Ашимов И.А. – Философия трансфера сознания. Трактат (страница 5)

В монографии «Переформатирование сознания» освещается вопрос утраты автономии «Я». Если трансфер – это «перенос», то переформатирование – вмешательство изнутри. Здесь имеет место смещение проблемы, когда сознание модифицируется, оптимизируется, перенастраивается. Но здесь имеет место и философский риск, ибо, при переформатированном сознании: во-первых, человек утрачивает биографическую целостность; во-вторых, эта картина становится продуктом дизайна; в-третьих, человек теряет моральную ответственность. Можно сделать антропофилософский вывод о том, что переформатирование – это форма онтологической цензуры, при которой стирается травма, нивелируется вин, уничтожается личностный рост. О таком исходе сообщали Floridi, Beauchamp, Childress и др.

В монографии «Дихотомия мозга и сознания» разрушается наивный нейромонизм, вводя принцип: мозг ≠ сознание, когда сознание коррелирует с мозгом, но не исчерпывается им. То есть нейронная карта не тождественна переживанию, смыслу, интенциональности. При трансфере сознания даже полное копирование мозга не гарантирует появления субъекта, а также не воспроизводит экзистенциальную перспективу. Теоретические контексты описаны Husserl, Nagel, Chalmers и др.

В монографии «Киберфилософия мозга и сознания» техно-рациональность рассматривается как угроза. Сознание редуцируется до данных, алгоритмов, нейросетей. Однако, код не знает боли, вины, страха смерти. Если технология требует формализации, воспроизводимости, то сознание основано на уникальности, необратимости, конечности. Если говорить об эсхатологическом аспекте, то киберфилософия, утратив антропологическую меру, превращается в антиэсхатологию – отмену смерти без спасения.

В целом, вышеприведенные монографии формируют четырёхуровневую критическую модель: 1) Нейронный уровень – объект науки; 2) Сознательный уровень – феномен переживания; 3) Личностный уровень – биография и ответственность; 4) Экзистенциальный уровень – смысл, смерть, предел. Между тем, трансфер возможен только на первом уровне. С одной стороны, чем выше уровень, тем принципиальнее невозможность переноса, а с другой стороны, технология может скопировать мозг, но не может продолжить человека.

Находим нужным осветить итоги системно-развернутого анализа трансфера сознания в контексте серийных монографий: "НФ-философия", "Антропофилософия", "Биофилософия", "Моральная философия", "Нейрофилософия", "Философия социальных инфекций", "Гуманитарные технологии в технологизированной медицине". Нужно отметить, что анализ выстроен с акцентом на понятийную преемственность между монографиями в целях достижения определенной метапозиции в отношении трансфера сознания как главной проблемы.

В рамках трилогии «НФ-философия» трансфер сознания выступает как мысленный эксперимент, доводящий научно-технические предпосылки до онтологического предела. При этом философская функция протофилософии является: во-первых, выявление скрытых допущений технорациональности; во-вторых, моделирование антропологических катастроф; в-третьих, проверка логики «если возможно – значит допустимо». В этом контексте, НФ-философия в нашей интерпретации – не жанр, а критический метод, показывающий: трансфер сознания логически мыслим, но антропологически разрушителен. Есть аналогичные суждения Popper, Dennett, Bostrom.

В трилогии «Антропофилософия» так или иначе задается онтологическая граница: «человек – это не носитель сознания, а экзистенциальное единство». Трансфер в этом контексте: во-первых, разрушает телесно-биографическую целостность; во-вторых, подменяет «быть» на «функционировать»; в-третьих, отменяет смертность как источник смысла. Здесь напрашивается вывод о том, что трансфер сознания – есть форма антиантропологии, где человек утрачивает статус меры. Есть аналогичные идеи Scheler, Plessner, Heidegger и др.

В трилогии «Биофилософия» отражается предел вмешательства в живое. Сознание рассматривается как функция живого целого, а не изолированный модуль. Причем, любая попытка трансфера: во-первых, разрывает связь сознания с биологической историей; во-вторых, игнорирует роль соматического опыта; в-третьих, превращает жизнь в носитель данных. На этом основании можно сделать вывод о том, что трансфер сознания – это биологически некорректная операция, поскольку живое не переносится, а только продолжается или прекращается. Есть параллельные мысли Jonas, Varela и др.

