Астра Вранеш – Чёрный завод (страница 6)

Тишина.

— Катя! — крикнул он в темноту.

Эхо. Больше ничего.

— Катя, если ты там — откликнись! Это Максим!

Тишина. Потом — и это услышали все четверо — откуда-то из темноты донёсся звук. Не голос. Не шаги. Что-то похожее на то, как оседает дерево в старом доме: медленный, глубокий скрип, будто что-то очень большое и очень тяжёлое сдвинулось с места там, внизу.

И сразу замолчало.

Максим стоял, не шевелясь, и считал секунды. Десять. Двадцать. Тишина.

— Она там, — сказал он.

— Ты не знаешь этого, — сказала Лена тихо.

— Нет. Но она там.

Он начал спускаться. Спиной вперёд — так безопаснее на крутых ступенях, и так лучше видно, что происходит снизу, когда ты спускаешься.

Марина взяла телефон, включила вспышку как второй фонарик.

Они начали спускаться.

И в этот момент — прямо в этот момент, пока они один за другим исчезали в проёме подвальной двери — на берегу, у начала моста, в кустах орешника, не шевелясь и не издавая ни звука, стоял Геннадий Крот.

Он стоял там уже сорок минут. Смотрел, как они собираются, разговаривают, идут на мост. Видел, как они заходят в ворота завода.

У него не было привычки торопиться. Он жил в этом лесу восемь лет и за восемь лет научился одному главному: всё само приходит к тому, кто умеет ждать.

Они зашли на остров.

Мост за ними пустой.

Крот вышел из кустов, не торопясь подошёл к мосту и тихо, аккуратно, вытащил из-за пояса кусок цепи с навесным замком.

Обмотал цепью основание перил у начала моста. Щёлкнул замком.

Это был не его замок. Он нашёл его три года назад у кого-то из тех, кто пришёл сюда и не ушёл. Ключ он давно выбросил — в озеро, с лодки, далеко от берега.

Он посмотрел на завод.

Потом повернулся и пошёл в лес — медленно, не оглядываясь.

На берегу у причала осталась Лера Антонова с ключами от «Патрола» в кармане, которая в этот момент заваривала чай в аптеке и смотрела на часы.

Через два часа она пойдёт к мосту.

Увидит замок.

И поймёт, что что-то пошло очень не так.

Глава 4. Подвал

Ступеней было семнадцать. Максим считал автоматически — привычка с гор, где каждый шаг имеет значение.

Подвал оказался больше, чем он ожидал. Низкий потолок — метра два, не выше — но площадь огромная, почти весь периметр центрального корпуса. Бетонные стены, бетонный пол, вдоль стен — металлические стеллажи с чем-то ржавым и неразличимым. Воздух здесь был другим. Не просто холодным — каким-то спрессованным, как будто его давно не меняли и он загустел.

Максим повёл фонариком по периметру.

— Катя!

Эхо побежало по стенам и вернулось обратно. Пустое.

— Большой, — сказал Ранко за его спиной. Он уже доставал телефон, пытался снимать — профессиональная реакция. — Метров двадцать на двадцать пять. Нестандартно для завода такого размера. Под производственным корпусом обычно делают меньше.

— Зачем такой большой подвал на лесопильне? — спросила Лена.

— Вот именно, — сказал Ранко.

Максим шёл вперёд, держа фонарик перед собой. Луч скользил по полу, стенам, стеллажам. На стеллажах — ящики, большинство сгнили, содержимое рассыпалось. Какие-то детали. Инструменты. На одной полке — стопка папок, разбухших от влаги, слипшихся.

Лена остановилась у стеллажа, осторожно взяла верхнюю папку, попыталась открыть. Страницы расползлись.

— Документы. Не прочитать.

— Дата есть?

Она посмотрела на обложку. Что-то карандашом, едва видное.

— Сорок второй год.

Все остановились.

— Сорок второй, — повторила Марина. — Завод построили в тридцать первом. Значит, эти папки здесь одиннадцать лет пролежали до закрытия. И ещё тридцать лет после.

— Их не выбросили, — сказал Ранко. — Когда закрывали завод — не выбросили и не забрали. Оставили здесь.

— Потому что никто не хотел сюда возвращаться, — сказала Лена.

Никто с ней не спорил.

Максим шёл дальше вглубь. Подвал уходил прямо, без поворотов — длинный прямоугольник. В дальнем конце луч фонарика упёрся в стену. Максим повёл им вдоль — и остановился.

— Сюда.

В дальней стене была дверь. Не металлическая, как наверху, — деревянная, старая, с коваными петлями. Не советская и не заводская. Намного старше всего остального.

Она была закрыта. Не заперта — просто закрыта, на простую деревянную щеколду.

Они стояли перед ней вчетвером, и никто не говорил ничего, потому что дверь в подвале советского завода, которая старше самого завода, не требовала слов — она требовала решения.

— Откуда она здесь? — спросила Марина, не ожидая ответа.

— Они строили завод поверх чего-то, — сказал Ранко тихо. — Я уже об этом думал. Кладка стен наверху — нестандартная, швы разные. Они торопились. Но торопились не только они — фундамент здесь гораздо старше. Я заметил ещё снаружи. Камень в основании другой, дореволюционный. Может, ещё раньше.

— То есть под заводом что-то было до завода, — сказала Лена.

— Да.

— И эта дверь ведёт туда.

— Скорее всего.

Максим смотрел на дверь. Потом на пол перед ней.

— Смотрите, — сказал он и опустил фонарик вниз.

На пыльном бетонном полу перед дверью были следы. Не старые — свежие, сделанные совсем недавно. Подошвы небольшого размера, с характерным рифлением туристического ботинка.

Один ботинок. Правый.

Левый они нашли наверху, у рюкзака.

Максим выпрямился. Посмотрел на щеколду. Взялся за неё.

— Подождите, — сказала Марина.