Ашимов И.А. – Философия трансфера сознания. Трактат (страница 3)
Одним из главных выводов являет то, что при трансфере сознания произойдет антропологический разрыв, понимаемый как концепция, описывающая качественную пропасть между человеком и остальным животным миром, либо между различными стадиями развития самого человечества. В зависимости от контекста термин трактуется по-разному. В биологическом (эволюционном) контексте – это уникальный набор качеств, которые невозможно объяснить только биологической эволюцией – возникновение сознания, членораздельной речи, абстрактного мышления и способности к творчеству.
В философском контексте – это подтверждение того, что человек является единственным существом, которое может осознавать свое бытие и задаваться вопросом о смысле жизни, а потому действовать вопреки инстинктам и биологической целесообразности. В технологическом контексте – это гипотетическая ситуация, при которой из-за развития технологий (ИИ, генной инженерии, нейроинтерфейсов) часть человечества может настолько измениться физически и интеллектуально, что перестанет быть единым видом с остальными людьми.
Каковы же ключевые факторы, создающие «разрыв»: Во-первых, это культура как накопление и передача опыта вне генетического кода; во-вторых, это орудийная деятельность – создание инструментов для создания других инструментов; в-третьих, самосознание как способность отделять «Я» от внешнего мира.
В настоящее время активно развивается новая технология – нейрохакинг как совокупность методов и технологий для оптимизации работы мозга, повышения когнитивных способностей (памяти, внимания, креативности) и улучшения эмоционального состояния. Данная технология на сегодня включает следующие основные направления: 1) Ноотропы и нутрицевтики – использование веществ для улучшения обмена веществ в нейронах; 2) Технологические методы – тренировка мозга, позволяющих человеку сознательно управлять своими альфа- или бета-ритмами, а также стимуляция мозга для улучшения концентрации или ускорения обучения; 3) Образ жизни и биохакинг – фундаментальные изменения, влияющие на нейропластичность (гигиена сна, интервальное голодание, медитация); 4) Цифровая гигиена – защита мозга от информационной перегрузки, а также борьба с фрагментацией внимания.
Следует признать, что транзит естественного интеллекта (ЕИ) в искусственный (ИИ) обусловлен фундаментальными ограничениями биологического мозга и потребностью цивилизации в расширении возможностей обработки информации. При этом основными причинами перехода являются: 1) Масштабируемость и скорость: Биологические нейроны передают сигналы со скоростью до 120 м/с, в то время как кремниевые и фотонные системы работают на скоростях, близких к скорости света, а ИИ способен обрабатывать массивы данных, недоступные для человеческого восприятия за аналогичное время; 2) Ограниченность биологического носителя: Мозг человека ограничен объемом черепной коробки, потреблением энергии и биологическим старением, а ИИ позволяет вынести интеллектуальные процессы на внешние носители, которые можно модернизировать и тиражировать бесконечно; 3) Сложность современных систем: Глобальные вызовы (климат, генетика, квантовая физика) требуют анализа миллионов переменных одновременно, тогда как естественный интеллект не приспособлен для удержания таких объемов данных в оперативной памяти без потерь; 4) Эволюционный тупик: Биологическая эволюция протекает слишком медленно (миллионы лет), тогда как технологический транзит позволяет ускорить развитие когнитивных способностей через создание экзокортекса (внешней коры мозга) и интерфейсов «мозг-компьютер»; 5) Универсальность и передача опыта: Знания ИИ передаются мгновенно путем копирования кода или весов нейросети, тогда как обучение человека занимает десятилетия и требует повторения процесса для каждого нового поколения. Такой транзит рассматривается не как замена человека, а как этап создания гибридного интеллекта, где ИИ становится инструментом преодоления биологических лимитов человека.
Настоящее исследование не ставит целью ни технологический прогноз, ни апологию, ни запрет, а лишь философическое предупреждение. Причем, лишь в смысле фиксации границы: «здесь» человек ещё был человеком, «тут» человек ещё мог осознать себя как субъект истории. В этом аспекте, философия в эпоху незамеченной трансформации утрачивает иллюзию управлять будущим, а ее функция – свидетельствовать о том, что происходящее имеет цену, что интеллект без экзистенции пуст, а рациональность без трагизма бесчеловечна.
В указанном контексте, данная книга представляет собой попытку зафиксировать момент, когда человечество ещё могло задать себе вопрос: кто мы в этом переходе – творцы, носители, жертвы или временный инкубатор для иного сознания? И, возможно, это последняя форма философского диалога с человеком до того, как адресат окончательно исчезнет.
