Ашер Кроу – Пустой Мир. "Безнадежность". Книга третья (страница 2)
Рука с ножом дрогнула и бессильно упала на колено. Сжимать оружие вдруг стало бессмысленно.
Джон Саут не уйдёт вот так. По крайней мере, не сегодня и не здесь.
Он убрал нож обратно в чехол и выпрямился, прислонившись к двери. Беспокойно проводя руками по волосам, он лихорадочно строил планы. И больше всего он задавал себе один вопрос:
— Смогу ли я выбраться отсюда?
На кухне стояли почти два десятка зомби, преграждавших путь к свободе. И даже если он прорвётся сквозь орду, Джон всё ещё был укушен. Но, чёрт возьми, если он умрёт, то умрёт в движении, а не сидя в позе эмбриона в этой кладовке.
Джон схватился за дверную ручку, облизнув губы. Он закрыл глаза, прислушиваясь к зомби снаружи. Он распахнёт дверь и побежит, надеясь, что каким-то чудом пронесётся сквозь орду и вырвется с кухни. Его план был безумен. Он не мог сработать, но теперь ему действительно было что терять. Например, шанс увидеть Брук снова.
Всё ещё с закрытыми глазами, он уже взялся за засов и начал его поворачивать, когда что-то изменилось.
Зомби перестали ломиться в дверь.
Джон открыл глаза, но остался неподвижен.
Твари продолжали рычать, но они уже не стояли вплотную к двери. Он даже слышал, как они отходят.
— Что за…
Затем он услышал первые выстрелы, и они заставили его отпрянуть назад.
Джон опустился на пол и слушал, как вопят зомби и гремят выстрелы.
Глава 3
Джон сидел на полу в темноте, прислушиваясь к частой стрельбе. У кого бы они там ни были — на вооружении были не только пистолеты. У них были автоматы.
Неужели Брук и остальные вернулись за ним?
Как бы он ни умолял её слушать его, Джон знал — Брук могла уговорить остальных вернуться и спасти его. Он знал, что даже видя, в какой переплёт он попал в последний раз, она не сочтёт его мёртвым, пока не убедится в этом своими глазами. Даже зная, что Джон укушен и жить ему осталось недолго, могло быть недостаточно, чтобы отговорить её от возвращения.
Перестрелка длилась не больше минуты, затем стихла. Джон сидел неподвижно и слушал. Рычания зомби больше не было слышно. Вообще несколько мгновений стояла полная тишина.
— La habitación está despejada, — произнёс мужской голос.
Джон не знал испанского. Он понимал лишь несколько простых слов, но ничего из сказанного.
— Revisa la siguiente habitación, — донёсся другой голос.
Затем послышались шаги.
Он не мог определить, сколько людей снаружи. По крайней мере двое, но шагов было больше. Должно быть, так и есть. Даже с автоматами безопасно разделаться со всей оравой зомби за дверью кладовки силами двух человек было бы непросто.
Джону нужно было подготовиться на случай, если эти люди попытаются проникнуть в кладовку. Он нащупал на полу свою рубашку с длинным рукавом и натянул её, застегнув на три четверти. Рубашка скрывала укус на руке от чужих глаз. Патронов не оставалось, но пистолет он оставил у пояса. Поднял с пола биту и топорик, прицепил за спину. Подумал взять что-то в руку для защиты, но у этих людей — автоматы. Наверное, лучше показать, что он не опасен, так что он остался с пустыми руками.
За дверью люди шаркали по обломкам, разбросанным по кухонному полу, осматривая территорию. Кто бы там ни был, они явно уверены, что покончили со всеми зомби, раз не старались вести себя тихо. Джон оставался неподвижен, выравнивая дыхание и стараясь не шуметь.
Затем шаги приблизились к кладовке. Под дверью возникла тень от фигуры по ту сторону. Ручка дёрнулась, но дверь не открылась. Джон запер её изнутри.
Человек снаружи попробовал ещё несколько раз, после чего что-то сказал другим по-испански.
— Rompe la puerta, — раздался из кухни голос.
Джон попытался перевести эти слова, но отвлёкся на удар в дверь. Он отполз, не желая, чтобы дверь рухнула на него. Не успел он отреагировать или придумать, что делать, когда люди его найдут, — дверь сорвалась с петель и рухнула на пол перед ним.
В кладовку хлынул свет, очертив фигуру в проёме. Джон прикрыл лицо — его глаза не видели света больше суток.
Человек в дверях навёл на Джона ствол и выкрикнул что-то по-испански.
— Не стреляйте! — сказал Джон. — Я человек. Живой. — Он открыл лицо, чтобы человек увидел — перед ним не зомби, и поднял руки, показывая, что безоружен.
Позади мужчины возникло ещё несколько человек. Джон не мог точно сосчитать, но похоже, не меньше полудюжины. Человек в проёме продолжал держать Джона на прицеле. Он выкрикивал фразы по-испански так быстро, что у Джона не было ни малейшего шанса понять, о чём речь.
