Ассия Ким – БУНКЕР БЕССМЕРТНОГО БОГА (страница 4)

Она вдруг очень отчётливо поняла, что сама не чувствует к нему страха. Опаску — да. Интерес — тем более. Но не страх. Во-первых, потому что за эти четыре года привыкла рассчитывать только на себя. Во-вторых, потому что слишком часто видела, как другие боялись её.

И сейчас, кажется, боялся тоже.

Смешно.

— В ангаре есть припасы, — добавила она, как бы между прочим. — Еда. Нормальная вода, не из лужи.

Он сглотнул.

Почти незаметно, но Пай уловила. Взгляд на миг скользнул ей за спину — будто он уже прикидывал, есть на самом деле припасы или нет.

Живот тем временем, кажется, выдал своё мнение. Она даже услышала тихий, предательский урчащий звук — или ей хотелось его услышать.

— Не обольщайся, я не нянька, — буркнула она, чтобы самой себе не показаться слишком мягкой. — И не спасительница. Просто не хочу, чтобы меня одну всю ночь окружали Гувы, привлечённые твоими фейерверками.

Он хмыкнул — на этот раз без веселья, скорее признавая очевидное.

Она решила не давать ему время на тщательно взвешенный отказ и вцепилась в его рукав, это движение уже стало почти автоматическим — потащила в направлении подземного ангара, скрытого в паре кварталов отсюда.

— Пошли, — сказала она. — Со мной будет безопаснее. А одному ночью по месту, которое ты только что взорвал, — это уже не смелость, чистая дурость.

Он позволил потянуть себя пару шагов, потом всё же выровнял шаг и пошёл сам, не вырывая рукава.

— Ты всегда так приглашаешь? — спросил он спустя несколько метров, когда шум взрыва окончательно растворился в ночи, а их окружила обычная для пустоши тишина — наполненная отдалёнными шорохами и глухими стонами.

— Нет, обычно никого не приглашаю, — отрезала Пай. — Считай, тебе повезло.

Или мне не повезло, добавила она про себя.

Его присутствие не вызывало тревоги, напротив она отмечала, что рядом идёт живой человек, который дышит, шуршит плащом, иногда наступает на щебёнку, тихо, но всё равно слышно.

Уже месяц она не разговаривала ни с кем — если не считать того болтливого Гува у старой развязки, который, зажав в когтях чей-то сапог, всё повторял: «Есссть... ааа... дай... сожруыыы...»— будто заело пластинку. Тогда Пай перекинулась с ним несколькими фразами о том, что понимает его печаль, а затем пристрелила его просто чтобы уже заткнулся.

С тех пор — только собственные мысли и редкие матерные комментарии в сторону планшета.

Сейчас же рядом шёл кто-то, кто мог отвечать полными фразами. Кто, возможно, что-то знает. Про этот район. Про Гувов. Про Взрыв. Про Вика...

О нём она ещё не упомянула, но внутри всё клокотало от нетерпения — нужно было разговорить его, вытянуть хоть крупицу сведений.

Она покосилась на парня.

— Как тебя звать-то?

Он чуть повернул голову.

— Скажу, когда покажешь мне ангар, — ответил он.

Она фыркнула.

— Странно. По тебе не скажешь, что ты такой осторожный.

— Это как посмотреть, — тихо сказал он.

Они шли молча ещё минуту. Небо между рваными облаками темнело, первые звёзды уже уверенно прорисовывались. Где-то очень далеко прогудел одинокий, старый генератор — кто-то включил электричество на ночь.

Пай почувствовала, как у неё внутри странно потеплело. Не от близости ангара. От того, что в пустоши, кроме Гувов, всё ещё есть людские голоса — кроме её собственного и тех, что кричат в воспоминаниях.

Она поправила ремень рюкзака и ускорила шаг.

— Держись рядом, подрывник, — бросила она. — Терпеть не могу, когда отстают.

Он догнал её, ступая чуть позади и сбоку — там, где можно было видеть её профиль и винтовку, и не лезть прямо в глаза.

И какое-то время тишину пустоши заполняли уже два ровных шага вместо одного.

Глава 2. Глаза за ужин

До ангара они добирались молча. Пай шла по памяти, выхватывая из сумрака редкие ориентиры: оборванный столб освещения, заваленную будку охраны, какую-то проржавевшую коробку с надписью «Склад 7», почти скрытую бурьяном. Небо над ними медленно густело и темнело. Где-то в стороне лениво крякнул Гув — больше похоже на кашель, чем на звериный звук.

