Ашимов И.А. – Философия трансфера сознания. Трактат (страница 6)

Если говорить о роли философии социальных инфекций, то, согласно нашей концепции «Эстафетная гуманология» философской ее функция является диагностика сбоев эстафеты. Трансфер сознания здесь трактуется как инфекционная идея, заражающая культуру верой в техническое спасение, а также разрушающая традиционные механизмы передачи смыслов. Закономерность такова, что когда эстафета прерывается, возникает соблазн трансфера.

Согласно концепции гуманитарные технологии рассматриваются как механизм эстафеты. По сути, речь идет об институционализированной эстафеты, обеспечивающей передачу клинической мудрости, этических ограничений, человеческого отношения по схеме: врач → не инженер, пациент → не объект, технология → не цель. Если говорить о переосмыслении трансфера сознания внутри эстафеты, то нужно отметить, что встроенный в эстафетную гуманологию, трансфер сознания получает иной статус философского предупреждения о том, где пытаются перенести сознание, уже утрачена вера в передачу смысла.

В монографии «Философская эсхатология» (научная доктрина) нами обобщены материалы по формированию анти-трансгуманистическую эсхатологию, утверждая: во-первых, конец человека ≠ конец человеческого; во-вторых, смерть индивида ≠ обрыв истории; в-третьих, спасение не индивидуально, а культурно. При этом эсхатон эстафетной гуманологии – не бессмертие личности, а непрерывность человеческого измерения. Интегральная формула доктрины: «Человек не переносится, а передается». Именно в этом различии сходятся: трансфер сознания как ошибка; биофилософия как предел; нейрофилософия как коррекция; моральная философия как условие; антропофилософия как мера; философия социальных инфекций как защита; гуманитарные технологии как практика.

Находим нужным представить анализ нейрохакинга – технологии вмешательства в нейронные механизмы сознания с целью модификации восприятия, коррекции поведения, усиления когнитивных функций, перепрограммирования мотиваций. Важно осознавать, что философски нейрохакинг – это новая форма власти над субъектом, действующая до рефлексии и мимо согласия. Так или иначе нейрохакинг – это антиэстафета, поскольку он не передает смыслы, не формирует ответственность, не предполагает внутреннего присвоения опыта. Мы акцентируем внимание на то, что во-первых, там, где можно переписать мозг, эстафета утрачивает смысл, а, во-вторых, искажается четырехуровневая модель (мозг → сознание → личность → экзистенция). В этом аспекте, мозг становится объектом взлома, сознание – продуктом манипуляции, личность – теряет автономию, а экзистенция – редуцируется к функциональности. В итоге, возникает деперсонализированный и деэкзистенциализированный субъект.

Если рассуждения перенести в биофилософский аспект, то согласно нашей концепции трансфер сознания так или иначе всегда связан со взломом живого, а потому вмешательство допустимо лишь как восстановление, тогда как нейрохакинг нарушает этот принцип, переводя живое в режим инженерного объекта. В этом смысле, нейрохакинг является формой биологического редукционизма. Нейрофилософский аспект нейрохакинга – если изменить нейронные паттерны, то можно изменить человека. Однако, модификация паттерна не гарантирует изменения смысла и субъективного опыта. Возникает парадокс: «чем глубже взлом, тем непредсказуемее экзистенциальный эффект», что упоминается в трудах Nagel, Chalmers и др.

Если говорить о морально-философских аспектах, то прежде всего следует отметить то, что нейрохакинг программирует решение, устраняет риск, снимает вину и ответственность, тогда как мораль предполагает автономию воли, возможность выбора, ответственность и риск ошибки. То есть нейрохакинг вызывает распад ответственности и симуляцию морали. Хотелось бы обратить внимание на то, что с позиции философии социальных инфекций, нейрохакинг следует рассматривать как эпидемию, ибо, он распространяется через риторику «улучшения», оправдывая целевое вмешательство в человеческую суть, так или иначе стигматизируя «немодифицированных». Особая опасность нейрохакинга как социальной инфекции заключается в том, что он заражает не только мозги, но и культурные нормы.

Если рассуждать о пределах допустимого в технологизированной медицине, то нейрохакинг превращает врача в оператора, пациента – в платформу, а терапию – в настройку, тогда как наша концепция требует сохранять субъектность пациента и вводить гуманитарный контроль. В целом, нужно отметить родство логик трансфера сознания и нейрохакинга. По сути, нейрохакинг – это подготовительный этап трансфера, так как сначала переписывают мозг, затем копируют структуру, а потом объявляют перенос личности. Все это ведет к редукции человека к информации, а это и есть конечная цель трансфера сознания.

