Ашимов И.А. – Хирург: Между скальпелем и алгоритмом (страница 1)
Ашимов И.А.
Хирург: Между скальпелем и алгоритмом
Метафизическая вертикаль «Фиаско»: от художественного предчувствия к философскому синтезу
(Вместо предисловия к новому изданию)
Данный труд представляет собой осознанное возвращение к истокам моего интеллектуального странствия — переизданию научно-фантастического романа «Фиаско» спустя десятилетие после его первоначального выхода в свет под псевдонимом Кара Дабан. Зародившись в 2016 году как «протофилософское» высказывание, это произведение с самого начала преследовало цели, значительно превосходящие границы простого художественного повествования или абстрактных игр разума, посвященных путям эволюции животного мира.
Я рассматриваю этот роман как первородный импульс, позволивший нащупать и поставить те фундаментальные вопросы о перспективах развития роботохирургии, которые впоследствии кристаллизовались и легли в основу философской трилогии — «Моральная философия» (2024), «Киберфилософия» (2024), — а также целого ряда моих монографий. По сути, перед читателем разворачивается история восхождения авторской мысли: путь от интуитивных художественных образов к строгой научной методологии и далее — к монументальным философским конструкциям. В этой системе координат «Фиаско» выступает как «первичный бульон» смыслов, то зерно, из которого выросла целая интеллектуальная вселенная.
Ключевой мотивацией для этого переиздания стала потребность в интеллектуальной преемственности. Моя задача — наглядно продемонстрировать развитие идеи, путь ее трансформации от художественного вымысла до серьезной научной системы. Это переосмысление продиктовано необходимостью актуализировать смыслы, заложенные десять лет назад, с учетом колоссальных достижений в медицине, биофизике, биомеханике, клинической физиологии и биофилософии. Время неумолимо: технологии развиваются стремительно, век многих концепций сокращается, что влечет за собой смену идентичности. Переход от псевдонима к открытому авторскому имени символизирует зрелость концепции, признание того, что идея переросла свою «литературную колыбель».
Более того, само по себе создание «живого текста» неизменно притягательно. Мы превращаем произведение в интерактивное пространство через введение комментариев, диалогов и полемики, делая читателя полноправным соучастником научного поиска. Данный труд сфокусирован на восхождении от интуитивного постижения к рациональному, на неразрывной связи между творческим воображением и строгой научной дисциплиной. Такая преемственность задает контекст «перезагрузки» произведения, окончательно превращая его из простого романа в фундамент новой философской дисциплины — киберфилософии.
Часть
I
. Фиаско (Научно-фантастический роман)
К читателю
В не запамятные, окутанные дымкой веков времена великий Леонардо да Винчи грезил о создании мыслящих механизмов. Позже родилось известное изречение: «Бойтесь своих мечтаний, ведь им свойственно сбываться». И вот сегодня мы становимся свидетелями того, как привычный человеческий мир шаг за шагом погружается в техногенную реальность, уступая место вселенной роботов.
Когда-то выдающийся хирург, истинный виртуоз своего дела С.С.Юдин тонко подметил: «Хирургия, гармонично объединяющая в себе строгую науку и высокое искусство, предъявляет колоссальные требования к тем, кто ей служит. Врачу необходимы безупречная точность и стремительность пальцев, как у великих скрипачей и пианистов; абсолютная верность глазомера и проницательность профессионального охотника; умение улавливать тончайшие нюансы цвета и игры оттенков, подобно гениальным скульпторам.
Ему не обойтись без ювелирной тщательности кружевниц и мастериц, вышивающих шелком или бисером, а также без безукоризненного мастерства кроя, коим владеют опытные закройщики и модельные обувщики. Но главное — он должен обладать редким умением шить и виртуозно вязать узлы всего двумя-тремя пальцами, вслепую, на предельной глубине раны, демонстрируя ловкость и хладнокровие профессиональных фокусников и жонглеров».
Но что же происходит сейчас? Мы вошли в совершенно иную эпоху, ознаменованную мощным и необратимым вектором — стремительной интервенцией новейших и сверхновых технологий в саму душу медицины. Какие же трансформации претерпела внутренняя специфика чисто хирургического ремесла? Прежде всего, мы все отчетливее сталкиваемся с феноменом «развеществления» и резкого усложнения традиционной практики врача.
Если на протяжении столетий хирург привычно опирался на осязаемый, материальный скальпель и выполнял классические мануальные приемы, то сегодня на смену им приходит непреклонный диктат роботохирургии, кибернетических систем и тактильных хептик-технологий. Именно об этом экзистенциальном вызове на страницах данного труда ведут напряженный спор ученые и практикующие врачи, представляющие разные страны, культуры и континенты (от Бишкека до Филиппин и Канады).
