Ася Исай – Измена. Подарок для бандита (страница 14)
— Ты же хотел, чтобы мы исчезли! — выплевываю слова как горькие пилюли. Они царапают горло, оставляя привкус желчи. — Ты сам нас выставил из дома!
Комната кажется слишком маленькой. Стены давят, потолок опускается ниже. Хочется распахнуть окно, глотнуть свежего воздуха, но боюсь простудить Аврору.
— Я погорячился. — Теперь в его голосе звучит фальшивое раскаяние. Я столько раз это слышала. После каждой ссоры, после каждого скандала. — Алина — это несерьезно. Ты же знаешь меня.
Знаю. Думала, что знаю. Много лет я верила каждому его слову, каждому обещанию. Строила планы, мечтала о будущем. Рожала ему дочь. А все оказалось ложью, дешевой подделкой под семью.
— Я не хочу тебя больше слышать. — Пальцы сжимают телефон так сильно, что белеют костяшки.
— Вера, не вешай трубку! — голос срывается на крик. Маска слетает мгновенно, обнажая истинное лицо. — Ты зачем полицию на меня натравила, сука? Меня с работы уволили! Тебе денег жалко, что ли?
Уволили. Ну конечно. В их конторе с репутацией строго — любой скандал, и ты за дверью. Престижная юридическая фирма, солидные клиенты. А тут полиция, заявление о хищении, проверки. Никто не захочет иметь дело с юристом, которого подозревают в краже.
Должна ли я чувствовать вину? Наверное. Но чувствую только холодное удовлетворение. И страх. Потому что безработный Рома — это Рома злой, мстительный, непредсказуемый.
— Это деньги твоей дочери! — кричу в ответ, забыв о спящем доме. Голос эхом отражается от стен маленькой комнаты. — Ты ни разу даже не спросил, как она! Месяц в реанимации! Месяц между жизнью и смертью! А ты... ты...
Слова застревают в горле. Слезы душат, но я не позволю себе плакать. Не сейчас. Не при нем.
— Да плевать мне! — он уже не сдерживается. Слышу, как что-то грохнуло на его стороне — наверное, ударил кулаком по столу. Или швырнул что-то. — Мать требует внучку. "Единственная наследница! Не отдам чужим людям!" Бабка совсем из ума выжила. У нее дом в центре. А мне нужна моя свобода! Забирай заявление, слышишь? Немедленно!
Трубка замолкает. Короткие гудки бьют по ушам, как пощечины.
Сижу, уставившись в темный экран. В отражении вижу свое лицо — бледное, с темными кругами под глазами, растрепанные волосы торчат во все стороны. Выгляжу как привидение. Чувствую себя так же — будто меня нет, будто я растворяюсь, исчезаю.
Аврора хнычет — я слишком сильно ее сжимаю. Мои руки дрожат, передавая ей тревогу. Ослабляю объятия, глажу по спинке круговыми движениями, как учили в больнице. Раз-два-три-четыре, вдох-выдох, успокойся.
"Плевать мне".
Эти два слова крутятся в голове, как заезженная пластинка. На родную дочь плевать. На крошечную девочку, которая месяц боролась за жизнь.
Плевать. Неужели все, что "до" было игрой? Неужели можно так притворяться?
Телефон вибрирует снова. На экране всплывает уведомление — сообщение в мессенджере. От Ромы. Вложен документ.
Не хочу открывать. Знаю, что ничего хорошего там быть не может. Но пальцы сами тянутся к экрану.
Файл загружается медленно. Индикатор ползет неспешно — интернет здесь слабый. Десять процентов. Двадцать. Пятьдесят. Сердце колотится где-то в горле. Ладони влажные от пота — приходится вытереть их о пижамные штаны.
Наконец, появляется текст. Официальный бланк. Исковое заявление в районный суд.
"Об определении места жительства несовершеннолетнего ребенка с отцом и о лишении матери родительских прав".
Комната начинает вращаться. Буквы расплываются, сливаются в черные пятна. Не может быть. Это какая-то ошибка. Это сон. Кошмар.
Читаю снова, медленно, по слогам, как первоклассница.
"...ответчица Петрова Вера Андреевна не имеет постоянного места жительства... не имеет стабильного дохода... не может обеспечить ребенку надлежащие условия... страдает послеродовой депрессией, что подтверждается свидетельскими показаниями... создает угрозу жизни и здоровью ребенка..."
Она моя. Моя дочь. Моя кровиночка. Как он мог даже подумать?
Аврора открывает глазки — темные, почти черные, как у всех новорожденных. Смотрит на меня серьезно, сосредоточенно, будто понимает, что происходит что-то важное. Ее крошечная ручка выбирается из пеленки, пальчики сжимаются и разжимаются, ища опору. Вкладываю в ее ладошку свой палец — она хватает его с удивительной силой. Хватательный рефлекс. Инстинкт. Держаться за маму, не отпускать.
— Никому тебя не отдам, — шепчу, уткнувшись носом в ее макушку. Пахнет молоком и чем-то неуловимо родным, своим. — Слышишь? Никому. Ни папе, ни бабушке, никому. Ты моя девочка. Моя Аврора.
Телефон вибрирует снова. Еще сообщение от Ромы: "У тебя два дня, чтобы забрать заявление из полиции. Иначе суд решит не в твою пользу. Мама уже наняла лучших адвокатов."
Закрываю глаза. В голове пусто, как в выжженной пустыне. Только одна мысль бьется, как пойманная птица: "Не отдам. Не отдам. Не отдам."
Мне придется бороться за самое дорогое, что у меня есть. За мою Аврору. За мою утреннюю зарю.