Ассия Ким – БУНКЕР БЕССМЕРТНОГО БОГА (страница 1)
Ассия Ким
БУНКЕР БЕССМЕРТНОГО БОГА
Глава 1. Приманка
Солнце клонилось к горизонту, расплавленным диском утопая в рваных облаках и заливая пустошь ржаво-оранжевым светом. Воздух дрожал над потрескавшимся асфальтом, отчего казалось, будто сама земля пытается избавиться от всего на ней, как от болезни.
Пайпер шла по старой трассе, когда-то связывавшей прибрежный Ферроу с внутренними поселениями, а теперь просто ведущей... в никуда. Не так уж давно здесь бегали автомобили, гудели грузовики, гремели поезда на параллельной ветке. Теперь — ветер, рваные рекламные плакаты, дёргающиеся, как ободранные флаги, да шарканье её подошв по асфальту.
Кожаная куртка поскрипывала на её плечах при каждом движении. На бедре, под ремнями портупеи, подрагивал от шагов тяжёлый тесак. За спиной — любимая винтовка, уже ставшая осанкой, естественным продолжением спины и плеч. Плотные штаны были в пятнах засохшей глины и чёрной пыли, высокие сапоги за четыре года видели больше мёртвых тел, чем большая часть оставшихся в живых.
Пай смахнула с лица прядь, выбившуюся из тугой косы, и прищурилась на экран планшета, закреплённого на предплечье ремнями. Устройство мерцало зеленоватым — упрямо слабым светом. Солнечная батарея на его обратной стороне весь день ловила скудное послеполуденное солнце, и теперь прибор едва, но держался.
На карте пульсировала маленькая точка — маячок Вика.
Радиус, как всегда в этом районе, был нестабилен. То стягивался в маленькую точку среди квадратиков разрушенных строений, то расползался на полквартала, будто его трясли невидимые руки.
— Давай, давай... — пробормотала она, сердито постукивая пальцем по треснувшему экрану. — Ну не тупи же Не сейчас.
Точка мигнула, сместилась южнее и зависла.
Она выдохнула медленно, сглатывая неприятную сухость во рту. За последний месяц Пай не раз видела, как этот светлячок ускользает у неё из рук. Вчера он вообще пропадал на полдня. Но каждый раз — возвращался. Каждый раз — достаточно близко, чтобы продолжать верить, что Вик жив.
А ещё — достаточно далеко, чтобы вера в его жизнь превращалась в мучение.
Вокруг тянулись руины пригородных гаражей и складов. Целые ряды бетонных коробок, многие с обвалившимися крышами, воротами, сорванными с петель, а иногда и без стен. Места вроде этого вели себя одинаково: днём — просто мёртвые, ночью — охотничьи угодья.
Пай остановилась у ржавого указателя, на котором уцелели лишь две буквы старого названия: «...ин». Остальное отбило взрывом или временем. Она сунула планшет обратно в чехол, поправила ремень рюкзака и на секунду замерла, прислушиваясь.
Тишина была неправильная.
Не спокойная — звенящая, натянутая, как проволока. Ни скрипа железа, ни шороха мелких зверьков в мусоре, ни хрипа далёких Гувов. Только ветер, гонящий по дороге бумагу с выцветшим логотипом до-апокалиптической доставки.
Пай уже давно не встречала других людей. Ни живых, ни особо убедительно мёртвых. Замусоренные лагеря, брошенные стоянки, кострища, ещё хранящие отпечатки наскоро погашенного жара — всё да. Людей — нет.
Зато Гувов — сколько хочешь.
Первые, увиденные ею, преследовали её по крышам старой станции, валили ногами хрупкий шифер, сдирали кожу о бетон, но не останавливались. У некоторых оставались лица, почти человеческие, с обгоревшей сухой кожей, съехавшей, как плохо натянутый чехол. И глаза — мутные, но иногда слишком осмысленные.
Иногда они пытались говорить.
«Го... горе...» — прохрипел один, разевая рот в кровавую улыбку, перед тем как пулей лишиться половины черепа.
С тех пор Пай не любила, когда Гувы открывают рот. Предпочитала выбивать им мозги до того, как они попытаются произнести хоть слог.
Небо темнело быстрее, чем хотелось. Оранжевый провал на западе гас, и над ним проступали первые тусклые звёзды, ставшие за четыре года ярче. Меньше своих огней — ярче кажутся чужие.
Планшет пискнул — почти не слышно, но Пай уловила сразу. Она рванула ремень, развернула экран.
Маячок Вика дёрнулся... и исчез.
Пустая карта, глухая и неподвижная. Серые прямоугольники развалин. Несколько тусклых отметок убежищ — и больше ничего.
Пай стиснула зубы так, что хрустнуло в челюсти.
— Ну да, конечно, — выдохнула она. — А почему бы и нет.
Она несколько раз провела пальцем по экрану, увеличивая участок, отдаляя, снова переключаясь между режимами. Никакого сигнала. Индикатор маячка погас навсегда или на пару часов — планшет, естественно, не собирался объяснять.
Так бывало. В этой зоне что-то глушило сигнал — возможно, то были остатки военных частот, возможно, странные поля, появившиеся после Взрыва. Иногда маячок вспыхивал снова через пару минут, иногда через день.
