Ася Кефэ – Лед на стекле (страница 1)

Ася Кефэ

Лед на стекле

Когда дом у моря становится сценой для чужих жизней, кто первым сгорит – виноватые или те, кто слишком долго молчал?

Роман‑откровение о женщине, которая купила себе идеальную жизнь – дом, деньги, ребёнка – и слишком поздно поняла, сколько в этом чужой боли, собственной вины и разрушения, начатого её рукой.

Аннотация

Анна живёт в большом доме у моря с сыном, парализованным мужем и сиделкой, которая любит их так, будто это её семья.

Сына ей выносила суррогатная мать, мужа она когда‑то спасла, чтобы он жил и расплачивался за всё, что сделал.

В курортном городке анонимы пишут, что она «купила ребёнка и живёт на чужой боли».

Анна уверена, что хотя бы дом ей подчиняется. Пока одна ночь не превращает его в пылающий капкан, где выживают не все.

Это история о том, кто такая мать на самом деле, сколько стоит месть и можно ли жить дальше, если однажды именно ты поднесла к чужой жизни спичку.

«Перверсивную (извращенную) личность не заботит правда или ложь; для неё имеет значение лишь эффективность; кому какое дело, является ли то, что он говорит, в действительности фактом или вымыслом, покуда оно правдоподобно»

Поль-Клод Рекамье

Все события и персонажи являются вымышленными, и любое совпадение с реально живущими или жившими людьми случайно.

Глава 1

– Мама, мама, посмотри, как я могу!

– Саша, не убегай далеко, – голос женщины гулко тонул в тумане.

В парке было пустынно. В межсезонье по набережной и аллеям почти никто не гулял. Влажный воздух цеплялся за деревья, скамейки и редких прохожих.

Ворона перелетела с ветки на ветку, выбирая место поудобнее, откуда можно было бы разглядеть людей. Ей нравилось наблюдать за ними: суетливыми, спешащими, вечно чем‑то занятыми.

Ворона повернула голову. Её внимание привлекла одинокая троица: красивая женщина с грустной, отстранённой улыбкой, мужчина в инвалидной коляске – ухоженный, но с пустым взглядом, и мальчик, который то отбегал, то снова возвращался к женщине.

Женщина шла медленно, осторожно, будто боялась потревожить тишину, и подошла к замершему на дорожке мальчику.

– Она следит за нами… – прошептал он.

Мужчина тоже посмотрел на ворону. Их взгляды встретились, и ворона громко каркнула, будто прогоняя незваных гостей. Все трое вздрогнули.

Женщина ускорила шаг, подтолкнув коляску, словно стараясь уйти от настойчивого, всё видящего взгляда.

Мужчина прикрыл глаза. На лице его отразилась гримаса, он попытался что‑то сказать, но вместо этого вырвалось неопределённое мычание.

– Не волнуйся, это не по твою душу, – сквозь зубы, едва слышно произнесла женщина и поправила плед, сползший от неуклюжего движения.

Ворона. Павел, так звали мужчину в коляске, помнил её. Да, он помнил этот взгляд. Когда‑то, много лет назад, на кладбище… Тогда тоже было сыро и холодно, и чёрная птица раскачивалась на ветке, наблюдая за ним.

Сколько времени прошло? Пятнадцать лет? Или вечность? Он не любил вспоминать тот день. Но память упрямо возвращала его туда – к похоронам, к дрожащим рукам, к чувству вины, которое не отпускало до сих пор. Он попытался отогнать воспоминания, но они, как всегда, оказались сильнее.

– Я знаю, – тихо сказала женщина, не глядя на него. – Воспоминания – это твоя роскошь. Тут я бессильна.

В этот момент из‑за кустов вышла трёхцветная кошка и подошла к ним, потеревшись о ноги женщины.

– Мама, а трёхцветная кошка – это к счастью? – неуверенно произнёс мальчик, словно опасаясь, что его могут поругать.

– Да, милый. Но не для всех и не всегда, – ответила она и на секунду встретилась взглядом с мужчиной в коляске.

Очень давно, когда этого мальчика ещё не было рядом, а мужчина в коляске был энергичным и полным сил, в их доме уже жила кошка.

В тот день, когда у них появился котёнок, утро было почти смешно идеальным. На столе – льняная скатерть, накрахмаленные тугие салфетки, фарфор, натёртые до блеска бокалы, приборы по линейке. Они завтракали под тихий Синатру, неспешно ели, пили ароматный кофе и делились планами на день: у неё – выставка и встречи с дизайнерами, у него – контракт и юристы.

Правила в этом доме устанавливал он, а она их принимала и выполняла.

Сейчас, вспоминая, она только грустно улыбнулась своим мыслям. Какой же дурой она тогда была, играя по установленным правилам и изображая из себя идеальную жену‑хозяйку.

