Ася Мори – А я тебя больше нет (страница 28)
Зацепившись за аксессуар голодным взглядом, Кир, словно околдованный, отмирает. Моргает, точно приходит в себя. Его темные глаза вспыхивают похотливым огнем.
Считывая нужную реакцию, я намеренно медленно царапаю ногтем мужскую очерченную скулу, задеваю колючую щетину, завожу, проводя по мягкому изгибу его губ. Острым кончиком ногтя спускаюсь ниже, к кадыку, вызывая в нем дрожь, пробегающую по всему телу. Его прерывистое дыхание рвется наружу, как рык хищника.
Кир глубоко и шумно дышит. Он возбужден так, как никогда прежде. Руки оплетают мои ягодицы, пальцы врезаются в кожу настолько жадно, будто я растворюсь в воздухе, если он отпустит меня хотя бы на мгновение. Он стремительно тянется за поцелуем, но я снова уворачиваюсь, прикладывая палец к его сухим губам. Кир принимает условие и захватывает его ртом, гипнотизирует меня испепеляющими глазами. Он покачивается, прижимает мои бедра к своему паху сильно, чтобы я могла прочувствовать всю силу его возбуждения.
От неожиданности я охаю, когда резким движением он переворачивает меня на спину, одной рукой удерживая запястья над головой.
– Игра так игра, любимая… – вязко шепчет Кир прямо мне в губы, после чего, невзирая на мое хмурое сопение, цепко прихватывает нижнюю.
Я хочу вырваться, оттолкнуть, но напоминаю себе, что обязана подчиниться. Его рот атакует мой. Язык напористо скользит по моему, лишая возможности полноценно вздохнуть и взбрыкнуть. Я не планировала поцелуи!
Кир хрипло дышит, каменный стояк упирается в мой живот. Он отрывается от меня лишь затем, чтобы скинуть с себя всю лишнюю одежду. Пока он раздевается, я успеваю дотянуться до сумочки и выудить оттуда несколько пачек презервативов. Демонстративно кидаю их на кровать рядом с собой. Кир хмурится, по его лицу пробегает тень отторжения, но он молча принимает установленные правила.
– Не забыл? Игра…
Я провожу ладонью между ног. Он коротко мотает головой. Взгляд дикий, как у опасного зверя перед прыжком.
– Ты сводишь меня с ума, – ядом проникает в уши.
Он надвигается на меня как заведенный хищник. Скулы напряжены, они – непробиваемая броня. В глазах – гроза. Все тело будто выточено из гранита. Его крупный член кажется таким большим, словно я вижу его впервые в жизни. Я издаю судорожный всхлип.
– По моим правилам, говоришь?
Этот хриплый и утробный звук заставляет меня собрать всю волю в кулак. Киваю, раздвигая ноги и продолжая ласкать себя.
– Повернись и встань раком.
Делаю как приказывает.
– Ближе.
Отползаю к краю.
– Ты разрешаешь мне все?
– Да, – сипло подтверждаю.
Густая тишина заполняет пространство. Я вся сжимаюсь от предвкушения наслаждения и боли.
Секунда, две… и ягодицы вспыхивают болью! Каждый удар сменяется бережным поглаживанием. Я вздрагиваю, но почти сразу же расслабляюсь. Кожа горит огнем, но вместе с тем, помимо страха, низ живота наполняется сладким томлением. Я ошеломлена собственной реакцией! С моих губ срывается предательский тихий стон, за который я тут же себя ругаю.
– Любовь моя…
Ягодицы опаляет теплое дыхание, рождая на теле приятные мурашки. Внутри все яростно протестует. Нельзя испытывать удовольствие. Нельзя!
– Расставь ножки. Да, вот так. Я сейчас сделаю тебе приятно.
Тонкая полоска трусиков сдвигается в сторону, а мокрое лоно накрывают жадные, оголодавшие губы.
Я зажмуриваюсь, пальцы хватаются за простыню в поисках опоры.
Терпи. Просто потерпи.
Кир с азартом вылизывает мою промежность, погружается языком внутрь и снова переходит на складочки. Если бы не три таблетки успокоительного, я бы уже однозначно кончила. Но я стойкая. Я держусь. Стискиваю зубы, прикусываю язык. Ни звука. Ни одного лишнего стона он от меня не услышит!
Не почувствовав нужной отдачи, Кир грубо сжимает мои бедра и тянет их на себя.
– Моя девочка хочет грубо?
– Мгм… – прорывается глухое.
