Ашимов И.А. – Дервиш XXI века. Личность философа в деталях (страница 4)

Ещё в молодости он начал понимать, что честность важнее видимого успеха. Важнее жить в соответствии со своими возможностями и убеждениями, чем создавать ложный образ благополучия. Со временем он осознал и другую истину - человеку необходимо уметь фильтровать своё окружение. Не все люди способны понять чужой путь. Некоторые равнодушны, другие мешают, третьи тянут назад. От таких людей нужно отдаляться. Отдаляясь от таких людей, однажды он очутится в полном одиночестве. Но все это не из гордости, а из необходимости сохранить внутреннюю энергию. Оставаться рядом стоит лишь с теми, кто понимает и поддерживает развитие личности. Если разочарование во взаимности приводит к рационализации одиночества, то такое одиночество становится уже не случайностью, а осознанной стратегией.

Здесь возникает тема дервишества — ключ к пониманию его образа. Как известно, дервиши — это последователи суфизма - мистического направления в исламе. Это люди, выбравшие путь добровольной бедности, духовного поиска и внутреннего преображения. В средние века о них ходило множество легенд, но в центре этих историй всегда оставалась одна идея — поиск смысла. На протяжении истории человечество стремилось понять невидимое. Там, где власть не давала ответов, а религиозная догма ограничивала вопросы, возникали закрытые сообщества мыслителей и искателей.

Вообще, в исламском мире можно выделить два величайших, но разных, глубоко противоречащих друг к другу феномена это орден ассасинов и суфийские тарикаты. Если ассасины действовали скрытно - через стратегию и силу, то дервиши шли путём внутреннего очищения. Если ассасины выходили из тени с кинжалом, то дервиши — с молитвой. Если ассасины молчали, чтобы ударить человека, то дервиши молчали, чтобы услышать самого себя. В современном мире эти два архетипа человеческой воли получили искаженные восприятия - ассасинов как изощренных убийц, а дервишей как бессмысленно крутящихся в экстазе танца.

Между тем, дервиши – это мусульманские монахи, ученые-мистики от суфизма. Суфизм возник на фоне великого расцвета науки и философии. Города вроде Багдада, Нишапура, Балха, Дамаска и Каира становились настоящими лабораториями мысли. Когда люди переставали находить ответы в строгих догмах, они обращались к символу, тишине, внутреннему опыту дервишества. Дервишами становились не только глубоко верующие люди, но и творческие личности, среди которых были мудрецы, ученые, поэты, писатели.

Человек вступает на путь дервиша добровольно. Это странствие не географическое, а внутреннее. Здесь истина познаётся не только разумом, но и сердцем. В основе суфийского мировоззрения лежит радикальная идея – познать мир и Бога через ритуалы, поэзию, размышление, дыхание, молчание, когда человек постепенно освобождается от лишнего, вплоть до привычного «Я». Задача дервиша-суфия — жить свободно, не растворяться в суете жизни. Поэтому дервишество стало мостом между народной жизнью и абстрактной теологией, стал прибежищем для тех, кто устал, ищет, сомневается, познает.

Сегодня феномен дервиша почти исчез из социальной видимости. Но в мире, уставшем от шума и перегрузки, этот образ снова приобретает значение. И именно это доказывает философ-дервиш. В философии, психологии, литературе дервиш возвращается как символ человека, который сумел сохранить центр собственной личности. Дервиш прост в одежде, тих в голосе. Он не воюет с внешним врагом — его борьба происходит внутри. Его оружие — тишина. Его пространство — сердце. Вот-так философ-дервиш живёт между двумя полюсами: человеческой слабостью и человеческим величием. Для него даже смерть — не конец, а переход, способ преображения.

Итак, парадокс дервиша прост и сложен одновременно - стать собой, отказавшись от себя. Он часто молчит так, чтобы это молчание было услышано. Его цель — преодолеть двойственность бытия и раствориться в более глубокой реальности. Люди, знакомые с творческим путём философа, постепенно начали замечать сходство. Его мысли, сложные и порой парадоксальные, напоминали дороги на карте — извилистые, неожиданные, но ведущие к центру. Его мышление было свободным, непредсказуемым, иногда даже дерзким. И постепенно стало ясно, что стиль его жизни и мышления удивительно близок к пути дервиша. Так он и стал дервишем — по мысли, по чувству, по судьбе.

