Астра Вранеш – Чёрный завод (страница 9)

— Не знаю. Тут один остров. На нём заброшенный завод. Вороний Мыс, Карелия, больше я ничего не знаю.

— Ожидайте, соединяю с районным отделом.

Лера стояла у моста с телефоном у уха, смотрела на замок и думала: районный отдел — семьдесят километров. По карельской дороге — полтора часа минимум.

До темноты оставалось четыре часа.

Она надеялась, что этого хватит.

Глава 5. Северный берег

Лодка была.

Максим нашёл её на северном берегу острова — вытащенную на камни, перевёрнутую, накрытую куском брезента, который успел врасти в берег по краям. Старая, деревянная, с облупившейся краской. Он перевернул её, осмотрел дно — три трещины, но неглубокие, смола засохшая, но держит.

— Поплывём? — спросила Лена.

— Поплывём, — сказал он. — Медленно и близко к берегу. Если начнёт набирать — успеем доплыть руками.

Вёсел не было. Максим прошёлся по берегу, нашёл две широкие доски у кромки воды — обломки чего-то старого, почти гнилые, но в руках держатся.

— Сойдёт, — сказал он.

Катя сидела на камнях и пила воду маленькими глотками. Лена сидела рядом и смотрела на неё с выражением, которое Максим уже научился читать — не тревога, а оценка. Медицинский взгляд без медицинского образования.

— Как она? — спросил он тихо.

— Обезвожена. Руки холодные, пульс нормальный. В воду её лучше не пускать.

— Я и не собираюсь. — Он посмотрел на пролив с северной стороны. Здесь он был шире, чем у моста, — метров сто двадцать, может, сто тридцать. Течение почти не чувствовалось. — Ранко, помогай спускать.

Они вдвоём потащили лодку к воде. Дерево было тяжёлым от влаги. Марина зашла с другой стороны, помогла.

Лодка коснулась воды. Максим придержал её, проверил, как сидит. Трещины пока держали.

— Садимся. Катю первой, в центр. Ранко, на нос. Лена — за Катей. Марина, ты со мной на вёслах.

— Я никогда не гребла досками, — сказала Марина.

— Сейчас научишься.

Они загрузились. Лодка осела, но не критично. Максим оттолкнулся от берега.

Он смотрел на воду под ногами — сквозь щели в досках просачивалась вода, тонкой нитью. Норма. Пока норма.

Они гребли — неловко, несинхронно — и лодка медленно двигалась поперёк пролива. Остров уходил назад. Впереди открывался берег — каменистый, заросший, без причала, без домов. Лес начинался почти от воды.

На середине пролива Максим почувствовал, как что-то изменилось.

Не в лодке — в воде. Под лодкой. Как будто что-то большое и медленное прошло ниже, в глубине — он не видел ничего, просто почувствовал, как вода под веслом стала другой на долю секунды. Тяжелее. Как будто приобрела направление, которого раньше не было.

Он не сказал ничего. Стал грести быстрее.

Марина почувствовала тоже — он понял по тому, как она изменила темп, не спрашивая.

Лодка набирала воду — быстрее, чем в начале. Уже не нитью, а тонкой струйкой по левому борту.

— Быстрее, — сказал он негромко.

Никто не спросил почему.

Они гребли. Берег приближался — медленно, слишком медленно. Вода у ног Кати уже покрывала подошвы ботинок. Лена переставила ноги, подтянула Катю выше.

Двадцать метров до берега.

Пятнадцать.

Десять — и лодка ощутимо просела, Максим почувствовал, как она стала мягкой под ногами, как будто доски начали расходиться.

— Прыгаем, — сказал он. — Все — в воду, до берега доплывём, здесь мелко.

— Катя… — начала Лена.

— Я беру Катю. Прыгаем.

Он не ждал. Встал, поднял Катю — она не сопротивлялась, только вцепилась в его куртку — и шагнул за борт.

Вода ударила холодом. Максим не думал о холоде — думал о направлении. Семь метров, восемь — нога коснулась камня, ещё шаг, ещё. Он тащил Катю вперёд, она пыталась помогать, но ноги у неё не слушались.

Сзади — всплески. Остальные.

Берег. Камни под ногами стали твёрдыми, он вытащил Катю на сушу, оглянулся.

Марина уже выходила из воды. За ней Ранко — по грудь, потом по пояс, потом на берегу. Лена — последней, вся мокрая, с аптечкой Кати, которую каким-то образом удержала над водой.

Лодка за ними медленно уходила под воду — без драматизма, просто тихо оседала и исчезала.

Максим смотрел на неё секунду. Потом повернулся к берегу.

— Все живы?

— Все, — сказала Марина. У неё зуб на зуб не попадал.

— Идём. Надо двигаться — не замёрзнете.

Они шли через лес — мокрые, молчаливые, быстро. Максим знал, что переохлаждение начинается не от воды, а от того, что человек останавливается. Пока движение — тепло. Катя шла сама, держась за его плечо.

Лес здесь был густой, с низким подлеском. Под ногами — мокрый мох, корни, скользкие камни. Максим вёл по азимуту, без компаса — по положению солнца, которое едва пробивалось сквозь облака, по наклону рельефа. Посёлок должен быть к юго-востоку. Минут двадцать ходьбы, может, двадцать пять.

Ранко шёл рядом с ним. Молчал — умно, нечего говорить в лесу на ходу. Но Максим видел, что он что-то обдумывает.

— Скажи, — сказал Ранко наконец.

— Что?

— Ты видел что-нибудь. В воде. Когда гребли.

Максим не ответил сразу. Потом сказал:

— Нет.

— Я тоже нет, — сказал Ранко. — Но я чувствовал.

— Знаю.

— Это было то же самое, что на мосту. И в пещере.

— Знаю.

— Максим. — Ранко понизил голос. — Это ведь не заканчивается на заводе, да? Оно не привязано к зданию.

Максим шёл. Думал.

— Не знаю, — сказал он наконец. — Но я знаю, что нам надо убираться из этого посёлка. Сегодня.

— А мост?

— Есть дорога. Семьдесят километров до района. На машине.