Ася Кефэ – Лед на стекле (страница 4)

–Давайте сделаем так: через два часа я буду вас ожидать на входе в отель. Хорошо?

–Замечательно. До встречи. Мне очень интересно узнать, как же вас донимали в школе. А я расскажу вам все самые страшные истории из моего школьного детства, – произнесла она так мило, что Иван даже засомневался, стоит ли выходить в парк в поисках незнакомки или остаться здесь, рядом с этой необычной женщиной.

«Вано, не надо сломя голову нестись неизвестно куда, ты знаешь, к чему это обычно приводит», – напомнил он себе, но всё же привык доверять интуиции. А интуиция подсказывала, что незнакомка из парка стала для него тем самым упражнением для ума, которые он так любил.

Людмила грациозно встала из‑за столика. Она знала, что Иван провожает её взглядом, и, чуть заметно вильнув бёдрами, откинула рукой белые волосы.

«Да ты со мной заигрываешь», – улыбнулся Иван, наблюдая, как Людмила направляется к выходу. Отпуск обещал быть нескучным.

В раздевалке бассейна отеля людей было мало.

Анна сложила одежду и подошла к зеркалу, чтобы надеть плавательную шапочку. Она собрала волосы в тугой хвост и, подняв глаза, замерла.

«Этого не может быть», – подумала она.

За её спиной стояла женщина с совершенно белыми волосами. Такого цвета волос не было ни у кого, кроме…

Анна вдруг поймала своё отражение в зеркале: голые плечи, тугая резинка бюстгальтера – и на этом фоне чужая белая голова. Тело стало чужим и открытым, словно её застали голой там, где нельзя.

«Анна, соберись, этого не может быть. Её давно нет на этом свете, её закопали много лет назад. Тебе просто кажется», – сердце бешено стучало в груди, и она почувствовала, как ладони стали противно липкими.

В этот момент, когда мысли Анны бешено мелькали в голове, женщина за её спиной закончила переодеваться, обернулась и, посмотрев куда‑то мимо Анны, прошла в бассейн.

У Анны перехватило дыхание, в ушах загудело. Она стащила с волос шапочку и быстро вернулась к шкафчику. Хотелось поскорее скрыться от этого пустого взгляда белёсых глаз в окружении белых ресниц.

Солнечные лучи играли на багряных листьях кустарников, воздух был прозрачным и чистым, а Анне казалось, что кто‑то крепко держит её за шею – она задыхалась.

Она присела на скамейку и достала телефон:

–Филипп, мне нужно с тобой посоветоваться. Мне трудно говорить. Я сегодня здесь встретила её. Её белые глаза и белые волосы, всё как тогда. Такой внешности нет ни у кого.

Я пытаюсь не истерить, но, кажется, сейчас разревусь.

Я не знаю, что мне делать… Нет, не узнала… Да, постой, она смотрела мимо меня, хотя видела меня. Она не узнала меня…

Чего я боюсь? Филипп, не знаю…, просто мне стало очень страшно…. Да, я успокоюсь…. Я согласна с тобой, что надо взять себя в руки. Мне могло показаться, или это был человек с похожей внешностью, такое бывает… Да, ты прав. Как всегда, ты прав… Спасибо тебе…

Иван прогуливался около здания бассейна, когда заметил её. Женщина из парка. Он сразу её узнал. Сегодня она была одна, да ещё и рядом с отелем.

«Может, всё‑таки они постояльцы», – мелькнула мысль у Ивана.

Женщина сидела на лавочке, повернувшись полубоком к нему. Красивый профиль, ровная осанка, пряди каштановых волос выбивались из пучка и светились в лучах солнца. Её трудно было назвать красавицей, но всё в её образе было гармонично и притягивало взгляд.

До Ивана долетали обрывки её разговора. Голос был взволнованным. Ему показалось, что она чего‑то боится. Он попытался прислушаться, но она говорила очень тихо, и он смог разобрать только отдельные слова – что‑то про то, что она не знает, что ей делать.

«Она хорошо говорит по‑английски и, похоже, её что‑то сильно взволновало», – отметил он.

—Извините, что обращаюсь к вам, – мягко произнёс он, подходя к скамейке, когда женщина закончила разговор.

–Да, я чем‑то могу вам помочь?

Он заметил, что она вздрогнула, а в её глазах была тревога и даже страх.

—Вчера я предлагал вам помощь, а сегодня вы… – улыбнулся Иван, – мы уже встречались, я видел вас в парке вместе с сыном и… – он чуть замедлил фразу, чтобы она могла сама уточнить статус мужчины.

–С мужем, – произнесла она.

–Да‑да, я так и понял.

–У вас был какой‑то вопрос, простите, я спешу, – сказала она, вставая со скамейки.

Иван чуть растерялся. Он почувствовал себя подростком у доски, который знает ответ, но вдруг забыл выученный урок. Такое ощущение было для него необычным.

—Простите, что потревожил вас. Просто я ещё вчера хотел познакомиться с вами. Меня зовут Иван. Я остановился в этом отеле.