— No hablo Español, — сказал Джон.
Мужчина отошёл от двери, и двое других вошли внутрь, у каждого за спиной был автомат. Они встали по обе стороны от Джона, и один из них снял с его спины топорик и биту. Он обыскал Джона на предмет другого оружия, нашёл пистолет и нож у пояса и забрал их. Затем Джон скривился, когда мужчины схватили его под руки, а человек в дверях продолжал держать его на мушке. Один из них случайно задел его рану от укуса, и Джон стиснул зубы. Он не должен дать им знать, что его укусили — они тут же прикончат его без раздумий.
Его предположение о количестве людей оказалось верным. Их было полдюжины, лишь одна из них — женщина. На всех были кожаные куртки или жилетки, и Джон заметил на груди нашивки, хотя не мог разобрать, что на них.
Когда его вытащили на кухню, он увидел последствия работы этих людей. По всей комнате были разбрызганы свежие брызги крови, пол усеян трупами зомби. Он чуть не споткнулся о пару из них, пока двое мужчин тащили его через кухню. Остальные продолжали говорить по-испански, но Джона уже вели дальше, прочь из кухни.
Они повели его знакомой дорогой, по которой он с друзьями пробирался к кухне, — через зону отдыха и в Блок А. На земле лежало ещё несколько свежих трупов зомби, и он прошёл мимо ещё пары латиносов в похожих кожаных жилетках. Он разглядел одну из них ближе: на спине красовалась большая нашивка с черепом. По бокам от черепа были крылья, а на фоне — два гаечных ключа, образующих крест. Сверху была надпись: Los Muertos. Определённо выглядело как нашивка мотобанды.
Они вышли к главному входу тюрьмы и распахнули дверь. Послеполуденное солнце ударило прямо в глаза, и Джон зажмурился, отвернувшись, не имея возможности прикрыть лицо руками. Глазам потребовалось несколько мгновений, чтобы привыкнуть, и он огляделся, видя лишь несколько расплывчатых пятен.
Все зомби исчезли. Джон не знал, то ли его друзья разделались с остальными после ухода из тюрьмы, то ли эти байкеры сделали это перед входом. Но он точно заметил, что трупов на земле теперь больше, чем когда он впервые вошёл в тюрьму.
Двое мужчин провели его через главные ворота. Рядом с чёрным фургоном стояло больше полутора десятков мотоциклов. Двое байкеров стояли рядом с одним, знакомым.
Это был его мотоцикл.
— Это мой байк, — сказал он.
Мужчины проигнорировали его. Один отпустил его и открыл фургон. Он залез внутрь и через несколько мгновений появился с верёвкой. Байкер, всё ещё державший Джона, прижал его к фургону, и Джон едва успел подставить руку, чтобы не удариться зубами о металлический борт.
Он не сопротивлялся, когда мужчины связали ему руки за спиной. Он видел, сколько этих байкеров в тюрьме и как хорошо они вооружены. Если бы они хотели его убить, уже бы сделали это. И он не собирался делать глупостей вроде попытки драки.
Один из мужчин развернул его, и Джон снова мельком увидел свой мотоцикл. На нём теперь сидел тощий байкер, что бесило Джона. Но когда тот завёл двигатель, двое байкеров схватили Джона за одежду и втолкнули в фургон. Он приземлился на больную руку, скривился и постарался не закричать. Стиснув зубы, он перевернулся, чтобы снять давление.
Глядя наружу, он увидел, что один из мужчин стоит в дверях.
— Держи язык за зубами, — сказал он, подтверждая, что по крайней мере некоторые из этих ублюдков говорят не только по-испански. — Скоро двинемся. И не пытайся ничего. — Затем он захлопнул дверь.
Джон пошевелил руками, проверяя, насколько туго затянуты узлы. Но он всё же намеревался последовать совету байкера и не делать ничего, что могло бы заставить их пристрелить его.
Глава 4
Малкольм сидел со скрещенными ногами посреди комнаты в одних трусах, уставившись в стену перед собой. Когда-то эта ослепительно белая стена была увешана религиозными атрибутами, но он убрал всё, когда поселился в церкви. Малкольм оставил стену пустой и назвал её своей медитативной стеной. Годами он видел пользу в медитации и сделал её ежедневной практикой, но не любил закрывать глаза. Он обнаружил, что медитация работает лучше всего, когда он с открытыми глазами концентрируется на пустом пространстве. Так его беспокойный ум меньше блуждал.
Сейчас же этому уму было чрезвычайно трудно не блуждать. Даже уставившись в пустую стену с открытыми глазами, Малкольм видел лицо Иуды. И это было не красивое лицо человека, которого он когда-то любил. Это были обугленные останки того, в ком он всё ещё отказывался признать Иуду.
Малкольм вспомнил их последнюю встречу. Лежа вместе на кровати неподалёку от того места, где он сейчас сидел в медитации, он уговаривал Иуду оставить лагерь «Стервятников» и переехать жить к нему в церковь. Иуда поначалу лишь посмеялся над этой идеей.