В трилогии «Моральная философия» речь идет о разрушении морали и ответственности. Моральная ответственность предполагает уникального субъекта, необратимость поступка, конечность жизни. Эффектом трансфера является размывание именно субъекта ответственности, когда происходит моральная анонимизация копий и исчезновение трагического измерения выбора. Здесь напрашивается вывод о том, что трансфер сознания подрывает саму возможность морали, превращая её в алгоритм поведения, а не риск поступка. Об этом писали еще Каnt, Ricoeur, Jonas.

В трилогии «Нейрофилософия», на фоне критики нейроредукционизма выстраивается методологическое ядро нейрофилософии. Она не апология нейронауки, а её философская коррекция. Принципиальный тезис: Корреляция ≠ тождество, ибо, мозг – условие сознания, но не его эквивалент. Даже идеальное копирование мозга не гарантирует субъективного опыта, не воспроизводит «первое лицо», а создает лишь функционального двойника. Эти мысли прослеживаются в трудах Nagel, Chalmers, Searle.

В трилогии «Философия социальных инфекций» трансфер сознания рассмартивается как эпидемия идей. То есть осуществляется своеобразный социально-философский поворот, когда трансфер сознания трактуется уже как меметическая инфекция, заражающая общественное воображение. Причем, симптомами такой инфекции являются: культ бессмертия, фетишизация технологии, дегуманизация страдания, а также нормализация вмешательства в личность. Вывод, который делается нами: «Опасен не сам трансфер, а его идеология, подменяющая философию верой в технологическое спасение». Эти мысли согласуются с идеями Girard, Dawkins, Foucault и др.

В трилогии «Гуманитарные технологии в технологизированной медицине» нами выстравивается, если можно так выразится, последняя линия обороны. Перед нами стояла методологическая задача: вернуть в медицину субъект, смысл, диалог, предел допустимого. На наш взгляд, трансфер в медицинском контексте: во-первых, это крайняя форма медикализации бытия; во-вторых, это переход от лечения к конструированию; в-третьих, это утрата принципа «не навреди». Нами делается вывод о том, что без гуманитарного контроля трансфер сознания превращает медицину в инженерию постчеловека. Аналогичные суждения позицируются в работах Beauchamp, Childress, Pellegrino и др.

В целом, интегральный философский синтез показывает, что, во-первых, трансфер сознания логически возможен, но онтологически ложен; во-вторых, сознание неотделимо от живого, телесного и смертного, а потому личность не копируется без утраты ответственности; в-третьих, технология без философии становится формой насилия. В этом контесте можно твердо сказать: С одной стороны, человечность сохраняется только через признание предела, а с другой – не всё, что может быть сконструировано, может быть оправдано как человеческое.

На наш взгляд, строгое концептуальное встраивание проблематики трансфера сознания нами отражено в нашей философской доктине «Эстафетная гуманология», понимаемую как метафилософия сохранения человеческого через последовательную передачу смыслов, а не носителей. В чем заключается исходная установка эстафетной гуманологии? Эстафетная гуманология утверждает принципиальное различие между продолжением человека и передачей человеческого. Человек смертен и непродолжаем, но человеческое передаваемо – через культуру, знание, мораль, ответственность. Тем самым эстафета – альтернатива трансферу. Ключевая антиномия: трансфер / эстафета.

Если в трасфере сознания акцентируется на отмену смерти и иллюзию бессмертия, перенос и копирование субъекта, а также на диктат технологической логики, то в нашей концепции акцент делается на наследование смыслов, принятие конечности человека, а также на историческую преемственность и гуманитарную логику. Наш принципиальный тезис: «Трансфер пытается спасти индивида, а эстафета сохраняет человека как вид и культуру». Эстафета разворачивается по четырём уровням: Первый. Биологический уровень (биофилософия). Здесь передается не жизнь, а условия жизни – забота о теле, предел вмешательства, уважение к живому, что означает противопоставление биовзлому и пересотворению.

Второй. Когнитивный уровень (нейрофилософия, киберфилософия). Здесь передается не сознание, а знания, способы мышления, научные парадигмы. Акцентируется на то, что сознание не переносится, но обучаемо.

Третий. Моральный уровень (моральная философия). Здесь передается ответственность, вина, нравственный риск. Акцентируется на то. что копия не может быть ответственна, но воспитанный человек – может.

Четвертый. Экзистенциально-культурный уровень (антропофилософия, НФ-философия). Здесь передается смысл страдания, опыт конечности, а также экзистенциальные вопросы. Между тем, они и составляют ядро человеческого.