Аскер Батицкий – Лавка времени (страница 2)

До этого момента она бы прошла мимо. Даже не заметила бы. Но сейчас она

остановилась. Потому что ей отчаянно нужно было время.

Она колебалась. Стояла на тротуаре, смотрела на дверь и думала: «Это же просто

лавка. Старая лавка в переулке. Может, антикварная. Может, ремонтная. Может, уже

давно закрытая». Но ноги сами несли её к двери, и рука сама потянулась к ручке.

Дверь открылась сама. Или её открыл сквозняк. Или кто-то внутри ждал.

Внутри было темно, но не полностью. Где-то в глубине мерцал свет, будто горела

свеча за стеклом. И от этого света всё внутри казалось тёплым: воздух, стены, даже

запах — старого дерева, пыли и чего-то ещё, чему Кира не могла дать названия.

Что-то между корицей и дождём.

Полки тянулись вдоль стен, и на них стояли сотни песочных часов. Стеклянные,

деревянные, металлические. С песком разного цвета: белым, как соль, золотым, как

мука, чёрным, как уголь, фиолетовым, как вечернее небо. Рядом с часами — катушки с

нитями, которые мерцали, будто их пряли из лунного света. Коробочки с бирками, на

которых были написаны даты. И странные механизмы, похожие на части часов:

шестерёнки, маятники, пружины — но всё немного не такое, как должно быть. Чуть

неправильное.

Кира шла между полок, и ей казалось, что часы следят за ней. Не все — только

некоторые. Те, у которых песок тек. Они стояли ровно, но стоило ей пройти мимо, как

песок внутри менял направление — будто часы поворачивались ей вслед.

За прилавком стоял старик. В серой рубашке, в очках с тонкой оправой. Лицо было

спокойным, морщинистым, как старая карта, на которой каждая линия — это дорога,

которую кто-то прошёл. Он смотрел на Киру так, будто знал, зачем она пришла. И не

просто знал — а будто ждал.

— Тебе нужно время, — сказал он. Не спросил. Утвердил.

Голос у него был спокойный, без нажима, как у человека, который тысячу раз

произносил эти слова и знал, что они всегда попадают в цель. Не громкий, не тихий —

такой, что слышно даже в шумной комнате, но в тишине он звучал особенно ясно.

Кира кивнула. Голос куда-то пропал, как будто остался на улице, за дверью.

— У меня есть три дня, — сказал старик. — Три дня фокуса. Ты сможешь работать без

отвлечений. Ты будешь видеть каждую деталь, каждую линию, каждый оттенок. Ты

сдашь обложку. — Он сделал паузу. — Но цена будет.

— Какая? — наконец выдавила Кира. Голос был хриплым, будто она долго молчала.

Старик улыбнулся. Не зло. Не хитро. А как человек, который давно привык к этой

сделке и знает, что она неизбежна.

— Воспоминание. Не важное. Не болезненное. Просто один вечер. Один случайный

вечер, который ты почти забыла. Ты забудешь, что делала в тот день. Как будто его

никогда не было.

Кира подумала. Всего один вечер. Вечер, который она и так почти не помнила.

Какой-то осенний день, какой-то обыденный вечер — домой, ужин, телевизор, сон.

Ничего особенного. Ни дня рождения, ни свидания, ни важного разговора. Просто

время, которое она всё равно бы забыла.

А взамен — три дня фокуса. Три дня, когда она сможет работать так, как умеет. Когда

рука будет слушаться, глаз будет видеть, а голова — наконец-то — будет тихо. Без

этого бесконечного шума: «ты не успеешь», «ты не справишься», «ты уже не

попадаешь в ритм».

— Хорошо, — сказала Кира. — Я согласна.

Старик кивнул. Он протянул руку и достал с полки песочные часы. Фиолетовые. Стекло

было матовым, будто его потерли тканью, а песок внутри — глубокого фиолетового

цвета, как вечернее небо перед грозой.

— Держи, — сказал он. — Они покажут, сколько времени у тебя осталось.

Кира взяла часы. Они были тёплыми, будто их только что держали в ладонях.

Тёплыми и тяжёлыми — не тяжёлыми от веса, а от чего-то другого, от чего-то, что она

не могла объяснить. Как будто внутри них было не время, а что-то живое.

— И ещё, — добавил старик, и голос его стал тише, будто он говорил не ей, а кому-то

за её спиной. — Помни: время — это сеть. Тянешь за одну нить — шевелится вся

ткань.

Кира хотела спросить, что это значит. Открыла рот, но слова застряли где-то на

полпути — между мыслью и звуком. Как будто воздух в лавке был слишком плотным

для вопросов.

— Иди, — сказал старик. — У тебя есть три дня.

Кира повернулась и пошла к двери. На полпути оглянулась — старик стоял за

прилавком и смотрел на неё. Очки блеснули в тусклом свете, и Кира увидела в них

отражение — не своё, а чьё-то другое. Кто-то стоял позади неё. Но когда она

обернулась — за ней никого не было.