Ася Петрова – Паутина измен (страница 38)

Молю его спасти моих малышек.

Никогда не был верующим, но сейчас не нахожу другого спасения от этой агонии. Я шепчу, не переставая креститься.

Проходит минут пять, но никого нет. Они все еще в самолете, а я тут, в неизвестности…

Не знаю, жива она или нет. Что там с ней внутри. Как ее больное сердечко. Держится ли…

Господи, ну помоги. Не забирай. Я все осознал, я за все готов нести. Только не забирай.

Спустя десять минут наконец-то начинаются какие-то шевеления, я вижу как Костяна выводят из самолета два бойца. Его руки заломлены назад, а тело скручено.

Но Евы нигде нет. И я просто схожу с ума от безысходности.

Как же все заебало. Ну давай, девочка моя, любовь моя. Покажись. Улыбнись.

Но никого нет.

Я вижу, как подъезжает скорая помощь к трапу, доктора стремительно бегут вверх в самолет. И я кричу, впервые за свою жизнь, просто истошно кричу, падая на холодной кафель и теряя сознание.

Вокруг темнота. Ничего больше. Тьма окружает мою жизнь.

Глава 46.

Спустя 2 недели.

Палящее солнце нагревает песок, отражаясь красивыми бликами на волнах Средиземного моря. Щурюсь от яркого света, прикладывая губы к трубочке с безалкогольным коктейлем.

Дима рядом возится в песке, попутно мне показывая красивые фигуры, вылепленные с помощью специальных формочек. Он очень сосредоточенно выстраивает какую-то конструкцию и деловито рассказывает о происходящем.

Улыбаюсь мальчику, смеюсь, когда малыш ругается на песок.

— Так, держи, — Андрей подходит к шезлонгу, протягивая мне тарелку с сочным бургером и хрустящей картошкой фри. Слюнки тут же начинают течь от запаха и вида еды.

У малышки большой аппетит, и следовательно у меня тоже. Андрей умиляется, когда я с аппетитом уминаю пышные булочки с сочной котлетой. Дима бросает песок, топая ногами, и бежит к нам. Я кормлю ребенка картошкой фри, его руки перепачканы.

— Вкусно, — улыбается, и что-то внутри просыпается. Есть что-то неизведанное пока-что к этому мальчику внутри меня. Я с каждым днем все больше принимаю ребенка.

Тем более после случившегося…

После смерти его матери. Мы с Андреем не сказали еще Диме, пока не время. Его нужно подготовить.

— Песок дурацкий, — он кладет руки на бока, — Вот эта фигурка, — хватает какую-то ракушку из пластмассы, — Не собирается.

Андрей заливисто смеется над поведением сына.

— Пап, — Дима не разделяет веселья, — Помоги!

Он вручает Андрею форму, и теперь уже смеюсь я.

Мужчины копошатся в песке, а я с любовью и нежностью смотрю на них.

После случившегося в самолете, после состояния Андрей. Когда он так сильно распереживался, что свалился в обморок. Родной мой. Врача на борт вызвали не мне, одной из пассажирок стало плохо, поднялось давление. Из самолета никого не выпускали, пока врачи ее не осмотрели.

А мой мужчина в это время с ума сходил.

Благо все обошлось.

Косте предстоит суд, надеюсь ему дадут большой срок. Андрей вскользь обмолвился о Марине, но подробности не рассказал. Я переживала за девушку, хоть она так и поступила со мной, предела меня. Но она долгое время была близким человеком. Я не смогла пройти мимо случившейся беды.

Андрей, видя мое состояние, все же вывез нас на море. Уже всех. Вторая попытка оказалась удачной. И вот мы, всей семьей, нежимся в солнечных ваннах.

— Пап, ну у тебя тоже ничего не получается, — Дима ругается на Андрея, тот смотрит на меня, моля о помощи.

Пожимаю плечами… Мужчины такие дети.

— Пап, а кто мне Ева? — неожиданный вопрос ребенка приводит в ступор.

— Она моя жена и мама твоей сестренки. Получается, что мачеха, но ты можешь сам выбрать, кто тебе Ева.

— Вообще-то… — откусываю кусочек картошки, — По документам я тебе не жена.

Хихикаю, дразня мужчину. Андрей хмурится, вставая с горячего песка. Отряхает плавки, и размашистым шагом идет в мою сторону.

Наклоняется, целуя соленые губы от картошки.

— Ты всегда была и будешь моей женой.

— Но по документам…

— Исправим. Любовь моя, это на всю жизнь. Ты моя. Ты в курсе?

— Прям на всю? — притворно охаю, играясь с ним, — А я думала мы на годик, два… А потом я…

— Что потом, Ева? — его лицо становится серьезным.

Да, с этим ревнивцем так шутить нельзя. С ума же начнет сходить.

— А потом, я стану еще больше любить тебя. С каждым днем.

Глажу щетинистые щеки, утопая в ласке любимых глаз.

— А мне кажется невозможно любить сильнее, чем я тебя, маленькая.

Целует аккуратно, нежно касаясь моих губ.

— Ты же станешь снова моей женой?

— Ууууу, как не романтично, — снова дурачусь, дуя губы.

— Я весь мир к твоим ногам положу. Только стань моей. В последний раз. Никогда больше не отпущу. Маленькая… Я хочу тебя полностью себе. Уже по-настоящему.

Его слова выжигают на сердце новые оттенки любви. Я верю ему. Теперь да. Мы справились, смогли. Прошли через все то, что нам уготовила судьба.

Наверно, как бы больно не было, все эти уроки показали, что мы нужны друг другу. Мы любим друг друга. И должны быть вместе.

— Так что? Ты станешь моей навсегда? — шепчет прямо в губы.

— Да, — улыбаюсь, кидаясь на шею мужа.

Плевать на документы. Андрей был и будет моим мужем. Единственным и самым лучшим.

Ласкаем друг друга губами и касаниями, не переходя черту дозволенного. Мы обязательно продолжим наедине, но здесь Дима и еще куча других отдыхающих людей.

— Ну я так и не понял, — Дима снова возмущается. Кто бы мог подумать, что такой молчаливый ребенок окажется таким разговорчивым. .

— Вы будете мне помогать или нет? — вручает формочки в наши руки, — Не сидим без дела.

Командует и зовет нас к себе.

Мы переглядываемся с Андреем, на секунду замолкаем, а потом раскатываемся в заливистом хохоте.

Мы — семья. И у нас все самое лучшее впереди. Я это знаю точно.

Бонусная глава.

Год спустя.

— Ну не суетись, чего ты переживаешь? — мама поправляет свадебное платье в пол, расправляя подол.