Ашимов И.А. – Философия трансфера сознания. Трактат (страница 4)

Насилие традиционно мыслится как акт принуждения, сопровождаемый сопротивлением жертвы и осознанием причиняемого вреда. В ситуации незамечаемой трансформации мы сталкиваемся с принципиально иной формой насилия – насилием без субъекта и без переживания. Оно не распознаётся как насилие, поскольку не нарушает привычных границ комфорта и не вызывает немедленной боли. Нейрохакинг, трансфер сознания, когнитивные интерфейсы и алгоритмическое сопровождение мышления внедряются под лозунгами оптимизации, рационализации. Человек, убаюканный заботы и расширения собственных возможностей добровольно соглашается на акты трансформации, не понимая масштаба утраты.

Когда человек поймет цену своей трансформации будет уже поздно: мышление утратит автономию и станет распределённым между биологическим и искусственным интеллектом, память перестаёт быть внутренним переживанием и превращается в управляемый массив данных, решения будут принимать машины. В рамках эстафетной гуманологии это означает разрыв гуманитарной преемственности. Эстафета обрывается не в момент катастрофы, а в момент модернизации.

Таким образом, на наш взгляд, одним из наиболее тревожных следствий философии трансфера сознания является изменение статуса человека. Он перестаёт рассматриваться как цель и начинает интерпретироваться как временный носитель, пригодный лишь до тех пор, пока не будет создан более устойчивый субстрат для сознания. В этой логике: во-первых, человеческий мозг – не уникальное условие субъективности, а несовершенный биокомпьютер с высокой вероятностью отказа; во-вторых, тело – устаревшая платформа, а сознание – переносимый контент.

Философская новизна ситуации состоит в том, что переходность не осознаётся как трагедия. Напротив, она интерпретируется как миссия: человек якобы выполняет историческую функцию – породить более совершенный интеллект. Однако при ближайшем рассмотрении эта миссия оказывается формой самоотрицания. Человек соглашается быть средством для иного, не задавая вопроса о том, сохранится ли в этом ином что-либо человеческое. В эстафетной гуманологии передача предполагает сохранение смысла, ответственности и пределов. В модели трансфера сознания происходит иное: во-первых, передаётся структура, но не судьба; во-вторых, информация, но не экзистенция; в-третьих, алгоритм, но не совесть. Новый носитель может быть интеллектуально превосходящим, но философски пустым.

Таким образом, человек как переходный носитель оказывается в двойной ловушке. С одной стороны, он утрачивает право быть конечной целью эволюции, а с другой – он лишается возможности контролировать то, что именно он передаёт дальше. В этом контексте, философия предупреждения, развиваемая в данной работе, настаивает на необходимости зафиксировать этот момент: если человек принимает статус переходной формы, он тем самым подписывает отказ от собственной антропологической уникальности. После этого вопрос о сохранении человеческого теряет адресата.

Таким образом, введение в целом формирует замкнутый философский контур: во-первых, незаметность трансформации как условие её успешности; во-вторых, страх смерти как скрытый мотор техноэволюции; в-третьих, опоздание философии как фактор утраты субъектности; в-четвертых, трансформация как форма насилия без сопротивления; в-пятых, человек как переходный носитель, утративший право быть целью. Тем самым введение выполняет не информативную, а установочную функцию, задавая своеобразную оптику всей последующей книги и фиксирует момент, после которого философия уже не может позволить себе нейтралитет.

Обзор философских функций собственных произведений в рамках философии незамеченной трансформации человека.

В данной главе изложены результаты философского анализа трансфера сознания в контексте собственных произведений (монографии, нарративные тексты, концепции), рассмотрены нами как единый концептуальный цикл, а не как набор отдельных сюжетов. Анализ выполнен в логике антропофилософии, философии медицины и техно-эсхатологии. Общая рамка: трансфер сознания как антропологический эксперимент. Во всех работах трансфер сознания выступает не как техническая процедура, а как онтологическое насилие над человеком, проверка пределов допустимого вмешательства в идентичность, телесность, смертность, моральную ответственность. Разумеется, наши труды последовательно демонстрируя трансфер сознания, однако, не решают сложную проблему человека, возможно лишь их радикализируют.