Ангар прятался под землёй, как и большинство мест, которые ещё можно было назвать «укрытием». Снаружи — лишь покосившаяся бетонная рамка въезда и наполовину засыпанный провал ворот. Пай, пробираясь через обвалившийся мусор, привычно поддела ногой камень, обнаруживая узкую щель — достаточно широкую, чтобы пролезть человеку, но не настолько, чтобы туда протиснулся крупный Гув.

— Вот он, рай для избранных, — пробурчала она, опускаясь на четвереньки и заползая внутрь.

Изнутри пахнуло прохладой, затхлостью и старым маслом. По сравнению с тем, что было снаружи, воздух здесь казался почти свежим.

Она спрыгнула вниз, на бетонный пол, на секунду присев на корточки, давая возможность глазам привыкнуть к темноте.

Над головой — низкий потолок, множество металлических балок. В глубине темнел хаотичный ряд техники — когда-то выстроенной ровно, а теперь просто закинутой под брезент, местами порядком разодранный.

Сверху послышалось лёгкое шуршание — паренёк следовал за ней. Он спустился тише, чем она ожидала, и приземлился рядом мягко, почти бесшумно.

— Мы здесь не одни? — спросил он вполголоса, вслушиваясь.

— Если кто и был, давно ушёл, — ответила Пай. — Или я уже выгнала.

Она шагнула в сторону, нащупывая ногой знакомый выступ. Пальцы на автомате нашли на стене старый крюк, рядом — металлическую полочку, и на ней — небольшую масляную лампу.

Короткая искра, и сразу стал ощутим запах горелого фитиля. Мягкое, тёплое, янтарное свечение медленно разлилось по помещению.

Ангар выглядел лучше, чем большинство мест, которые Пай видела за последние месяцы. Здесь были когда-то ряды машин — сейчас под потрёпанными чехлами угадывались силуэты грузовика, пару джипов, какого-то низкого фургона. Ближе к входу — импровизированный жилой угол: затёртые резиновые маты, сложенные в толстый коврик, пара одеял и пластиковый ящик под стол. На ящике — аккуратно расставленные жестянки, две металлические кружки, пара бутылок с водой.

— Обещанная еда и вода, — бросила Пай. — Я же не вру. Почти никогда.

Молодой человек — пока ещё безымянный для неё, но уже чётко отпечатавшийся в памяти — огляделся, чуть приспустив маску, будто нюхая воздух.

— Выглядит... прилично, — признал он. — Для конца света.

— Сними уже это всё, — махнула она в его сторону. — Ты под землёй, не на параде.

Он на секунду замер, а потом вздохнул — сдаваясь не ей, а обстоятельствам. Пальцы с привычной точностью сорвали резинки маски, он стянул её и сунул в карман. Затем отстегнул плащ, одним движением стряхнул его с плеч и повесил на торец металлической балки.

Без плаща он выглядел ещё моложе — тёмная футболка, обтягивающая плечи и руки, прочные штаны, ремень с подсумками. Освобождённая шея с тонкой жилкой, бьющейся под кожей. Лицо открытое, среди мягкого, тёплого света лампы — почти нереальное.

Пай, устроив лампу на ящике, наконец позволила себе просто... посмотреть.

И только теперь заметила.

Глаза.

В жёлтом свете один глаз сиял неожиданно ярко — холодным, чистым, почти ледяным голубым цветом. Второй — был чёрным. Не просто тёмным карим, а действительно чёрным — зрачок сливался с радужкой, превращая глаз в идеально тёмный круг.

— Да ну нах... — тихо выдохнула она, шагая ближе, почти непроизвольно.

Как она этого раньше не увидела? В сумерках, под капюшоном, с маской — тени, да и времени разглядывать особо не было. Но сейчас... Контраст был такой, что взгляд сам прилипал.

Разные по цвету глаза. Один — северное небо. Другой — бездна. На этом лице, с чёткой линией подбородка, высокими скулами и гладкой кожей, это выглядело

Чертовски притягательно.

Такого, как он, наверняка бы засунули на обложки журналов, в рекламу чего-нибудь дорогого и никому уже не нужного.

До всего этого... до Взрыва...

Сейчас же он стоял в ангаре под землёй, в потёртых штанах и с парой ножей на поясе.

— Ну? — спросил он, заметив её взгляд. В голосе была лёгкая настороженность, при этом подёрнутая привычной иронией. — Насмотрелась?

— Почти, — отозвалась Пай, скрестив руки на груди. — Имя скажешь — вообще праздник будет.