Ася Кефэ – Лед на стекле (страница 3)

– Да. Надеюсь, завтра будет солнечно, и мне станет легче. Дом сегодня на тебе. Как Саша, поел? Всё хорошо?

– Не волнуйся, всё хорошо. Знаешь, Саша сегодня какой‑то взволнованный. Рассказывал про ворону и мужчину в парке. Он даже испугался. Он у нас нежный мальчик, – в голосе Наташи прозвучали тёплые нотки.

– В парке туман был. Подошёл мужчина, предложил помощь. Я и сама не ожидала, даже растерялась. Привыкла к тишине и одиночеству.

– Да, сейчас людей почти нет. И Павел Петрович что‑то нервный сегодня, я как стала его обтирать, так кричать начал.

– А ты парик не забыла надеть?

– Ну что ты. Я всё делаю, как мы проговаривали, – Наташа чуть обиделась. – Всё чётко по указанию.

– Хорошо. Наташа, спасибо тебе. Ты мне очень помогаешь. Присмотри за мной, чтобы я не уснула в ванной случайно.

Анна с трудом дошла до ванной. Аромат лаванды и полыни успокаивал. Вода мягко обволакивала тело.

– Деточка, так долго нельзя, – раздался в голове голос матери. – Наглотаешься воды, превратишься в рыбку и будешь жить в ванной.

Сменился голос.

– Деточка, ванна – один из первых этапов удовольствия, которое узнаёт девушка, – в воспоминании рядом с ванной сидел отец на стульчике. – Сила женщины велика, и если умело ей пользоваться, можно покорить немало мужских сердец и выбрать себе достойного спутника.

– Вот послушай, что я тебе расскажу про знаменитую Клеопатру, которая правила Египтом ещё в первом веке до нашей эры…

Она хорошо помнила эти истории про египетскую царицу, владеющую искусством обольщения.

– Если хочешь, деточка, чтобы мужчины любили тебя, нужно в первую очередь самой себя полюбить. Беречь своё тело, ухаживать за ним. Это твоё сокровище, – продолжал звучать голос отца.

Да, Анна хорошо помнила, как отец рассказывал ей про удовольствия и женское тело.

Рука скользнула вниз по собственному телу. Теплая волна наслаждения накрыла её – тихого, чувственного. При всей заскорузлости жизни тело ещё помнило, что оно может хотеть удовольствия.

Анна поднялась из воды. Пена покрывала её наготу. Она переступила через край и остановилась напротив зеркала. Отражения не было видно – пар полностью закрыл стекло. Капли воды стекали по коже, но брать полотенце не хотелось. В ванной было жарко, и она всем телом прижалась к прохладной поверхности зеркала.

Постояв так несколько минут, она отступила, глядя на отпечатавшийся на зеркале контур. Потом протёрла круг и посмотрела себе в глаза. Рука снова скользнула ниже; сквозь полузакрытые ресницы она видела, как беззвучно открывается рот, как мощно содрогается тело. Взгляд застыл в одной точке. Всего несколько мгновений – и этот миг так сладок…

– Ты давно не заводила романы, подруга, – сказала Анна своему отражению.

Голова больше не болела.

Она соорудила на мокрых волосах чалму из полотенца, накинула махровый халат и вышла из ванной.

На столике стоял чай, приготовленный Наташей. Анна сделала глоток.

Наташа была с ней уже больше двух лет и фактически сняла с Анны все бытовые заботы. Когда‑то давно, в другом доме, у неё тоже была надёжная помощница, и Анна научилась держать прислугу рядом так, чтобы они полностью растворялись в жизни дома, но не чувствовали себя членами семьи, и при этом контролировать каждый шаг, который здесь делался.

Она отправилась по дому.

Как всегда, начала с дальней комнаты – с самой нежеланной части ритуала, то, что лучше сделать и забыть.

Комната была в старой части дома, которую Анна оставила как служебную пристройку. Она приоткрыла дверь.

Обстановка разительно отличалась от остального дома, словно здесь время остановилось в советской эпохе. Выцветшие обои, облезлый линолеум, сервант пятидесятых годов. Комната напоминала приют. В центре стояла коляска. Мужчина во сне улыбался.

«Похоже, Наташа опять не смогла уложить его в кровать. Видно, и правда шумел сильно. Надо увеличить дозу успокоительных», – подумала Анна.

– Павлуша, Павлуша, проснись, посмотри, какое платье я сегодня сшила, – голос матери нежно обволакивает.

– Павлуша, посмотри на меня. Как у меня получилось? Тебе нравится?