Начнем с научно-фантастических романов, которых мы рассматриваем как протофилософию. В романе «Аватар» отражена иллюзия продолжения Я. Философская функция этого произведения – это критика психологического критерия тождественности (Локк, Парфит). Ключевой тезис: Аватар – не «я в новом теле», а онтологически корректный двойник, обладающий: моей памятью, моими привычками, моим стилем мышления, но не моей экзистенцией. Антропофилософский вывод: «Субъект не может «переехать» – он может быть только воспроизведен». В терминах феноменологии это означает: «ноэма сохранена, но ноэзис утрачен» (Husserl).

В романе «Биокомпьютер» отражена редукция человека до вычислимости. Сознание трактуется как алгоритм, модуль, вычислительная архитектура. Критический момент: Даже при полной симуляции когнитивных функций исчезает: страдание, ответственность, нравственный выбор как риск. Здесь нами делается резюме о том, что биокомпьютер – это эпистемологический успех, но и антропологическая катастрофа, ибо, сознание становится работоспособным, но перестает быть человеческим. О таком исходе писали Dennett, Chalmers и др.

Философская функция романа «Биовзлом» отразить трансфер сознания как форму насилия, а не как терапии. Заложена идея вторжения в телесные границы, взлома автономии личности, а также утраты права на «непрозрачность». По сути, биовзлом сознания человека равняется новой форме онлайн-преступления, где тело – объект, сознание – уязвимость, а технология – инструмент власти. Мы делаем следующих этический вывод: Трансфер разрушает фундамент биоэтики – принцип информированного согласия, о чем писали Beauchamp, Childress и др.

Философская функция романа «Клон дервиша» – это радикальная проверка идеи духовного наследования. Клон Ибн Сино знает, мыслит, рассуждает, но не является субъектом той же духовной судьбы. Парадокс заключается в том, что можно клонировать интеллект, но нельзя клонировать: путь, страдание, экзистенциальный выбор. Нами делается вывод о том, что духовность не передается трансфером – она формируется через смертность. Роман «Фиаско» отражает техно-эсхатологию провала: технология не спасает, прогресс не искупает, а рациональность не гарантирует смысла. Технология может позволить устранить смерть, но не устраняет трагедию выбора. Эсхатологический вывод: «Отмена смерти не ведет к спасению, а ведет к онтологической стагнации». Об этом в свое время писал Heidegger.

Философская функция романа «Пересотворить человека» отразить пределы вмешательства в телесность человека. Финальная точка цикла – вопрос: Имеем ли мы право пересоздавать то, смысл чего не поняли? Дело в том, что пересотворение человека означает: утрату меры, гибель человеческого как категории, переход от лечения к проектированию. Ключевой вывод: «Человек – не объект апгрейда, а существо предела». О философских замыслах других научно-фантастических и эзотерика-философских романов («Поиск истины», «Икс-паразит», «Ошеломлённый мозг», «Похороны смерти» и др.) будет сказано в рамках обобщенных монографий.

В целом, интегральный философский вывод цикла художественных нарративов: во-первых, трансфер сознания равно копированию, а не продолжение Я; во-вторых, тело – не контейнер, а условие субъектности; в-третьих, смертность – не дефект, а источник смысла; в-четвертых, технология без философии ведет к дегуманизации; в-пятых, бессмертие – это форма экзистенциального обмана. В итоге, получается, что чем совершеннее трансфер сознания, тем менее возможен человек.

Монографии "Трансфер сознания", "Переформатирование сознания", "Дихотомия мозга и сознания", "Киберфилософия мозга и сознания" и др., рассмотренные как единый философско-научный корпус, дополняющий и теоретически углубляющий художественный цикл формируют анти-редукционистскую платформу, в которой последовательно отвергаются три доминирующих допущения технооптимизма: во-первых, тождество сознания и нейронного субстрата; во-вторых, возможность полного оцифровывания субъективности; в-третьих, эквивалентность копирования и продолжения личности. Центральным методологическим ходом является разведение уровней: мозг – сознание – личность – экзистенция.

В монографии «Трансфер сознания» развертывается философия предельного заблуждения. В ней трансфер рассматривается не как технологическую задачу, а как онтологическую ошибку категории. Трансфер предполагает перенос: либо субстрата, что невозможен, либо информации, что недостаточен, либо личности, что категориально некорректен. Сознание не обладает свойством транспортабельности, поскольку не объект, не субстанция, не сумма данных. Напрашивается научно-философский вывод о том, что любой трансфер – это репликация когнитивной конфигурации, но не продолжение субъекта. То есть сознание не перемещается, оно либо возникает, либо исчезает. Аналогичную позицию придерживается Dennett, Searle, Chalmers и др.