Ася Фуллер – Змееловы из Парансана (страница 1)
Ася Фуллер
Змееловы из Парансана
© Фуллер А., 2026
© Мин А. (
© Звонцова Е., иллюстрация на форзаце, 2026
© Мосунова А. (
© ООО «Издательство АСТ», оформление, 2026
Из тысячи встреч, разговоров и столкновений непременно будет одна такая встреча и одно столкновение, которые вкупе создадут благоприятный случай, и, умело воспользовавшись им, человек сможет опрокинуть все препятствия на пути к своей цели, выполнив тем самым предопределение.
Пролог
Какого черта они такие огромные?! Какого черта они с лапами?! Когда нас уверяли, что тут есть змеи и они безопасны, я думал, это ужи, а не драконы со змеиными мордами.
Черные волны облизывали борта парусного корабля. Вдали виднелся городок, весь разрушенный: зеленая деревянная церковка без купола, будто кто-то срезал его гигантским ножом, и обрубки жилых домов.
По скале ползли коричневые пятна. Майор Фрост представил, как кровь льется по узким, хорошо знакомым улицам до обрыва, а потом стекает в океан, и подавил приступ тошноты. Сойти на берег Фрост так и не смог.
– Майор, простите… Вы ведь отсюда? – Минхи нарушил тишину. – Это ваша… родина?
– Да, рядовой, – прохрипел в ответ Фрост, убрав в чехол курительную трубку. Порыв ветра забрался ему под дубовый шерстяной ханбок[1], на нос шлепнулась колючая капля. – Нью-Сибирск.
Минхи отвел взгляд от скалы.
Город был жив еще вчера. А сегодня его не стало.
Вечером Нью-Сибирск подал сигнал бедствия: надрывающийся колокол услышали в прибрежном Шэне, и новости тут же разнеслись по Северному материку.
«Змеи, змеи, змеи на Юге, – кричали мальчишки на рынке, когда майор Фрост под конец дня пришел за кимчи и картошкой. – У самой границы! Через Срединный пролив! Их десять! Никто не отправил помощь!»
Майор знал: помогать уже поздно. Город, где нет погранслужбы, где остались только рыбаки, пекари и их старые жены, обречен.
Он был обречен еще сорок лет назад. Тогда из леса вышли двенадцать змей – краснохвостых, лютых, охочих до крови. Часто во сне майор видел одну и ту же картину – старший брат, Нико, держит его над обрывом:
Сашка был сильный, жилистый и греб. Через несколько часов его, полумертвого, нашло торговое судно и увезло на Север. Тогда половина Нью-Сибирска уцелела – змеи, напившись крови, отступили обратно в лес. А Сашке в интернат при Горной военной школе пришло сухое письмо:
Так мальчишка с Южного материка стал северянином – и сиротой.
– Домой, майор? – спросил Минхи. – Наши вернулись, говорят, нет там живых, одни трупы. – И еле слышно добавил: – Простите.
Майор Фрост сделал два шага вперед, скрипнув жесткими сапогами. Опустил глаза, зачем-то пытаясь рассмотреть, что скрывается за масляно-черной толщей. Вода, напившаяся змеиного яда и крови, шипела и убаюкивала. Пройдет не меньше месяца, прежде чем она снова станет чистой и можно будет ловить рыбу.
– Да, – ответил Фрост. – Домой.
В этот момент из набежавшей волны вынырнула тонкая ручка. Вынырнула – и тут же исчезла. Фрост подумал было, что показалось, но ручка мелькнула вновь, а следом за ней – синюшное детское личико.
– Мертвый? – с сомнением произнес подошедший Минхи. Он тоже пытался вглядеться в черноту воды.
Конечно мертвый. Слишком много времени прошло, слишком далеко от берега, слишком загаженная ядом вода, в которой, как в болоте, вязнут конечности. Разумеется, мертвый, он же весь синий.
Что было бы с Фростом, если бы те торговцы на кораблике, нагруженном бутылками соджу, не разглядели бы его в черной воде? Что было бы, если…
– Вытаскивайте.
– Есть, майор.
Трое солдат-погранцов запрыгнули в шлюпку, и Фрост отвернулся. Он стоял так минут десять, стараясь не прислушиваться и не гадать.
Шумный всплеск, удар и наконец звук канатов, поднимающих лодку.
– Майор…
Минхи бережно положил маленького утопленника на мокрую палубу. Разорванное когтями плечо. Волосы, закрывающие лицо – так, что видны только плотно сжатые губы. Сорочка, пропитанная кровью вперемешку с ядом. И кисло-горький, тошнотный запах – такой бывает только у змеиных жертв.
