Ася Фуллер – Змееловы из Парансана (страница 4)

Риви с удивлением разглядывал домишки-ханоки с загнутыми вверх глиняными крышами, укрытые снегом деревья, прилавки с картофельными булками и острой свининой. Узкие улицы, брусчатка под слоем снега – все вокруг было маленькое, яркое, одноэтажное, будто аккуратно вырезанное из бумаги. Но при этом удивительно живое и не похожее на южные города: строгие, желтые, разделенные на ровные квадраты площадей и кварталов.

И люди в Парансане тоже были другие.

Риви смотрел на лавочников в смешных широкополых шляпах, домохозяек с корзинами стираного белья, сгорбленных стариков, мальчишек, кидающих друг в друга снег.

Как странно, думал он.

Риви родился в Риме, деревеньке, где на одного жителя приходилось две коровы, служил в большом Реджо и северян – черноволосых, с раскосыми глазами-миндалинами – раньше видел только в тюрьме и на рынке. Они очень походили на самого Риви, – если б не его веснушки на носу, обгоревшая на южном солнце кожа и волосы, отливающие красным деревом.

При виде всадников домохозяйки и лавочники склоняли головы в поклоне. Взгляд прохожих скользил по Риви вопросительно, но в целом равнодушно.

– Вот и храм земного пророка Донсу. – Ким указал на зелено-красное здание с каменной лестницей и статуями драконов. – Там хранятся обломки великого корабля, на котором Донсу приплыл по звездному морю, и книга воспоминаний. Ей сотни лет.

– Обязательно почитаю, – ляпнул Риви, заметив, что Фрост спрятала улыбку в кулак.

– Вы что, лейтенант! – воскликнул Ким. – Это же величайшая святыня. Ее достают раз в год на день памяти. Да и язык древний, только в монастыре Линшуй знают его достаточно хорошо. Неужели у вас в Реджо можно просто зайти в храм и почитать воспоминания пророка Джованни?

– Пророк Джованни и так… гхм… слышит молитвы простых смертных, – пробормотал Риви, а сам подумал, что не против сбагрить в монастырь Линшуй лейтенанта Кима.

За храмом дорога закончилась, и выросла новая каменная стена, пониже городской.

«А вот и погранслужба», – понял Риви.

Капитан Фрост постучала – три длинных, один короткий, – и ворота распахнулись. Показалась припорошенная снегом площадь военного городка, окруженная жмущимися друг к дружке ханоками-казармами. Туда-сюда сновали погранцы в серой форме, как у лейтенанта Кима. При виде всадников все они вытянулись по стойке смирно и почти одновременно поклонились. Недавние выпускники, понял Риви по испуганным глазам и слишком усердным поклонам.

– Как дежурство, капитан? – К Фрост подошел худощавый мужик. Волосы у него, как у Кима, были забраны в хвост на макушке.

– Как видите, старший лейтенант. – Фрост спрыгнула с козла и развела руками. На широких белых рукавах застыла змеиная слизь.

– Всю ночь тихо, старший лейтенант Чхве, – вздохнул Ким. – Шли за ними на юго-запад, там, где вы указывали на следы, надеялись найти кладку. Глухо. Уже утром на обратном пути наткнулись на змею. – И он бросил короткий взгляд на Риви.

– Теперь твари учуют своего мертвого друга и точно уйдут далеко от города, – процедила Фрост. – Думали, вдруг они осмелели и отложат свое дерьмо рядом. Но нет, без шансов. А, кстати, познакомьтесь. У нас гость. Лейтенант Риви аж из Реджо приехал, чтобы помолиться в храме пророка Донсу.

Чхве одарил Риви недовольным взглядом.

«Да понял я, понял, – думал Риви, кое-как слезая с козла и сгибая в поклоне задубевшую спину. – Я во всем виноват».

– Позаботьтесь о лейтенанте Риви, – Фрост обратилась к Киму. – Пусть выспится, ему завтра рано вставать на молитву.

Риви поплелся за Кимом. Оставив козла, они пересекли площадь и остановились перед маленьким белым ханоком. За ветками пышных елок пряталась дверь.

– Снимите обувь, лейтенант.

Ким пропустил Риви внутрь. Кое-как стащив ледяные сапоги и едва не грохнувшись о высокий порог, тот прошел в полутемное помещение с единственным окном. Шкафа не было, кровати тоже. В углу стоял тяжелый кованый сундук, у стены лежало свернутое в рулон одеяло. Раздвижная дверь из бумаги и деревянных реек, похоже, вела в кухню.

Ким открыл сундук и вытащил стопку белья.

– Тут чистый матрац, лейтенант Риви, и одежда.

– Военная форма? – хмыкнул Риви, увидев шерстяную серую ткань.

– Другой у нас нет, лейтенант. Эта не именная. Поспите, я попозже затоплю баню. Как проснетесь, идите от площади прямо, потом направо. Наша – левая. Увидите.

– А вы?

– Дела. – Ким поклонился и закрыл дверь с наружной стороны.