Так, возможно, возникал в голове философа образ дервиша, под влиянием которого формировался уже дервиш XXI века — человека, который в эпоху сверхкоммуникаций и бесконечного шума интуитивно нашёл своё внутреннее «я», отгородился от социальной суеты и почти исчез для общества, чтобы продолжить свой главный труд — работу мысли и творчества. Так он становился сам тем самым дервишем – не ученым-суфием в буквальном смысле, а философом, принявшим путь дервиша, человеком, живущим принципами дервишества. Дервишизм – это восприятие религии как философию и, наоборот, философию как религию.

Вообще, суфизм зародился под влиянием различных философских учений включая гностицизм, неоплатонизм и манихейство. Еще в шестидесятые годы до нашей эры в мусульманстве появилось оппозиционное течение захидов-отшельников, которые отвергали роскошь и богатство, предпочитая вести аскетический образ жизни. Со временем оно приобретает новые черты - тенденцию к самонаблюдения и контролю за своим психическим состоянием. Они пытались понять как поступки человека связаны с его внутренними намерениями, что происходит с человеком когда он находится в состоянии полного исчезновения эго. Так слагался внутренний путь суфийского дервиша.

Итак, суфизм не является ни деизмом, ни атеизмом, поскольку деизм. Суфии верят в бога, который находится в его самом – внутри и вокруг него. То есть истинная мечеть и вера суфия в его сердце. Дервиши – это члены суфийского братства, которые считают своей единственной моралью - искать истину, смыслы. В этом контексте, суфизм - это школа внутреннего прозрения, а потому практиковать его могут даже люди не обращенные в ислам.

Дервиш – это человек, вступивший в путь укрощения своей души, проявить собственные внутренние состояния на пути к абсолютной реальности. Ему предстоит сначала заняться самоанализом, научится выражать свои слова и намерения с глубоким размышлением. Для них важно «слово от сердца», а это означает не просто поверхностная искренность, а внутренняя правдивость и честность. Дервиш берет на себя ответственность за то, что он говорит и делает и в этом контексте его принятие направлено лишь на внутреннюю трансформацию.

Основная цель дервиша – держать свой желания (нафс) под постоянным контролем, самосовершенствоваться. Дервиш, преодолевающий такие состояния души, как высокомерие, гнев и зависть, и формирующий каждое свое поведение с внутренним миром и правдивостью, избегает любой ситуации, требующей извинений. В суфизма поговорка «Дервиш не извиняется» относится именно к такому поведению и духовно-этическому пониманию. Путь дервиша – это желание превзойти себя посредством внутренней трансформации и приблизиться к Истине. Цель этого путешествия – противостоять своей сущности, сдерживая свое эго, желания и мирские амбиции.

Дервиш – путешественник, стремящийся найти покой в своем внутреннем мире, несмотря на трудности мира. Одна из тайн этого пути в том, что он знает, что все, что с ним происходит, исходит от Истины. Дервиш принимает случайность и судьбу, ищет мудрости во всем, что происходит. Сегодня, когда люди теряются в хаосе, стрессе и депрессии современной жизни, становится более важным принять мирные аспекты суфизма. В этом аспекте, дервишизм следует рассматривать не только как историческое наследие, но и как руководство, которое способствует внутреннему миру современного человека и поиску смысла.

Но вернемся к личности дервиша XXI века. Ещё в подростковом возрасте он начал ощущать странное расхождение между собой и другими. Его сверстники уже обретали очертания будущего: у них появлялись цели, складывался стиль жизни, намечались траектории. Они словно заранее знали, куда идти, и с какой силой ступать на эту дорогу. Он же стоял в стороне — не из протеста, а из внутренней неоформленности. В нём не было ясного жизненного проекта. Было лишь ощущение размытости, неготовности, даже страха перед самостоятельностью. Он не воспринимал себя как цельную личность, а скорее — как фрагмент, ещё не собранный в форму.

Окончание школы не принесло ясности. Там, где у других появлялась воля, у него оставалась тревога. Там, где другие пробовали мир «на прочность», он сомневался в собственной способности устоять. Его выбор профессии не был актом свободы, а был актом необходимости — почти вынужденным решением, продиктованным страхом не состояться и одновременно тихим, едва осознаваемым желанием быть нужным. Так он приходит к медицине. Не как к призванию, а как к возможности удержаться в мире добра, сострадания и человечности.

Поступление в медицинский институт становится первым столкновением с жесткой реальностью профессиональной системы. Здесь уже недостаточно быть чувствительным или добрым. Здесь требуется скорость мышления, точность решений, когнитивная гибкость и предельная ответственность. И именно в этот момент проявляется его главный внутренний конфликт. Внутренне неуверенная личность оказывается в среде, где требуется абсолютная уверенность. С этого момента в нём формируется постоянное напряжение между тем, кем он является, и тем, кем должен быть.