Ася Исай – Измена. Подарок для бандита (страница 17)

— Это... свидетельство о рождении ребенка?

— Да. И результаты теста ДНК. Аврора — моя дочь. Я ее биологический отец.

В зале повисает мертвая тишина. Я не могу пошевелиться, не могу дышать. Что? Как? Мысли путаются, в ушах звенит. Поворачиваю голову, смотрю на Мирона — он смотрит на судью, профиль четкий, решительный.

Первым приходит в себя Рома. Его лицо из красного становится багровым, потом белым.

— Что... что за бред? — выдавливает он. — Это моя дочь! Моя!

— У вас что, тоже есть подтверждающие документы по этому поводу? — судья поднимает бумаги, — Тест ДНК проведен в сертифицированной лаборатории, результат 99,9% совпадения.

Елизавета Павловна медленно поворачивается к сыну. В ее глазах я вижу понимание, потом презрение.

— Роман, — ее голос холоден как лед. — Ты знал?

— Мама, я... это не... — Рома мечется взглядом между матерью и судьей. — Это подделка! Это...

— Достаточно, — судья стучит молоточком. — Учитывая новые обстоятельства, суд не видит оснований для удовлетворения иска. Ребенок остается с матерью и... отцом. Заседание окончено.

Все происходит как в замедленной съемке. Встаю на ватных ногах. Петр что-то говорит, хлопает по плечу — кажется, поздравляет. Елизавета Павловна выходит из зала, не глядя на сына. Рома стоит посреди зала, потерянный, разбитый.

Мирон берет меня под руку, выводит из зала. Коридор кажется бесконечным. Ноги заплетаются. На улице хватаю ртом воздух — в зале было душно, а здесь свежо, пахнет дождем.

— Мирон, — поворачиваюсь к нему. — Что это было? Как... почему ты...

Он смотрит на меня долго, потом отводит взгляд.

— Поехали домой, — говорит тихо. — Аврора ждет. Потом поговорим. Обещаю, все объясню. Но не здесь, не сейчас.

Киваю. В голове все еще туман. Но одно я знаю точно — мы выиграли. Аврора остается со мной. С нами. И этот странный, загадочный человек рядом со мной только что спас нас. Снова.

Аврора в безопасности. Все остальное подождет.

Глава 11

Утреннее солнце проникает сквозь тонкую ткань занавесок, рисуя на паркете длинные золотистые полосы. Встаю раньше обычного.

Вчера так и не удалось поговорить с Мироном. Аврора раскапризничалась. Решаю пойти к нему прямо сейчас.

Дверь в его спальню приоткрыта. Толкаю её, и сердце сжимается — постель не смята. Подушка лежит ровно, покрывало натянуто аккуратно, будто никто не спал. Самого Мирона нет.

Прохожу в гостиную. На журнальном столике — его кружка с остывшим кофе. Беру её в руки — холодная керамика обжигает пальцы своей прохладой. На дне — темная гуща, похожая на засохшую кровь. Когда он успел уйти? Ночью? Ранним утром?

Аврора просыпается в своей кроватке, и я спешу к ней, стараясь отогнать тревожные мысли. Её теплое тельце прижимается ко мне, маленькие пальчики цепляются за волосы.

Телефон лежит на кухонном столе как черный немой упрек. Беру его дрожащими пальцами, набираю номер. Длинные гудки отдаются в ухе пульсацией крови. Голосовая почта. Снова и снова.

"Мирон, где ты? Позвони, пожалуйста. Я волнуюсь."

Голос срывается на последнем слове. Аврора смотрит на меня большими глазами, будто чувствуя мою тревогу. Глажу её по головке, шелковистые волосики щекочут ладонь.

К полудню приходит сообщение. Руки трясутся, когда открываю его:

"Уехал по делам. Всё в порядке. Не волнуйтесь."

Перечитываю снова и снова. Холодные, отстраненные слова. Просто констатация факта, будто он сообщает о погоде.

День тянется бесконечно. Каждую минуту ловлю себя на том, что прислушиваюсь — не звучат ли шаги на лестнице? Не хлопнула ли входная дверь? Но дом молчит, окутанный плотной пеленой ожидания.

Вечером купаю Аврору. Теплая вода плещется в маленькой ванночке, пена от детского шампуня пахнет ромашкой. Дочка смеется, хлопая ладошками по воде, брызги летят во все стороны. Обычно это заставляет меня улыбаться, но сегодня я лишь машинально вытираю капли с лица.

Пытаюсь занять себя домашними делами. Мою посуду, протираю пыль. Звонок телефона разрывает тишину. Бросаюсь к нему, сердце колотится где-то в горле.

— Мирон?

— Это его мать, — голос холодный, отстраненный. — Вы знаете, где мой сын?

— Нет, он... он уехал по делам.

— По каким делам? — в её тоне слышится подозрение. — Он не отвечает на мои звонки уже два дня.

— Мне он тоже не отвечает, — признаюсь я, чувствуя, как голос дрожит.

— Что вы с ним сделали? — вопрос бьет наотмашь.