Ася Петрова – Паутина измен (страница 8)

— А любишь?

—А любовь... Это такое дело, понимаешь..., — она мнется с ответом, — Погоди, сейчас покажу.

Родительница спешно покидает кухню, оставляя меня наедине. Через минуту уже возвращается с альбомом, старым таким, прямоугольной формы и обшитым красной бархатной тканью. Внутри черно-белые фотографии, закрепленные выемками по бокам в виде прорезей в толстой картонной бумаге.

— Смотри, это Леня, — она приглаживает потрескавшуюся со временем фотографию молодого человека в форме, — Это моя первая любовь. Мой Ленечка, — от ее слов по телу пробегают мурашки. То, как она произносит имя этого человека заставляет сердце сжиматься.

— Мы с ним познакомились, когда я еще была на первом курсе, а он тогда уже заканчивал летное училище. Такой весельчак был, балагур. Сразу подошел ко мне и сказал, что его буду. Так и случилось, влюбились до беспамятства. Свадьбу планировали

Я завороженно слушаю мамин рассказ. Никогда ранее я не слышала об этом и всю жизнь думала, что папа мамина первая любовь.

— А потом он разбился на самолете во время одного из учений, я там умерла вместе с ним, Ев. Поэтому на всю жизнь запретила себе любить.

— А как же папа? — шепчу я.

— А папа взял меня сломленную, убитую горем. Сказал, что негоже красивой девушке слезы пускать, — она вытирает уголки глаз носовым платочком, — Ну и поженились мы как-то. Жили всегда хорошо. Потом ты у нас появилась.

— То есть ты отца не любишь, мам? И никогда не любила?

Мне горько это слышать. Я жила всю свою жизнь в иллюзиях.

— Ев, послушай, любовь не всегда основа хороших отношений. Можно любить и страдать, а можно быть в тылу, под сильным мужским плечом. Я правда уважаю твоего отца, ценю все то, что он сделал. Но то, как я любила Леню, я так наверное никогда больше никого.. Ну ты поняла.

— Мам, а если тебе твой любимый человек сделал очень больно, вставил нож в спину. Нужно уходить?

— Ты про Андрея? — она задумчиво закусывает губу.

— Про него.

— Отец против вашего развода, это я тебе честно скажу. Да и сам Андрей, как я понимаю, тоже не в восторге от этой идеи.

— А ну этот то понятно, удобно же, когда пресмыкающаяся жена рядом, а где-то там куча любовниц, — завожусь с полоборота.

Упоминание этого изменщика вызывают бурю эмоций. Негативных.

— Думаю не все так просто, как ты думаешь. Поговори с мужем, честно и открыто.

— Не хочу я с ним ничего обсуждать. У него было время сказать правду, но он предпочел унизить меня и ставить свои условия. Теперь пусть не удивляется, что слушать его я не хочу.

— Смотри сама, — она не настаивает, закрывая альбом.

Я хочу ей рассказать про беременность и про сына Андрея. Но входная дверь хлопает, и я слышу грузные мужские шаги. Отец.

Глава 12.

Я вскакиваю со стула и попутно хватаю свою сумку, разочарованно смотрю на маму, качая головой. Нет, с отцом я точно видеться не хочу, это не тот человек, с которым я готова сейчас разговаривать, да и в целом ввести какой-либо конструктивный диалог. Я знаю, что он начнёт на меня наседать, манипулировать, скажет, что я не права, что решилась на развод. И ничего путного из этого разговора не выйдет.

Мне кажется, в этом доме у меня нет союзников, даже мама несмотря на то, что она ласкова и добра, все равно по большей части встанет на сторону отца, а следовательно и негласно на сторону Валенского. Поэтому единственный верный способ — это сбежать.

Я бегу к заднему входу, который ведет во двор, но на повороте врезаюсь в тумбу, задевая ее боком. Ваза, стоящая на тумбе, начинает крениться вбок, пошатывается, делая три оборот вокруг своей оси, и со звоном падает на пол, разбиваясь на мелкие осколки. Я не успеваю ее подхватить, так как начинаю нервничать, и руки не слушаются.

Отец тут же появляется в проеме, смотрит на меня, хмуря брови. Я тяжело вздыхаю под его взглядом, понимая, что бежать дальше крайне глупо.

— Дочка, что ты здесь делаешь?

— О, да, привет, пап! Тоже рада тебя видеть, — сарказм так и прет из меня, — Ничего особенного, просто зашла проведать мать.

Стараюсь выглядеть непринужденно и говорить будничным тоном, чтобы он не заметил моего смятения.

— Почему трубку не берешь? — пропускает мимо ушей мою иронию, — Мы тебе звонили и писали много раз.

— Ну раз не брала, значит не хотела.

— Ева, прекрати ерничать. Останься на ужин, поговорим с тобой. Мы с мамой скучали, — он говорит это таким сухим и безэмоциональным тоном, словно для справки, а не потому что действительно скучал. Меня это задевает.