Не заботясь о чистом белье, Риви развернул тонкий матрац, скинул промокший китель, рубашку и штаны, рухнул на пол и тотчас заснул, уткнувшись носом в жесткую подушку, наполненную то ли зернами, то ли крупой.

Проснулся уже вечером. От голого тела тащило змеиной кислотой. Открыв ставни, Риви увидел елки и кусок сумеречного неба.

На сундуке стояла тарелка с картошкой и бутыль воды. Риви закинул в рот картошку – ну и острятина, как жрать-то вообще – и запил. Парансанцы, как и реджийцы, не охотились на диких животных. Зато разводили свиней. Кусок мяса, пусть и жесткого, пришелся бы кстати.

Но мяса не было. Надевать чистую форму на грязное тело Риви не стал: влез в свой китель и отправился на поиски бани.

Риви миновал площадь, прошел, скрипя сапогами, по утоптанной дорожке и свернул направо, туда, где к стене примостились три полукруглых каменных домика. Из трубы на крыше левого валил дым.

Риви дернул тяжелую деревянную дверь, и в лицо тут же ударил жар.

В комнатке, освещенной по периметру четырьмя светильниками с драконьими головами, едва ли могли разойтись двое. На низкой деревянной кушетке лежала белая простыня. Риви сбросил одежду, обернул простыней бедра и прошел дальше, в закрытый плотной тканью проем.

Внутри, раскинувшись на горячем полу, голышом лежал Ким Чонсок. Длинные патлы он убрал под дурацкую, скрученную из полотенца шапку.

– А, лейтенант Риви, – сказал Ким, приоткрыв один глаз. – Проснулись.

Риви взглянул на могучую фигуру Кима и передумал снимать простыню. Плюхнулся у стены, облился мыльной водой из кадки, пытаясь незаметно потереть задницу. Длинный ковш, как и светильники, напоминал голову дракона с раскрытой пастью.

Ким лениво поднялся и брызнул водой на каменную печь в углу.

– Наши предки верили, что драконы отпугнут змей, – сказал он, заметив, что Риви рассматривает ковш.

– Не отпугнули.

– Увы. – Ким поддал жару и снова лег на пол, на этот раз на живот, показав широкую спину в коротких линиях змеиных когтей и крепкие ягодицы.

Жар нарастал. Голова у Риви тяжелела, шрамы на руках саднили и чесались. В какой-то момент стало нестерпимо, и он, плюнув на все, выскочил сначала в предбанник, а потом, натянув сапоги, и на улицу. От мороза по разгоряченному телу пошли иголки, и Риви с наслаждением выдохнул пар.

Темнело. По дорожке туда-сюда сновали погранцы, вдалеке у ханоков-казарм горели факелы, блеяли козлы, пахло жареной картошкой и пряными, незнакомыми специями. Риви повернул голову: у соседней бани стояла капитан Фрост. Белая рубаха и широкие штаны пузырились от ветра.

– Это третий раз, – вкрадчиво сказала она, убрав руки за спину.

Рядом никого не было, но Риви не сразу понял, что обращаются к нему.

– Третий раз, капитан? – переспросил он.

– Третий раз за день пытаюсь смыть змеятину.

– А.

В змеиной слизи, конечно, приятного мало. Но чтобы ее смыть, нужно всего лишь ведро воды и большой кусок мыла – зря капитан преувеличивает.

Риви украдкой посмотрел на Фрост – нос с едва заметной горбинкой, мокрые пряди, ползущие по плечам и спине. В ней ведь – кроме черных волос и карих глаз – нет ничего северного, мелькнуло в голове. Такие люди – со строгими лицами, острыми подбородками, прямыми спинами – встречались Риви лишь однажды, на западном хвосте Южного материка, через пролив от Шэня. Мичиганск, Кливлендск, Петербург – там молятся пророкам Фо́мину и Кевину и пекут самый вкусный на свете хлеб: его дурманящий теплый запах по вечерам заполняет улицы. Раньше в той части материка был еще один город, Нью-Сибирск. Змеи разрушили его, когда Риви было двенадцать.

– Простите, капитан, – выпалил Риви. – Я думал, вы мужчина.

– И поэтому вы стоите тут не стесняясь в одной простыне?

– Нет, – Риви смутился. – В смысле, Акира – звучит как мужик. Мужское имя. И даже не из Парансана – из Кадзуро. Вы не выглядите как…

– Как Акира? – спокойно ответила Фрост, вглядываясь в темноту. – Вы правы, Акира – мужик. Мужик из Кадзуро. Но вы тоже не выглядите как Маттео, лейтенант.

Много лет никто не называл его по имени, и Риви вздрогнул.

И в этот момент вместе с ним вздрогнула земля.

Люди на улице замерли на секунду, а потом побежали в разные стороны. Земля дрогнула еще раз, сильнее.

«Это в Кадзуро! – раздался чей-то вопль. – От горы идет!»

Риви оступился, простыня шлепнулась в снег.

– Кадзуро, – эхом повторила капитан Фрост и бросилась вперед – мокрая и босиком.

– Капитан! – окликнул ее Риви. – Я с вами!

Фрост обернулась, взгляд скользнул по Риви снизу вверх.

– Оденьтесь.