Наверняка, многие, осмысливая современную ситуацию бесконтрольного развития техники и технологий в геометрической прогрессии и все более отстающую по темпу и качеству развития гуманитарного ответа в арифметической прогрессии, задумываются: почему конец человека не выглядит как конец? А ведь исторически представление о конце человека всегда сопровождалось образами катастрофы – Армагеддон, Апокалипсис. Конец человека в наш век не выглядит как конец именно потому, что он не является уничтожением, а реализуется как замещение, как мягкое вытеснение одной онтологической формы другой. Иначе говоря биологический человек не ликвидируется, а лишь признаётся устаревшим, а потому требующим оптимизации, рационализации. В этом заключается принципиально новая форма финала: конец без разрушения и без трагедии.
Таким образом, нужно признать тот факт, что философская ошибка современности состоит в том, что конец отождествляется с исчезновением. Между тем антропологический конец может наступать как потеря статуса, а не как физическая гибель, ибо, он больше не является источником смысла, меры и ответственности, становясь промежуточным звеном в более сложной системе.
В наше технологизированное настоящее трансфер сознания, нейроинтерфейсы и когнитивные экзоскелеты формируют ситуацию, в которой человеческое сохраняется лишь функционально, когда личность редуцируется до набора когнитивных операций, память – до данных, мышление – до вычислимых паттернов. Ученые полагают, что недалек тот срок, когда машина (ИИ, нейросеть) может посчитать, что экзистенциальное измерение, не поддающееся формализации, является побочным эффектом и может быть убран сам субъект как носитель экзистенций.
Важно понимание того, что уже сейчас машина (ИИ, нейросеть) под знаком рациональности, заботы, гуманизма нового типа постепенно отодвигает человека к его концу и с этим человек не только знаком, но и соглашается на собственную замену, поскольку он пока не замечает «общую картину», то есть не осознает вероятные утраты. Он сейчас находится в состоянии иллюзии, ибо видит, что ИИ, нейросеть ему помогают, заботятся о нем. Цена этой сделки станет заметной лишь постфактум, когда человека постигнет конец как субъект мира и истории.
Нужно также отметить, что в основе незамечаемой трансформации человека лежит и такой фундаментальный экзистенциальный мотив как страх смерти. Однако в современной цивилизации этот страх перестал быть предметом философского осмысления и стал объектом инженерного решения. Смерть более не принимается как предел, она интерпретируется как техническая проблема. Именно в этом пункте происходит радикальный сдвиг: экзистенциальный вопрос «как жить, зная о смерти?» заменяется прагматическим вопросом «как устранить смерть как фактор?».
Ответом на вышеприведенные вопросы становится именно технологический проект трансфера сознания, цифрового бессмертия, резервного копирования личности, переноса когнитивных структур в иные носители. Однако устранение смерти не эквивалентно спасению человека, ибо, смерть выполняет в человеческой культуре структурообразующую функцию, придавая ценность времени, уникальность опыту, трагизм выбору и ответственность поступку. Техноэволюция, движимая страхом смерти, постепенно разрушает антропологический каркас, а в итоге человек больше не мыслится как конечное существо, а значит, утрачивает экзистенциальную глубину. В этом смысле трансфер сознания выступает не как победа над смертью, а как форма бегства от неё, когда человек спасает информацию о себе, но теряет самого себя как переживающее, страдающее и ответственное существо.
Одним из ключевых парадоксов современности является запаздывание философии по отношению к технологическим процессам. Философия традиционно осмысляла свершившееся: она приходила после войны, после революции, после катастрофы. Однако в ситуации незамечаемой трансформации это запаздывание становится фатальным. Сейчас технологии трансфера сознания развиваются в инженерной, нейронаучной и корпоративной логике, где философия присутствует лишь в виде этических комитетов и декларативных ограничений. Этика здесь носит вторичный характер и не затрагивает фундаментальный вопрос: допустима ли сама постановка задачи замещения человека?
Ситуация такова, что философия оказывается вытесненной из зоны принятия решений и вынуждена реагировать постфактум. Она описывает, классифицирует, интерпретирует, но не влияет, а в результате возникает иллюзия философского участия при фактическом отсутствии философской субъектности. Настоящая работа пытается осмыслить происходящее из принципа «пока не поздно», в чем и состоит её предупреждающий характер, так или иначе пытаясь ставить границы допустимого в онтологическом смысле. Мы полагаем, что граница, за которой исчезает человек как носитель смысла, не может быть пересечена без утраты самого основания человеческой истории.