Она внимательно посмотрела на него долгим, изучающим взглядом, словно оценивала, стоит ли с ним говорить дальше.

—Анна, меня зовут Анна, – словно извиняясь за долгое молчание, протянула руку.

Иван дотронулся до её руки и вздрогнул. Кожа у неё была тёплой и сухой, но по пальцам будто действительно пробежал разряд.

—Я иногда бьюсь… током, – улыбнулась Анна. – Так что, если не боитесь, что вас убьёт током, завтра в парке вы нас можете встретить снова – мы гуляем каждый день, – и, быстро добавив: – Всего доброго, Иван, – она отвернулась и, не дожидаясь его ответа, пошла прочь.

Анна быстро шла по аллее парка, а мысли хаотично крутились в голове.

Женщина с белыми волосами, как призрак из прошлого. Мужчина, который вчера её испугал, – а сегодня показался достаточно интересным, с приятным голосом и какой‑то внутренней силой. Её спокойный, выстроенный мир вдруг дал трещину. Хорошо, что у неё есть Филипп – верный, преданный друг, который столько лет поддерживал её.

Она хорошо помнила разговор с Филиппом, который хоть и не изменил её жизнь, но показал то, что она не хотела замечать.

—Филипп, понимаешь, я так старалась быть хорошей и даже лучшей. Я не могла представить, что в моей жизни появится нечто, о чём я даже не подозревала. Вот ты говорил про удовольствие. А моя жизнь – не про удовольствие.

–Анна, ты так и не поняла, что удовольствие – это то, что у нас в голове. Ты не сможешь почувствовать наслаждение и радость, даже если я сейчас начну тебя ласкать и склонять к сексу. И не важно, буду я с тобой, или твой мужчина, или кто‑то другой. Ты закрылась от удовольствия ещё в юности, когда пережила унижения. Поэтому все твои отношения были короткими. Поэтому ты живёшь с мужчиной, которого не интересует секс с тобой. Пока ты не решишь проблему в своей голове, ты не сможешь почувствовать настоящее удовольствие. Всё время будешь думать, что ты этого не достойна, и стараться быть хорошей девочкой. А мужчине не нужна хорошая девочка – ему нужна женщина.

Тогда Анна решила, что это всё шутки избалованного европейца.

Сколько лет они знакомы с Филиппом – десять или уже больше – она и сама не помнила. Вот такая странная дружба между мужчиной и женщиной из разных стран.

Когда‑то, убежав из промозглой Москвы, она оказалась в сером Амстердаме, где в толчее уличного рынка потеряла сознание, свалившись на руки Филиппу.

—I don't speak Holland, – пробормотала она тогда. Анна опять улыбнулась воспоминаниям.

–You have fainted. Are you okay?

Она не помнила, как попала в его дом. Он приготовил бутерброды с томатом и базиликом.

–Выглядит неплохо. Это томаты с базиликом?

–Да, коронное блюдо холостяка, – он беззаботно улыбнулся.

Филипп казался таким открытым, дружелюбным и… понимающим. Он рассказывал какие‑то глупые шутки, которых она не понимала, строил рожицы, пытался её как следует накормить, чтобы потом, как он говорил, её зажарить и съесть.

Тогда она первый раз за много дней начала смеяться. Оказывается, это легко – надо только отпустить вчерашний день, не думать ни о чём.

—Держи, поможет, – Филипп протянул умело скрученный косяк.

–От чего?

–От душевной хвори. Это не лечит, но облегчает состояние. Что у тебя случилось?

–Я обнаружила много женской одежды, преимущественно моей, женский парик и много чего ещё у своего мужчины. И нет, это не для любовницы, это было для него самого.

–Хммм… Имеет право. Почему тебе так горько?

–Знаешь, а я бы тоже хотела знать, почему мне так горько. Получается, что он живёт так, как ему хочется, а что остаётся мне? Но это же неправильно, так жить… стыдно.

–Странно. Ты так говоришь, будто твоя жизнь ничего не стоит. Вы все русские такие патриархальные? Мы к таким вещам относимся проще.

Филипп подошёл, потрепал её по голове.

–В тебе столько же боли, сколько и любви, поэтому ты не можешь найти место себе в этом мире. Ты как будто потерялась.

–Потерялась, – прошептала Анна. – Прости меня, я тут изливаю тебе душу, а уже поздно. Ты прав, я случайный прохожий в твоей жизни, ещё один больной в твоей практике. Вызови такси, пожалуйста.

–У меня есть предложение: оставайся сегодня у меня. Я лягу в гостиной, а тебе, так и быть, как очень больной, отдам спальню. А завтра подумаем над твоей болезнью.

Да… как же давно это было и сколько всего произошло с их знакомства, а он всегда расставляет всё по своим местам, как якорь, который не позволяет сорваться в бездны боли прошлого. Анна почувствовала, что её утреннее волнение постепенно уменьшилось.

«Я должна перестать шарахаться от каждой тени, даже если это тени тех, кого я не хочу вспоминать. И надо перестать дёргать Филиппа по поводу и без, у него и без меня забот достаточно», – произнесла она.