Иногда — не вспыхивал вовсе.
Пай молча посмотрела на горизонт. До ближайшей вменяемой ночлежки — старого подземного ангара, отмеченного на её карте, — было с километр, максимум полтора. В темноте по таким местам лучше не бродить.
Она дважды обошла вокруг ржавого указателя, цепляя взглядами каждый угол, каждый пролом в стенах вдоль дороги. В голове без конца повторялось одно и то же: подожди ещё немного. Маячок не мог исчезнуть совсем. Сигнал ещё вернётся. Вик где-то поблизости.
Внутри что-то уже не верило в это, и лишь тихо посмеивалось.
— Ладно, это ничего не значит, — пробормотала она, глядя в пустошь. — Я просто вернусь завтра.
Она убрала планшет, сжала ремень рюкзака, готовясь повернуть к ангару.
И услышала крик.
Внезапный, полный жизни — вспорол тяжёлую тишину. В отличие от мучительного агонизирующего воя Гува — это был яростный, срывающийся крик человека. Где-то слева, за рядом практически развалившихся гаражей.
Сердце ухнуло куда-то в живот, а потом рвануло вверх.
— Вик, — выдохнула она почти беззвучно. И уже громче, сорвавшись на хрип: — ВИК?!
Ответом был ещё один крик — короткий, захлебнувшийся, как будто голос зажали ладонью.
Маршрут сложился сам собой. Пай рванулась вперёд, перепрыгнула треснувший бордюр, увязая в обломках разбитой дороги и проскальзывая между ржавыми остовами машин, так и оставшихся гнить на месте.
Она неслась между гаражами, уже не особенно заботясь о шуме — он и без того разошёлся по округе. С каждым шагом крик становился ближе, но не яснее: бился эхом о бетонные короба, прятался в щелях, перескакивал с одного пролома на другой.
— ВИК! — повторила она, голос сорвался на крик. — ВИК, ЭТО ТЫ?!
Чуть дальше впереди прокатился тяжёлый, хриплый рык — из тех, что Пай уже успела возненавидеть.
Она вылетела на небольшой «карман» между двумя линиями гаражей — пространство шириной в пару машин. Асфальт здесь был вспучен, один из гаражей наполовину осел, его стена треснула и разошлась, образовав узкую, словно ножевой порез, щель. В обвалившемся бетоне торчала арматура, как ржавые рёбра.
Перед этой щелью, согнувшись почти пополам, копалась громада.
Гув.
Он был крупнее большинства — раза в два шире плечами взрослого мужчины. Кожа на спине и руках выглядела, как ошмётки обожжённой резины, местами с белыми прожилками оголённых сухожилий. Одежда — если те лохмотья вообще когда-то были одеждой — свисала полосами и липла к почерневшему мясу. На затылке и шее кожа будто вздулась пузырями и потом лопнула.
Гув орал в щель, оскалившись, и пытался просунуть туда руку — длинную, с торчащими, как крюки, когтями. Толстое предплечье застревало на обвалившемся краю, когти скребли бетон, срывая крошку и искры. Изнутри отвечал тонкий, пронзительный визг.
— ВИК?! — вырвалось у Пай автоматически, прежде чем мозг успел догнать сердце.
Гув замер.
Медленно, словно с трудом вспоминая, как работают мышцы, существо подняло голову. Его шея хрустнула, повернувшись почти на девяносто градусов. Белёсые глаза дёрнулись в её сторону. Рот растянулся в неестественно широкой ухмылке: поплавившиеся губы обнажили искрошенные зубы, между которыми застряли тёмные клочья.
Он втянул воздух носом, который был наполовину обугленным провалом.
— Вии... — прохрипел он, гортанно, будто жуя это слово. — Вии-и.
Он рванулся к ней.
Думать было некогда. Тело, выдрессированное за эти четыре года, уже действовало.
Пай сорвала за ремень винтовку, вскинула к плечу на бегу. Мир сузился до мушки и безобразной головы, несущейся на неё.
Она нажала на спуск. Грохнул выстрел. Пыль взметнулась с земли, и пуля вошла Гуву прямо в лоб — в то место, где у людей рисовали «третий глаз».
Череп разошёлся в стороны, как перезрелый плод. Обугленная кость, серые ошмётки мозгов, тёмная кровь — всё это брызнуло в воздух. Тело по инерции сделало ещё два шага и рухнуло к её ногам, подломившись, как перерезанная марионетка.
Пай остановилась, пытаясь восстановить дыхание. В ноздри ударил привычный, но всё равно отвратительный запах — смесь жжёного мяса, протухшей крови и чего-то химического, чего она так и не научилась определять.
Она сплюнула в сторону, отступила от распростёртой туши. Пульсация крови в висках заглушала все звуки, крики словно растворились в воздухе. Гаражный проём, имеющий рану в стене, источал пугающую темноту.
— Вик? — спросила она уже более осторожно, подойдя ближе. В голосе прозвучало почти раздражение. — Вик? Это я Пайпер, Вик, ответь. Это я Пай.
Тишина.
Пай сжала губы, опустилась на колено рядом с щелью. Солнце весь день жгло пустошь, но бетон всё равно остался холодным и влажным.