Есть хоть один в мире человек, которому я искренне интересна и нужна?

— Я не хочу, пап, разговаривать и обсуждать что-либо. Мы разводимся с Андреем.

Обхожу дугой осколки и двигаюсь в сторону двери.

— Стой! — прикрикивает отец, — Не спеши уходить. Давай все обсудим.

— Ну что тут обсуждать, пап? Он изменил мне, растоптал меня, мою гордость. А мои родители даже не поддержали меня, — начинаю закипать, повышая голос. На мой крик выходит мама, она жмется к дверному проему, обеспокоенно смотря то на меня, то на отца.

Конфликты в нашей семье — редкость. Обычно тут никто не повышает тон и не спорит. Потому что отец всегда прав. Но больше молчать я не вижу смысла, я не согласна с их позицией, и я в кой-то веке хочу за себя постоять.

— Ева, ты ведешь себя как ребенок, — отец разочарованно качает головой, — Вместо того, чтобы принимать поспешные решения, нужно было хотя бы подготовить почву для ухода. Ты подумала, куда ты пойдешь? Чем будешь заниматься? Как дальше строить свою жизнь?

— Я рассчитывала на вашу поддержку!

— В этом мире можно рассчитывать только на себя, а если бы со мной и матерью что-то случилось, куда бы ты пошла?

— Если бы да кабы... — передразниваю его.

— Ну вот, результат на лицо, — он указывает рукой в мою сторону, — Ребенок самый настоящий.

— Пап, да не ребенок я. Просто мне не каждый день изменяют, чтобы сразу принять правильное решение и сделать все верно. Я же случайно об этом узнала, увидела их в торговом центре. Они целовались! — кидаю сумку на пол, — Он был с ней, он трогал ее, врал мне, что в командировке. Разве любящий человек так поступил бы? Он не любит меня, пап. И вот это вот самое большое предательство, от этого больнее всего.

— Ева, он тебе и не обещал любовь до гроба. Ты вспомни, как вы поженились. У вас были взаимовыгодные условия, — отец осекается, ловя мой заинтересованный взгляд.

Какие еще такие условия?

— Пап, — начинаю медленно идти в его сторону, — О чем речь?

— Ничего особенного, — кажется, он случайно проговорился и пытается выкрутиться.

— Какие такие условия? — щурю глаза.

— Ева, я не могу сказать, спроси у Андрея.

— Ты мне отец или кто? Скажи мне правду!

— Не могу, — пожимает плечами, — Это не моя правда.

Я обессиленно падаю на пятую точку, соприкасаясь с холодным кафелем. Руки роняю вдоль туловища, сил спорить нет никаких. Я так устала от интриг, скандалов. Хочется тишины и покоя. Ребенок в животе уже достаточно натерпелся говна за эти дни, а я чувствую, что он все слышит. Даже будучи таким крохотным. Он уже знает, как мне тяжело.

И ребенок это единственное, что держит меня на плаву. Аборт я делать не хочу, мне страшно убивать собственное дитя. У меня просто рука не поднимется, как было сложно не было.

— Доченька, встань с пола. Тебе же еще детей рожать, — мама наконец отмирает, подбегая ко мне.

— А я уже, мам. Я беременна, — бесцветно сиплю.

— Ох, — она прикладывает руки к груди, смотря на отца, — Ты слышал, Саша? Евушка ждет ребеночка.

Столько в ее тоне радости, что я сама на секунду приподнимаю уголок губ. Да, малыш, я тебя очень жду и люблю.

— Отличная новость. Может общий ребенок заставит тебя взяться за голову и решить все вопросы с мужем, — отец все еще безэмоционален.

Ловлю себя на мысли, что и муж такой же. Я просто влюбилась в человека, похожего на моего отца. Девочки часто берут за прототип своей любви отцовскую модель, и я не исключение. Андрей также рационален, отстранен и холоден. Один в один.

И сейчас мне это совсем не нравится. Я хочу тепла, заботы, ласки и любви.

Глава 13.

Мы молча сидим в обеденном зале, слышны только сторонние шумы со двора и постукивание столовых приборов о тарелки. Мне дискомфортно под пристальным взглядом отца, он периодически смотрит в мою сторону, нахмурив брови. Словно обдумывает что-то. И мне это не нравится. Я не могу доесть злосчастную порцию отбивной с рисом, потому что из-за напряжения кусок в горло не лезет. И я переживаю, что нормально не ела с того дня, как узнала об измене мужа. Головой понимаю, что нужно заставить себя хорошо питаться, потому что ребенку необходимы витамины и здоровая мама, но организм словно отвергает еду.

— Доченька, тебе не вкусно? Давай я подогрею что-нибудь другое. Там есть овощное рагу, — мама волнуется за меня, старается угодить. Мне приятна такая забота, хоть кому-то стало до меня не все равно. Но тошнота подбирается к горлу, и я откладываю вилку в сторону, мотая головой.