Асмодей Денница – Золотая роза Монсегюра (страница 11)

Он помолчал, собираясь с мыслями. История его матери была той раной, которую он никогда не решался затронуть. Но сейчас, в этой тишине, рядом с ней, она казалась менее болезненной.

— Я почти не помню её, — сказал он наконец. — Мне было шесть лет, когда она умерла. Я помню только её глаза — они были похожи на ваши, такие же зелёные, с золотыми искрами. И помню её голос, когда она пела мне песни на ночь.

— Она была красивой?

— Она была прекрасной, — ответил он. — Настолько, что мой отец сказал: «Я готов продать душу дьяволу, лишь бы она была рядом». И он продал её, — добавил он с горечью. — По крайней мере, так гласит легенда.

— Что за легенда?

Себастьян помедлил, собираясь с духом. Это была тайна, которую он никогда никому не рассказывал — даже на исповеди. Но сейчас он чувствовал, что должен сделать это.

— Говорят, что мой отец заключил договор с тамплиерами. Он хотел спасти мою мать от болезни, которая убивала её. И они согласились помочь ему, но взамен потребовали медальон, который всегда был в нашей семье. Моя мать узнала об этом и попыталась помешать отцу. Она хотела уничтожить договор и сбежать вместе со мной. Но тамплиеры настигли её. И убили. А отец, узнав об этом, сошёл с ума и исчез.

Он замолчал, чувствуя, как в груди поднимается волна старой боли, которую он так долго пытался заглушить.

— Я вырос в монастыре, думая, что он умер. И только сейчас, благодаря вашему дару, я узнал, что он жив.

Элиана взяла его руку в свою и сжала её.

— Тогда мы найдём его, — сказала она твёрдо. — Мы найдём вашего отца, и он расскажет вам всю правду.

Она поднялась и стряхнула с платья сухие листья.

— А сейчас нам нужно отдохнуть. Завтра нас ждёт долгий путь. И, возможно, встреча с теми, кто не хотел бы, чтобы мы встретились.

Она улыбнулась ему — той самой улыбкой, которая могла растопить лёд даже в самом холодном сердце.

— Спите, брат Себастьян. Я посторожу.

Он хотел возразить, но усталость взяла своё. Он закрыл глаза и, прежде чем провалиться в сон, почувствовал, как её пальцы касаются его лба — легонько, словно ветерок, — и голос, шепчущий что-то тихое, что он не мог разобрать.

Но это было не важно. Важно было то, что он чувствовал себя в безопасности. Впервые за много лет.

Он проснулся от того, что кто-то тряс его за плечо. Сначала он не понял, где находится, но потом всё вернулось: холодный камень, запах мха, и она — сидящая рядом, с встревоженным лицом.

— Тихо, — прошептала она. — Кто-то идёт. Я слышу шаги. Двое, может, трое.

Себастьян мгновенно пришёл в себя. Он схватил меч, лежавший рядом, и прижался к стене пещеры, вглядываясь в сумерки. Шаги действительно были слышны — тяжёлые, уверенные, приближающиеся к их убежищу.

— Может, это просто путники, — прошептал он, но сам не верил своим словам.

— Путники не идут по горам в такое время, — ответила она. — Это те, кто ищет нас.

Она встала рядом с ним, и он почувствовал, как её рука сжимает его запястье.

— Если это епископские люди, мы должны уйти. Сейчас.

Но было уже поздно. У входа в пещеру появилась тень, а затем и человек — высокий, широкоплечий, с лицом, скрытым капюшоном.

Себастьян шагнул вперёд, заслоняя Элиану собой.

— Кто вы? — спросил он, и голос его прозвучал резко, как удар меча.

Человек медленно поднял руки, показывая, что не вооружён.

— Не бойтесь, брат инквизитор, — сказал он, и голос его был мягким, почти ласковым. — Я не враг. Я пришёл, чтобы предупредить вас.

Он откинул капюшон, и Себастьян увидел его лицо — бледное, с глубокими морщинами, словно вырезанное из камня. Глаза, серые, как зимнее небо, смотрели на него с пониманием, которое он не мог объяснить.

— Кто вы? — повторил он.

— Меня зовут Жан де Ла-Рок, — ответил незнакомец. — Я был тамплиером. И я пришёл, чтобы спасти вас.