Солдаты стояли поодаль не шевелясь.
– Земной пророк Донсу, земной пророк Макото… – забормотал Минхи.
– Брось молитвы, рядовой, – с раздражением осадил его Фрост.
Он присел на корточки перед утопленником, откинул с серо-голубоватого лба липкие темные пряди. Девочка. Лет десяти. Может, ее, как и Фроста сорок лет назад, скинули со скалы. Может, она, не удержавшись, полетела в воду, когда тварь напала у обрыва. Может, и прыгнула.
Во всяком случае, девчонка с обезображенным плечом не сдавалась. Плыла дальше и дальше от берега, превозмогая боль.
Дернувшись от вони, майор прижал ухо к костлявой детской груди. Тишина, тишина и потом один слабый, вымученный удар, а за ним еще два.
– Живая. Яду сюда.
Минхи замешкался. Майор знал: сложный, сомнительный приказ.
Большой глоток яда, добытого из змеиного сердца, убивал. Капля – лечила аспидову лихорадку, вспыхивающую то тут, то там на обоих материках. Бледная, влажная кожа, кашель, жар под сорок и – первый признак – чернеющие губы и ногти: одни мучились месяцами, вторые сгорали за ночь. Города превращались в кладбища. Дети, рослые мужики – закапывали семьями. Помочь мог только яд.
Но у девчонки не было лихорадки – не смогла бы плыть. А от змеиных когтей яд не спасал.
Нет, такие случаи были. Редко, по неизвестной врачам причине, люди, покромсанные змеями, получив дозу, тоже выздоравливали. Но Фрост знал лишь одного человека, которому яд помог, – этим человеком был он сам. Сотню – кому не помог. В той проклятой сотне одиннадцать лет назад оказался генерал Акира Сато – наставник в военной школе, заменивший и брата, и деда, и вообще все.
Так стоит ли тратить ценное лекарство на того, кто точно уже не жилец?
– Рядовой, яду, – нетерпеливо повторил Фрост.
– Есть.
Минхи присел рядом, пальцем оттянул девчонке нижнюю губу и с трудом влил каплю яда из крошечного пузырька с пипеткой. Солдаты негромко загудели. Майор продолжал вглядываться в сине-серое лицо со сведенными в гримасе бровями. У детей не должно быть таких лиц.
Минхи искал пульс на тонкой шее с черными линиями вен.
– Теплеет, майор, – произнес он ошарашенно, отдернув руку, как от огня.
Кожа утопленницы медленно розовела. Губы разомкнулись, и из них вытекла струйка воды.
– Земные пророки явили чудо! – воскликнул кто-то из погранцов, и остальные радостно завопили в ответ.
Девчонка закашлялась, выплевывая воду, и разомкнулись воспаленные глаза.
Глава 1. Белый человек
Пограничники. Я решил называть нас так. Мне нравится это слово из прошлой жизни.
Будка стояла у самого склона. Кругом лежал снег, такой белый и искристый, что у Риви заслезился глаз. Наверху виднелись елки – злые, будто утренние дозорные, – верхушками подпирающие глянцевое голубое небо.
– Ну скажите, хорошо ведь у нас на Севере-то, лейтенант? – пробасил пограничник. – Даже воздух другой. Не то что на Юге вашем.
Окошко в будке было высоко, над макушкой Риви. Он мог видеть только кусок серого ханбока и волосатую руку, листающую его документы: бумагу Южной погранслужбы с печатью об увольнении, приписное на реджийском и паспорт с отметкой о римском гражданстве.
Поэтому и приходилось смотреть ниже – на росчерк огромных, продравших железо когтей на стене будки. Слева на снегу странным узором застыли брызги крови. Неизвестная птица, с коротким криком бросившись в сугроб, вытащила трофей, по виду – кишки.
– На Севере? Хорошо, – сказал Риви, задумчиво проводив птицу взглядом.
Из окна высунулась рука с документами. Риви кое-как удержал приписное и сунул в нагрудный карман, где перекатывались два бутылька граппы. Башка кружилась. Граппа покалывала на кончике языка.
– Только вот козлов у меня совсем нету, лейтенант. Пятерых наши вчера забрали, а троих сожрали, падлы. На козле бы вмиг до Парансана домчали.
– Я пешком, – процедил Риви, со злостью подумав про мокрые ноги и лысый китель.