Ася Петрова – Паутина измен (страница 39)

А я смотрю на свое отражение в зеркале на подиуме свадебного салона и испытываю жуткий мандраж. Руки трясутся, голова ходит кругом. Когда я в первый раз выходила за Андрея, такого и рядом не было.

А сейчас… Дело ведь не в том, что я выхожу замуж. А в том, что это делаю второй раз и с тем же человеком.

Говорят дважды в одну реку не входят. Однако, я не хочу других рек…И других мужчин. Только его. Он самый лучший для меня.

А мандраж, это же просто волнение. Да ведь? Ничего такого случиться не должно.

Милана начинает хныкать в переноске, и я тут же срываюсь к малышке. Беру хрупкое тельце на руки, прикладывая к груди, и начинаю убаюкивать дочку.

После рождения Миланы мой мир перевернулся. Потому что до встречи с дочерью, я никогда ранее не испытывала такую гамму эмоций и любви. И эта любовь… она особенная.

Роды были непростые, меня кесарили, поэтому первый крик своей девочки я не услышала. Зато после того, как пришла в себя, мне сразу дали малышку на руки. И рядом, у изголовья больничной койки, стоял Андрей. Он водил носом по моему виску, шепча слова благодарности.

Понежившись с дочкой немного, я передала Андрею в руки ребенка. Но он замер. Просто округлил глаза и замер. И я в этот момент на секунду испугалась. Не хочет? Не возьмет?

Но нет… Ему просто нужно было больше времени, чем мне. Он подумал еще некоторое время, а потом дрожащими руками взял дочку на руки. И мне показалось, что смотря на пухленькие щечки сладкой девочки, в уголках его глаз появились слезы. Он, конечно, не признался в этой маленькой слабости. Но все же я видела…

— Она такая красивая, как ты, любовь моя.

Дочка и правда получилась невероятно красивой. Говорят, что красивые дети появляются только от большой любви. Значит ли это, что когда мы с Андреем ее зачали, он уже меня сильно любил? Просто не мог понять этого.

— Ну что ты, куколка моя, расхныкалась, — касаюсь губами молочного лба.

Как же вкусно пахнут младенцы. Это неописуемые ощущения, когда ты вдыхаешь аромат своего ребенка.

— Давай я подержу ее, тебе туфли еще померить надо, — мама предлагает свою помощь.

— Нет, не хочу никакие туфли. В другой раз. Поехали домой?

— Дочь, ну что такое? — мама заботливо гладит по плечу, — Что случилось?

— Ничего, — качаю головой, — Тебе не кажется странным играть такую пышную свадьбу во второй раз. Как смотреть в глаза гостям, которые уже когда-то были на нашей свадьбе с Андреем?

— Тебя правда это волнует?

— Да, — опускаю плечи.

— А что Андрей говорит?

— Ничего. Он сказал, что их касаться не должны наши семейные дела. Придут, поздравят и уйдут. Но ведь обсуждать тоже потом будут…

— Андрей не позволит им разносить сплетни.

— Ну шептаться за спинами никто запретить не сможет.

Достаю из сумки сцеженное молоко и даю дочке. Она сладко причмокивает губками и прикладывается ими к бутылочке, закрывая глазки от наслаждения. Аппетит у нее ого-го. В отца точно. Ест за троих.

— Дочь, ты же любишь его?

— Очень. Больше жизни. Так наверно любить нельзя, а я люблю, мамочка…

— Тогда забей на всех вокруг. Есть только ваша семья, и это самое главное.

— Наверно, ты права, — тепло улыбаюсь родительнице.

Платье выбрать так и не удается, Милана капризничает, а мне если честно, ничего не нравится из предложенного. Все какое-то не такое.

То грудь некрасиво сидит, то юбка слишком пышная. А я хочу сразу надеть и понять, что это ОНО. То самое.

Домой с малышкой я возвращаюсь ближе к вечеру, на пороге встречает Дима. Он радостно визжит, бросаясь к переноске с Миланой, заглядывает туда и сразу начинает рассказывать сестренке все, что произошло за день.

Она хлопает глазками и внимательно слушает брата.

Связь между этими двумя, каим-то образом, получилась нерушимая. Дима сразу полюбил сестру, и кажется, что больше нее, он никого так не любит. Особенно, после смерти матери…

После отпуска, Андрей рассказал сыну о случившемся. Мы переживали, что Дима закроется и снова перестанет разговаривать. Даже к психологу водили. Но почему-то мальчик просто принял это как факт. И лишь однажды, я слышала его всхлипывания за дверью. Зашла к нему в комнату, спросила все ли в порядке.

Он соврал. Сказал, что смотрел грустный мультик. Но мне кажется он в тишине и одиночестве оплакивал смерть матери. Не знаю, как у Ольги мог получиться такой умный ребёнок, с учетом того, в какой обстановке он жил.

Но факт остается фактом.

— Ева, — Дима радостно улыбается, — Я Милане слепил замок.

— Правда? — глажу его по голове, — Только лучше в руке ей не давать пока. Сломает же… Можем поставить в ее комнату на тумбочку, что думаешь?

Он кивает и снова возвращает все внимание к сестре.

И так всегда. Если они в поле зрения друг друга, то другие уже не нужны.

Других людей не существует…

— Где папа? — спрашиваю Диму.

— У себя.

Оставляю Милану с Димой, я знаю, что он не сделает ничего лишнего. Просто будет следить за ней и рассказывать сказки. Мой помощник.

— Андрюш? — стучу легонько в дверь кабинета и прохожу внутрь.

Почти муж поднимает взгляд, устало потирает веки и откидывает ручку в сторону.

— Иди ко мне, родная, — отъезжает на кресле от стола и протягивает руки.

Я тут же бегу к нему, падая на колени. Обвиваю шею мужчины, ставя свой подбородок на его макушку. Он зацеловывает мою шейку, даря ласку и нежность.

— Я соскучилась.

— Я тоже, маленькая, — он ведет ладонью вдоль моей ноги, задирая юбку, — Выбрала платье?

— Нет, — разочарованно качаю головой, — Мне все не нравится.

— Хочешь, я найму тебе стилиста. Ты расскажешь все пожелания, и она найдет для тебя то самое платье?

Он продолжает очерчивать узоры на внутренней части бедра. Я прикрываю глаза и закусываю губу. Слишком хорошо.

— Хочу, — шепчу я, а сама не понимаю, чего хочу на самом деле. Стилиста… или чтобы Андрей не останавливался.

— Ну и замечательно.

Он расстегивает пуговки на моей блузке, запуская туда руку. Щекочет мою кожу, скручивая уже стоячий сосок в своих пальцах. Роняю рваный стон, прикусив губами мочку уха Андрея.

— Моя ласковая девочка.

— Андрюш…

— Что? — улыбается как плут.

— Хочу, — перехватываю его руку, что сжимает ноющее полушарие, — Хочу ниже.

Он кивает, орошая ключицу поцелуями и оставляя мелкие царапины от жесткой щетины. А мне так нравится… Его мягкость и грубость одновременно. Взрывной коктейль.

— Ты плотно дверь закрыла, любовь моя?

— Даже на замок провернула.

— Умница.

Он поднимается со мной на руках и сажает попой на свой рабочий стол. Стоит отметить, что после случившегося, когда мы дали друг другу второй шанс, наша сексуальная жизнь стала намного ярче. Заиграла такими красками, о которых я даже не подозревала.