Ася Исай – Измена. Подарок для бандита (страница 16)

— Завтра, — заканчивает разговор женщина. — Будьте дома.

Телефон падает на стол с глухим стуком. Я сижу, не в силах пошевелиться. В голове пустота. Только одна мысль бьется, как пойманная птица. Они хотят забрать Аврору. Они хотят забрать мою девочку.

— Эй, — Мирон берет меня за руку. Его ладонь теплая, сухая. — Все будет хорошо. Ты слышишь? Им не к чему придраться. Дом в порядке, документы в порядке, Аврора ухожена и счастлива. Это просто проверка.

Киваю механически, но внутри все сжимается от страха. Ночь проходит без сна. Встаю, проверяю Аврору — спит. Иду на кухню, пью воду. Снова ложусь. И так до утра.

Ровно в шесть звонок в дверь. Я открываю — на пороге две женщины. Одна полная, с добрым лицом, вторая — худая, с острым взглядом.

— Здравствуйте, — говорю, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Проходите.

Они входят, осматриваются. Я вижу, как меняется выражение их лиц. Дом Мирона — это не съемная квартира. Это большой, уютный дом с камином в гостиной, с игрушками, аккуратно сложенными в корзину у дивана. На стенах семейные фотографии — я удивляюсь, увидев там и наши с Авророй снимки. Когда Мирон успел их повесить?

— Где ребенок? — спрашивает худая.

— В своей комнате, — отвечаю.

Проверка длится недолго. Женщины осматривают дом, заглядывают в холодильник — полный продуктов. Проверяют детскую — идеальный порядок. Спрашивают документы — Мирон предусмотрительно подготовил целую папку.

— Что ж, — полная женщина улыбается. — Все в порядке. Извините за беспокойство. Видимо, кто-то пошутил.

— Бывает, — кисло добавляет худая. — Люди иногда используют органы опеки для сведения личных счетов.

Они уходят. Я закрываю дверь и прислоняюсь к ней спиной. Ноги подкашиваются от облегчения. Мирон подходит, обнимает — просто по-дружески, поддерживая.

— Видишь? Все хорошо, — говорит он. — Но это только начало. Через неделю суд.

Неделя пролетает в подготовке. Петр приезжает почти каждый день. Мы часами сидим за столом, разбираем документы, готовим возражения.

— Главное — не нервничать, — повторяет Петр, поправляя очки. — Отвечать четко, по существу. Не вступать в эмоциональные перепалки. Факты, только факты.

День суда. Утром не могу заставить себя позавтракать. Желудок сводит от нервов.

— Ты красивая, — говорит Мирон, когда мы садимся в машину. — И сильная. Справишься.

Здание суда встречает холодом казенных стен. Мрамор под ногами гулко отзывается на каждый шаг. В воздухе витает запах старой бумаги и чего-то затхлого. Люди снуют туда-сюда с озабоченными лицами.

Захожу — и сердце падает. У дальней стены стоит свекровь. Елизавета Павловна — женщина-монумент в черном костюме, с идеальной укладкой и холодными глазами. Рядом с ней... Рома. Он выглядит жалко. Помятый костюм, небритое лицо, взгляд побитой собаки. Он стоит чуть позади матери, словно прячется за ее спиной.

Занимаем места. Петр раскладывает документы, что-то шепчет мне на ухо, но я не слышу. Все внимание приковано к Роме. Он не смотрит на меня, уставился в пол. В нем не осталось ничего от того мужчины, которого я когда-то любила.

Входит судья — женщина средних лет со строгим лицом. Начинается заседание.

Адвокат свекрови — молодой амбициозный тип в дорогом костюме — встает первым.

— Ваша честь, моя доверительница обеспокоена условиями, в которых находится ее внучка. Мать ребенка ведет неустроенный образ жизни, скитается по съемным квартирам, не имеет постоянной работы. При этом моя доверительница готова предоставить ребенку все необходимое — стабильный дом, хорошее образование, полноценную семью.

Каждое слово бьет как пощечина. Я сжимаю кулаки под столом, ногти впиваются в ладони. Петр кладет руку мне на запястье — успокаивает.

— Слово защите, — говорит судья.

Петр встает, поправляет очки. Его голос звучит уверенно, четко:

— Ваша честь, все обвинения беспочвенны. Вот заключение органов опеки, проводивших проверку на прошлой неделе. Ребенок находится в прекрасных условиях, в собственном доме, а не в съемной квартире. Вот справка о собственности. Вот характеристики из поликлиники, подтверждающие, что девочка развивается нормально и здорова.

Он выкладывает документ за документом. Лицо адвоката свекрови мрачнеет. Елизавета Павловна сжимает губы в тонкую линию. И тут взрывается Рома. Вскакивает, лицо красное от злости:

— Ах ты сука! Мою дочь решила у другого мужика спрятать? Думаешь, я не знаю, что ты там с ним вытворяешь?

— Ответчик, сядьте! — судья стучит молоточком. — Еще одна выходка — удалю из зала!

Но поздно. Мирон уже встает. Медленно, спокойно. Достает из внутреннего кармана пиджака конверт.

— Ваша честь, — его голос звучит ровно, но я слышу в нем сталь. — Я хотел бы передать суду эти документы. Они прольют свет на ситуацию.

Судья кивает. Секретарь забирает конверт, передает ей. Женщина открывает, читает. Ее брови ползут вверх.