нибудь? — наконец нахожу в себе силы и поднимаю взгляд, — Пусть это будет день только для нас двоих.

— Моя семья мне никогда этого не простит, — Саркис качает головой, и я уже жду, что он сейчас откажет мне. Но мужчина тут же удивляет, — Но я хочу, чтобы ты была счастлива. Хочешь вдвоем, давай сделаем так, Юль.

Улыбаюсь благодарно ему, может не все так плохо… И может я смогу его полюбить, открыть свое сердце вновь. Ведь ему и правда я важна. И мои чувства тоже.

Глава 38

Как только меня запускают в палату, я даже не успеваю запахнуть больничный халат, несусь к койке, на которой лежит отец и падаю на колени, цепляясь за его руку. Слезы непроизвольно начинают скатываться по щекам, я смотрю на самого родного человека и не узнаю его.

Почему такой сильный и красивый мужчина сейчас выглядит как кукла, у которой остались только кости и кожа… Почему его не кормят? Не лечат?

У меня поднимает истерика, тихая, внутри, словно ураган сметает все органы в одну кучу, заставляя меня задыхаться.

Саркис не двигается, встает у двери и не смеет нарушить мое молчаливое общение с отцом.

— Он умирает? — шепчу, еле выдавливая из себя что-то похожее на звук.

— Юль, — Саркис не спешит отвечать на главный вопрос, отчего приводит меня в бешенство.

— Скажи правду! Я имею право знать… Почему все молчали, что он в таком состоянии? Почему я ничего не знаю про собственного отца? Вы меня ненавидите, да? Поэтому так поступаете?

Я вскакиваю на ноги, не отпуская сухую руку родителя. Слезы непроизвольно скатываются вниз по щекам, а я даже не пытаюсь их остановить. Да и не хочу… Внутри разрывает снаряд, разбивая мое сердце на мелкие осколки, которые задевают соседние органы. Дышать становится трудно.

Багдасарян делает неловкий шаг вперед, уверенный и статный мужчина сейчас выглядит очень осторожным, боится сделать лишнее движение. Он приподнимает руку вперед, но я как кошка шиплю, лишь бы не остановился и не двигался в мою сторону.