Эстафетная гуманология противопоставляет нейрохакингу, считая, что человека нельзя взломать, не уничтожив человеческое. При тотальном внедрении нейрохакинг постепенно будет исчезать личность, его свобода, история, будущее. Между тем, это и есть мягкая техно-эсхатология – конец человека без катастрофы. В чем заключается суть эстафетной гуманологии как этики антинейрохакинга? Прежде всего, это система норм и запретов, направленных на сохранение передаваемого человеческого (смысла, ответственности, свободы), при признании недопустимости прямого вмешательства в структуру субъектности.

Находим нужным осветить базовые положения этики антинейрохакинга: Первое. Принципиальные основы: во-первых, принцип несводимости – сознание и личность не сводимы к нейронным конфигурациям; во-вторых, принцип непереносимости субъектности – субъект не может быть модифицирован или перенесен без утраты тождества; в-третьих, принцип экзистенциального предела – свобода и ответственность возможны только в условиях конечности; в-четвертых, принцип эстафеты – человеческое сохраняется через передачу смыслов, а не через переписывание носителей.

Второе. Онтологические запреты и ограничения: во-первых, запрет редактирования личности – недопустимы вмешательства, изменяющие ядро идентичности, структуру ценностей, биографическую целостность; во-вторых, разграничение коррекции и взлома – допустима коррекция функции, недопустима реконфигурация субъекта; в-третьих, запрет предиктивного программирования – недопустимо формирование поведения до его осознания субъектом.

Третье. Нормативные принципы: во-первых, принцип субъектной инвариантности – после вмешательства субъект должен оставаться тем же, а не функционально эквивалентным; во-вторых, принцип обратимости – любое допустимое вмешательство должно быть временным, отменяемым, осознаваемым; в-третьих, принцип внутреннего присвоения – изменение допустимо лишь тогда, когда результат достигается через рефлексию и усилие субъекта, а не обходом сознания; в-четвертых, принцип эстафетной замены- если цель может быть достигнута обучением, диалогом или воспитанием, нейровмешательство этически запрещено.

Здесь важно отразить этическую классификацию нейровмешательств: 1) Этически допустимые (терапия утраченных функций, обезболивание, восстановление после травм, поддержка базовой жизнедеятельности); 2) Условно допустимые (реабилитационные нейромодуляции, вспомогательные когнитивные протезы, временные нейростимуляции под контролем); 3) Этически недопустимые (перепрограммирование мотиваций, коррекция ценностей, стирание памяти как нормы, нейрооптимизация личности, нейроконтроль поведения).

Четвертое. Экзистенциальные принципы: во-первых, принцип неразделимости вины – ответственность за действие не может быть перенесена на технологию; во-вторых, принцип неалгоритмизируемой морали – моральное решение не может быть задано программно; в-третьих, принцип биографической ответственности – любое вмешательство должно сохранять способность субъекта нести ответственность за свою историю.

Пятое. Социально-инфекционный контур: во-первых, принцип профилактики нейрохакинговой инфекций – государство и наука обязаны противостоять нормализации нейрохакинга как моды; во-вторых, принцип культурного иммунитета – общество должно укреплять гуманитарные формы эстафеты образование, традиции, профессиональную этику.

Шестое. Медицинско-гуманитарный протокол: во-первых, врач как хранитель предела. Врач не оператор, а моральный агент; во-вторых, принцип двойного контроля – каждое нейровмешательство требует медицинского, гуманитарно-этического допуска; в-третьих, принцип отказа – пациент имеет право отказаться от нейроулучшения без санкций.

В чем заключается эсхатологическое предупреждение? Если нейрохакинг становится нормой, вытесняет эстафету, подменяет воспитание вмешательством, то возникает мягкая антропологическая катастрофа – конец человека без трагедии. Между тем, итоговой формулой этики следует считать следующее: «Допустимо лечить мозг, но

недопустимо переписывать человека». Это можно выразить в эстафетной формуле: «Человеческое передается, но не взламывается».

Понимая важность предупреждения как философского действия мы провели анализ феномена «неосознания происходящего», встроенный в эстафетную гуманологию и развернутый как философия предупреждения человечеству. Анализ носит системный, предостерегающий характер и завершает ранее сформированную линию: трансфер сознания → нейрохакинг → этика предела → культурная слепота.