В то утро она первой заметила за окном маленького взъерошенного котёнка, прижавшего нос к стеклу.

– Ой, смотри, кто к нам пожаловал! – женщина выскочила из‑за стола и выбежала на крыльцо. Она вернулась с мокрым, дрожащим комком шерсти, бережно прижимая его к себе.

– Он же грязный, неизвестно откуда. Может, больной какой‑нибудь, – поморщился мужчина.

– Ничего, отмоем и вылечим, если надо. И это – она, а не он, – поправила женщина. – Давай её оставим, раз уж сама пришла, пожалуйста. Ну не случайно же появилась! У тебя была кошка в детстве, и у меня была кошка, мы с ними дружили… Видишь, как всё совпало, – продолжала она. – Твою звали Муркой, и мою тоже Муркой. И эту назовём Муркой!

Тогда она и подумать не могла, что именно Мурка станет тем ключиком, который приоткроет их общий ящик Пандоры.

Интересно, если бы мы тогда не взяли котёнка, всё было бы иначе? – мелькнуло у неё.

Вслух же она сказала:

– У твоего папы в детстве была кошка Мурка. Правда, дорогой? – обратилась она к мужчине и, не дожидаясь его кивка, продолжила: – К животным, как и к людям, мы привязываемся. И когда теряем – бывает очень больно.

Она вдруг рассмеялась громко, почти хрипло:

– Хотя иногда – совсем нет. Правда, Павел? Ты это лучше всех знаешь.

Мужчина знал, о чём она говорит.

Да, он помнил: у него, когда‑то была маленькая кошечка Мурка. Свою Мурку он любил. Она всегда была рядом, когда он был ребёнком. Запрыгивала ему на колени, мягко перебирала лапами и урчала, как маленький мотор.

Мать раскладывала по комнате разные куски материи, доставала яркие журналы. Объясняла, какие ткани сочетаются, а какие нет, чем отличается твид от букле, шёлк от крепдешина. Ему нравились эти занятия – и нравилось, что Мурка всегда рядом. Кошка внимательно наблюдала за яркими тряпками и упорно усаживалась ровно на тот кусок ткани, который именно в этот момент был нужен. Они с матерью смеялись. Им было хорошо.

Всё закончилось в один момент: отец с силой отшвырнул кошку ногой. Мурка зашлась в крик, заползла под стол, и они с ним – мальчик и кошка – долго сидели там, боясь выйти. А потом она просто исчезла.

Так же, как и его Мила.

Слеза выступила в уголке его глаза.

Женщина, словно почувствовав, наклонилась к нему и вытерла лицо.

– Память и слёзы – это то, что я не могу у тебя забрать, – прошептала она.

Женщина уже собиралась свернуть с аллеи, когда позади раздались шаги. Она обернулась – к ним приближался мужчина средних лет. Он остановился на почтительном расстоянии, чуть склонив голову.

– Простите, я могу вам чем‑то помочь? – спросил он, глядя на женщину, затем на мальчика и на мужчину в коляске.

Женщина настороженно посмотрела на незнакомца. Она уже привыкла к взглядам – на коляску, на мальчика, на неё. Но в этом внимании было что‑то другое: не жалость и не простое любопытство.

– Спасибо, мы справимся, – ответила она, чуть крепче сжав руку мальчика.

Саша спрятался за её спину, бросив быстрый взгляд на мужчину.

Незнакомец не настаивал, но задержался рядом, словно что‑то в этой троице не давало ему уйти. Он ещё раз улыбнулся, кивнул и медленно пошёл дальше по аллее, время от времени оборачиваясь, будто не хотел терять их из виду.

Женщина проводила его взглядом, потом, не отпуская мальчика и подтолкнув коляску, двинулась дальше по парку.

Ворона, наблюдавшая за ними с ветки, громко каркнула, словно предупреждая: чужой. Женщина снова обернулась и смотрела ему вслед, пока фигура незнакомца не растворилась в туманной аллее.

Мысль о том, что у него приятная внешность, скользнула, как тень, и спряталась где‑то глубоко.

Глава 2

Иван Сергеевич Белов – так он обычно представлялся при новых знакомствах, а для друзей оставался просто Вано – остановился, дойдя до конца аллеи.

Ему показалось, что прохладный воздух ещё хранил запах духов женщины, скрывшейся в тумане. Давно никакая встречная не оставляла после себя следа даже в его памяти, не то что в воздухе.

Он вдохнул глубже, словно пытаясь удержать аромат, и пошёл дальше, стараясь не думать о странном ощущении, которое оставила эта встреча. Но перед глазами всё равно всплывали детали: грустная улыбка женщины, мальчик с настороженным взглядом, мужчина в коляске. Все трое казались чужими в тиши старого парка.