Элиана шагнула вперёд, и её лицо было бледным, как мел.

— Жан? — переспросила она, и в голосе её прозвучало удивление. — Вы… вы живы?

Он улыбнулся, и в этой улыбке было столько боли, что у Себастьяна сжалось сердце.

— Жив, как видишь, сестра. Но ненадолго. Епископ знает, что вы здесь. Он послал за вами своих людей. Они будут здесь через час. Вы должны уйти. Сейчас.

Себастьян и Элиана стояли на краю поляны, глядя, как Жан де Ла-Рок исчезает в темноте. Он сказал им, что встретится с ними в деревне, у старой мельницы, и что они должны быть там до заката следующего дня.

— Я не понимаю, — сказал Себастьян, когда они снова сели на коней. — Как он узнал, что мы здесь? И почему он помог нам?

Элиана покачала головой, и её лицо было задумчивым.

— Я не знаю, — ответила она. — Но я знаю, что ему можно доверять. Он был другом моего брата. И он знает тайны тамплиеров, которые могут спасти нас.

Она посмотрела на него, и в её взгляде мелькнула решимость.

— Мы должны добраться до мельницы. Это наш единственный шанс.

Себастьян кивнул, и они двинулись в путь, оставляя позади пещеру и опасность, которая поджидала их.

Но каждый из них знал, что их приключение только начинается.

И что впереди их ждут новые тайны, новые враги и, возможно, новые союзники.

А также тот, кто изменит их жизнь навсегда.

Они не проехали и часа, когда позади, за поворотом горной тропы, послышался дальний стук копыт — не один и не два, а целый отряд.

Себастьян натянул поводья, прислушиваясь. Гром, чувствуя тревогу хозяина, тревожно шевельнул ушами.

— Епископские люди? — спросила Элиана, уже зная ответ.

— Похоже на то. — Себастьян огляделся. Дорога здесь шла по открытому склону: ни тебе леса, ни укрытия — одни камни да чахлый кустарник. — Не успеем спрятаться. Придётся отрываться.

Он пришпорил коня, и Гром, рванувшись, понёсся вперёд, поднимая клубы пыли. Элиана летела следом, прижимаясь к седлу. Ветер свистел в ушах, камни сыпались из-под копыт, и всё это сливалось в один сплошной гул — гул погони, приближающейся с каждым мгновением.

Сзади послышался крик:

— Стойте! Именем епископа!

Себастьян не остановился. Он пригнулся к гриве, и ветер, разрывая его плащ, нёс ему запах пыли, конского пота и страха. Впереди, за поворотом, маячил лес — густая стена темноты, тёмная и спасительная.

— До леса! — крикнул он, не оборачиваясь. — Держись, Элиана!

Они влетели в чащу, когда за спиной уже свистели первые стрелы. Одна пролетела над головой, другая впилась в ствол дерева в двух шагах от Себастьяна. Он пришпорил Грома сильнее, и конь, чувствуя опасность, рванул через кусты, ломая ветки, не разбирая дороги.

За ними, в чаще, послышался конский храп и ругань преследователей — они тоже вошли в лес, но медленнее, осторожнее боясь веток и копыт в темноте.

Себастьян оглянулся. В просвете между деревьями мелькнули силуэты всадников — четверо, может, пятеро. Они знали эту местность хуже, чем он, но их было больше, и они не собирались отступать.

Впереди, в глубине леса, зашумела река. Себастьян вспомнил — в этом месте горный поток разбивался о камни, образуя заводь, через которую можно было перейти вброд, но только в одном месте.

— За мной! — крикнул он Элиане. — Только точно по моему следу!

Гром, фыркая, спустился к самой воде. Через мгновение серая кобыла Элианы была рядом. Лошади, дрожа, ступили в холодный поток, и вода зашумела вокруг ног.

Преследователи выскочили на берег, когда Себастьян и Элиана были уже на середине брода.

— Они уходят! — крикнул кто-то.

— Они не пройдут, — ответил другой голос — злой, нетерпеливый. — Стреляйте!

Стрела просвистела мимо и утонула в воде. Другая ударила в седло, застряв в деревянной луке. Элиана вскрикнула, но удержалась в седле.