Звук рвущегося пакетика – и язык сменяется глубоким и до рези болезненным проникновением. Я машинально подаюсь вперед, но крепкие лапы удерживают меня на месте.
– Голову вниз… – сдавленный приказ.
Безропотно подчиняюсь. Вдавливаюсь в подушку, поворачиваю голову вбок и приклеиваю взгляд к золотой ручке, встроенной в черный деревянный шкаф.
Просто дыши. Дыши. Раз. Два. Три…
– Я же чувствую, ты течешь от всего, что я делаю, – удовлетворенно ухмыляется Кир.
Одурманенный похотью, он ничего не замечает.
Полностью выходит, давит припухшей от возбуждения головкой на вход, размазывает мое желание, задевая клитор, и снова врезается до упора. Так мощно, аж искры сыплются из глаз. Больно. Хорошо. Больно. Хорошо…
– Я люблю тебя! Люблю тебя больше жизни, – шепчет исступленно, осыпая мою спину горячими поцелуями.
«Заткнись!» – хочется проорать, но я лишь смаргиваю накатившие слезы, уткнувшись лицом в простыни.
– Моя идеальная женщина. Сейчас будет снова грубо.
Он хватает меня за локоны, наматывает на ладонь и тянет голову назад, усиливая каждый толчок. Воздух распирает меня изнутри, вызывая давление, от которого все тело гудит.
– Стой! – стону, вырываясь. – Теперь моя очередь. Ложись! – командую я.
Мне нужна передышка.
– Рина…
– Я хочу сверху! Хочу почувствовать тебя полностью внутри!
Мое дыхание сбивается. Я выпрямляюсь, упрямо вставая на колени. Платье задирается, обнажая ягодицы и бедра. Соски почти оголены.
Между нами летят ракетные искры. Я перехватываю инициативу и, резко потянув его за руку, опрокидываю спиной на кровать. В Кирилле, очевидно, борется жадность и желание передать контроль. Он никогда не видел меня в таком амплуа, а сейчас, после всего, что произошло, он не имеет права мне отказать.
– У меня кое-что есть для тебя…
Сползаю с кровати, беру сумочку и вынимаю оттуда меховые наручники.
– Рина!
Его глаза неверяще округляются.
– Один разок, пожалуйста?.. – Хлопаю глазками, как натуральная дурочка.
Его скулы становятся резче. Я вижу эту внутреннюю борьбу. Он нехотя соглашается.
– Руки! – ехидно оскаливаюсь.
Кажется, действие таблеток начинает ослабевать. Внутренности словно через мясорубку пропустили.
Быстрыми движениями пристегиваю его запястья к подголовнику. Сползаю вниз, к налитому органу. Кончик члена скользит по влажному входу. Я дразню его: то чуть насаживаюсь, то приподнимаюсь. Сердце, бьющееся в мускулистой груди, готово вырваться наружу, а напряженные мышцы живота подрагивают от каждого моего прикосновения.
– Родная, пожалуйста, не мучай… – глухо стонет, тщетно дергая руками.
Подразнив его еще несколько секунд, я медленно на него насаживаюсь. Приподнимаюсь и снова насаживаюсь. Двигаюсь на нем как на качелях, раскачиваясь на твердом, пульсирующем во мне члене. Он глухо рычит, натягивая наручники. С каждым движением я чувствую, как уплываю. Меня уносит в забытье. Броня, которую я удерживала на успокоительных, трескается и разбивается вдребезги. По бедрам стекает предательская влага.
– Скажи, что любишь… – звучит рваным полухрипом.
Толчок. Еще толчок. Я задыхаюсь в этом бешеном ритме, не замечая, как слезы скатываются по щекам. Внутри – неистовая пульсация. Я чувствую, что и он на подходе. Мое тело подло синхронизируется с его, выгибается дугой от наплывающего оргазма. Каждая клеточка будто опущена в кипяток.
Наслаждение прорывается сквозь боль и прошибает нас электрическим разрядом. Мы сливаемся в едином крике. Наши взгляды скрещиваются. В его глазах – отчетливое раскаяние и огромная любовь. И от этого становится так мучительно больно…
С каждым вздохом сердце сжимается все сильнее, все лихорадочнее… пока не превращается в жалкий комок какого-то слепого осознания.
– Скажи… – взывает он почти беззвучно.
Его просьба отрезвляет. Я торопливо слезаю с него, избегая прямого контакта. Метнувшись к столу, я непослушными руками шарю в сумочке в поисках одной важной вещицы.