Мамины руки то взлетают, как у балерины, то поглаживают лиф нового платья. Его мама – чудо как хороша, самая красивая мама на свете. Сегодня она в приподнятом настроении, не такая, как в те дни, когда на неё накатывала вялость и апатия, и она могла часами сидеть на кровати, уставившись в стену немигающим взглядом, от которого становилось жутко.

Сегодня мама – принцесса, фея, волшебное создание. Пыльно‑розовое платье, яркий румянец на щеках, белый жемчуг на шее такой же белый, как её волосы.

Павлуша пытается протянуть к ней руки, но чудесное создание исчезает так же внезапно, как появляется, увлекая его в черноту пустых снов.

Анна ещё немного постояла в дверном проёме, глядя на спящего мужчину. Её лицо оставалось совершенно спокойным, без единой эмоции – словно она смотрела не на человека, а на предмет мебели: ненужный, забытый, давно ставший частью интерьера.

Она прикрыла дверь и вернулась в основную часть дома. Здесь она чувствовала себя настоящей хозяйкой.

Этот дом она создала сама, наполнив его уютом, красотой и покоем. Дом стоял в центре города, чуть в стороне от шумной дороги, и когда‑то принадлежал нескольким семьям. Он был в плачевном состоянии, и выкупить его у прежних владельцев оказалось несложно.

Анна хорошо помнила, как Павла буквально выворачивало наизнанку, когда она впервые привезла его сюда.

Когда‑то давно в одной из этих комнат жили он, его больная мать и отец. Павел никогда не рассказывал о своём детстве. Слишком тщательно он создавал безупречный статус, чтобы кто‑то заподозрил в нём тёмное прошлое: когда‑то его отец забил мать насмерть на его глазах.

С тех пор Павел жил по единственному правилу: существует только то, что здесь и сейчас. Мгновение, миг, вспышка удовольствия. Он выстроил вокруг себя целую религию наслаждения, где всё – от идеально подобранной ткани на пиджаке до самых потаённых развлечений – должно было приносить удовольствие. В этом мире не было места воспоминаниям, только тщательно выстроенный порядок, где каждый предмет, каждый человек, даже чувства подчинялись его закону наслаждения.

Но это было давно. А сейчас, в этом доме, прошлое догнало его и поглотило, замуровав в старой комнате, в инвалидной коляске.

Анна прошла в комнату Саши – он тоже спал. Она постояла над кроваткой, осторожно погладила сына по голове.

– Спи, малыш. Пусть твои сны будут спокойными, – прошептала она, задержав ладонь на его мягких волосах.

Глава 4

—Доброе утро, – голос Людмилы звучал бодро и радостно.

–Доброе утро, – так же энергично ответил Иван.

За окном, сквозь остатки тумана, пробивались первые солнечные лучи.

–Вы в бассейне тут уже были?

–Да, успел до завтрака.

–А я после, – Людмила улыбнулась. – Сегодня долго спала, тут очень хорошо спится, – она ещё раз улыбнулась.

Иван отметил, что сегодня она выглядит иначе, чем в первый день знакомства. Без косметики она была совсем блеклой, но пышные белые волосы, высоко зачёсанные наверх над лбом, делали её похожей на портреты старинных мастеров.

—Вы меня рассматриваете? – усмехнулась Людмила, видя изучающий взгляд Ивана.

–Простите. Если честно, да. У вас очень необычная внешность, но вам, наверное, про это часто говорят.

–Да, поэтому не смущайтесь, я привыкла к тому, что меня разглядывают.

–Вы действительно привлекаете взгляд, – добавил Иван.

–Ой, – она засмеялась, – вы не поверите, сколько я насмешек прошла в детстве и юности из‑за этой красоты. Это сейчас я стала считать белые ресницы и брови необычным, а когда‑то сильно комплексовала.

–Понимаю, – ответил Иван. – Я тоже в детстве был предметом насмешек в школе.

–Вы? Не может быть.

–Может, ещё как может.

–Ну вот, у нас уже появились общие темы для разговора.

–Я надеюсь, что это не единственная тема, о которой мы можем поговорить, – добавил Иван.

–Я тоже на это надеюсь, – чуть игривей, чем раньше, ответила Людмила.

Иван заметил этот небольшой намёк и внутренне улыбнулся: да, он умел нравиться женщинам и располагать к себе.

«Ты не против лёгкого флирта, это хорошо», – подумала Людмила, а вслух произнесла:

–Тогда я с удовольствием продолжу наше общение. Я после бассейна совершенно свободна, если у вас нет планов, я вас могу пригласить на прогулку по парку.

Иван помнил, что хотел прогуляться сегодня в парке в надежде встретить вчерашнюю троицу, привлёкшую его внимание. Он посмотрел на часы.