Перед нами во весь рост встает острая дилемма: сумеет ли человек подчинить себе и оседлать эту сложнейшую технику, или же, напротив, технологии безраздельно воцарятся над хирургом? Не превратится ли лекарь будущего в безликое, обслуживающее приложение к автоматизированному операционному комплексу? И не повлечет ли это за собой тотальную деперсонализацию как самого врача, так и таинства хирургического вмешательства?
Доктор Каракулов убежден: у хирурга нет права на профессиональное высокомерие и чванство по отношению к техническому прогрессу. Ведь главным объектом его труда неизменно остается живой, страдающий человек, и именно от решений врача зависит тончайшая грань между жизнью и смертью пациента. Поэтому взаимоотношения человека и машины в операционной должны строиться на принципах разумного баланса и взвешенного компромисса. В то же время доктор Мэй бескомпромиссно доказывает целесообразность и пользу полного делегирования хирургических функций робототехнике. Как же поступить в этой ситуации?
Анализируя текущее состояние медицины, сами мастера скальпеля приходят к неоднозначному и тревожному выводу: современность действительно несет в себе немало скрытых угроз для их ремесла. Хирургия — слишком глубокая и серьезная сфера, чтобы оставаться делом одних лишь хирургов. Колоссальный потенциал всех наук, включая фундаментальные дисциплины и гуманитарное знание, должен приносить врачу благо и ясность, а не сеять сумятицу и сомнения в умах коллег по медицинскому цеху.
В этой книге автор стремился выразить одну ключевую мысль: «Прекратите грезить о будущем — оно уже наступило». Любые совпадения имен, фамилий, названий медицинских учреждений, а равно и описываемых событий, фактов или обстоятельств автор убедительно просит считать чистой случайностью. Все же остальное — не что иное, как злостная, преднамеренная провокация, напоминающая нам: «Бойтесь своих мечтаний, ведь они иногда сбываются».
Пролог. Излом техногенной судьбы.
Судебный процесс в Апелляционном суде.
Канада. Юкон. Величественное и холодное здание Апелляционного суда.
— Встать! Суд идет! — эхом разнеслось под высокими сводами.
Апелляционное заседание только что началось. Судебная коллегия, состоящая из девяти судей, облаченных в строгие черные мантии — символ беспристрастия и рока, — восседала полукругом за массивным, бесконечно длинным столом. Справа, за отдельным рубежом, расположился прокурор Сейм Коннор в сопровождении своего помощника. Стол напротив, по левую сторону, занимали подсудимый Оки Мэй и его защитник Уильям Нортон.
Председательствующий судья, господин Моррис Фултон, резким ударом деревянного молотка известил зал о начале таинства правосудия. После того как обязательные официальные процедуры были завершены, секретарь суда Кэрри зачитала материалы дела. Судья обратился к замершей коллегии:
— У кого-нибудь из членов суда возникли вопросы по оглашенным материалам?
Ответом была тишина.
— В таком случае мы приступаем. Поскольку все присутствующие досконально ознакомились с делом, находящимся у нас на рассмотрении, я буду краток. Обвиняемый доктор Оки Мэй, вы предстали перед судом по обвинению в попустительстве смерти девяти человеческих душ. Признаете ли вы себя виновным?
— Нет! Категорически нет! — громко, сдерживая дрожь, воскликнул Мэй. Однако про себя он с облегчением отметил: в суде первой инстанции формулировка обвинения звучала куда беспощаднее — умышленное убийство девяти человек.
— Однако следствие сочло вашу вину доказанной, и суд первой инстанции согласился с этими выводами. В экспертном заключении черным по белому написано, что ваши действия и решения способствовали гибели девяти пациентов. Из этого следует, что созданный вами универсальный хирургический модуль оказался бессилен перед лицом критической ситуации, — бесстрастно констатировал судья. — Каковы будут ваши объяснения на этот счет?
— Я убежден, что окружной суд вынес глубоко несправедливый вердикт, — ответил Мэй. В этот момент он испытывал колоссальное волнение: его лоб покрылся холодной испариной, сердце испуганной птицей билось в груди, а в висках глухо и тяжело стучала кровь. — Над проектированием и созданием данного модуля, помимо меня, неустанно трудились более двадцати высококлассных инженеров и техников. А это, как ни крути, огромный коллектив, разделивший со мной этот путь... — слишком быстро заговорил изобретатель.