Ash Solenne – Последняя Хранительница Света (страница 3)

Загадка в загадке, пророчество, которое не проясняет, но лишь углубляет тайну.

Я принялась за самообучение с яростью, рожденной из отчаяния. Если Бог не будет учить меня, я научу себя сама. Если Он не даст мне цель, я создам её сама.

Я изучала божественную энергию, как она течет, как трансформируется, как воплощается в материю и разматериализуется обратно. Я экспериментировала с собственной природой, открывая способности, которые были вплетены в мою сущность, но требовали осознания, чтобы активироваться.

Я научилась манипулировать светом – не просто перемещать его, но формировать, создавать конструкции из чистой энергии. Мои первые попытки были грубыми, нестабильными. Я создавала простые формы – сферы, кубы, пирамиды – и наблюдала, как они рассыпаются, неспособные удержать целостность без моей постоянной концентрации.

Но я продолжала. День за днем – хотя дня и ночи еще не существовало, лишь непрерывный свет творения – я оттачивала мастерство. Сферы становились более стабильными. Формы – более сложными. Я начала создавать не просто геометрические фигуры, но узоры, переплетения энергии, что напоминали… что-то. Я не знала что, ибо не видела ничего органического, ничего живого, кроме себя самой.

Я научилась сражаться – хотя не было врага, с которым можно было бы сражаться. Я создавала конструкты из энергии, программировала их на простейшее подобие сопротивления – не настоящей враждебности, которую я не понимала, но механического противодействия. Память о битве Бога с Абсолютами, вплетенная в мою сущность, дала мне концепцию оппозиции. Я воспроизводила не злой умысел, но физическое противостояние – этого было достаточно для тренировки. Мои крылья, которые сначала были лишь украшением, стали оружием. Каждое перо могло быть выпущено как снаряд, пронзающий пространство со скоростью мысли. Каждый взмах создавал волны силы, способные разрушить мои собственные творения.

Я научилась контролю. Это было, пожалуй, самым важным уроком тех бесконечных эонов одиночества. Сила без контроля – разрушение. Эмоция без контроля – хаос. Я ощущала в себе колоссальную мощь, божественную энергию, бурлящую под поверхностью моего сознания, желающую вырваться наружу, проявиться во всей своей неудержимой интенсивности.

Но я научилась сдерживать её. Направлять. Фокусировать.

Было ли это тем, чего хотел Бог? Было ли это целью, когда Он оставил меня в одиночестве? Я не знала. Но у меня не было другого выбора, кроме как продолжать, продолжать учиться, расти, становиться чем-то, даже если я не понимала чем именно.

Время – если такая концепция применима к периоду, когда время само еще формировалось – текло странно. Иногда я ощущала, что прошли целые эоны между мгновениями моего осознания. Иногда казалось, что бесконечность уместилась в один вздох.

Я наблюдала, как Бог продолжал творить. Галактики формировались, каждая со своими законами, своими особенностями. Планеты конденсировались из космической пыли. Я видела рождение элементов – водород, гелий, затем все более тяжелые, создаваемые в сердцах звезд и рассеиваемые их смертью.

Красота творения была ошеломляющей. Каждая звезда была уникальной симфонией света и энергии. Каждая туманность – шедевром космической живописи. Я находила утешение в этой красоте, отвлечение от одиночества, что грызло меня изнутри.

Но красота не могла заполнить пустоту. Красота не могла ответить на вопросы. Красота не могла избавить от ощущения, что я неполная, что чего-то фундаментально важного не хватает в моем существовании.

Однажды – и я не могу сказать, сколько времени прошло с момента моего рождения, ибо эоны слились в неразличимый континуум – я осмелилась приблизиться к Богу, когда Он творил очередную галактику.

Я наблюдала, как Его воля формировала звездные системы, как планеты становились на свои орбиты, как законы гравитации и движения обретали совершенный баланс. Это было гипнотизирующее зрелище, акт творения в его чистейшей форме.

– Отец, – позвала я тихо, боясь потревожить Его работу, но отчаянно нуждаясь в контакте. – Я многому научилась. Я понимаю законы, которые Ты установил. Я владею силой, которую Ты вложил в меня. Но я не понимаю зачем. Зачем Ты создал меня? Зачем я существую? Какова моя цель в этом бесконечном творении?

Бог не прекратил работу. Звезды продолжали рождаться под Его руководством, планеты – занимать свои места. Но Его внимание сдвинулось, частично обратившись ко мне.

+Ты спрашиваешь о цели+, произнес Он, и в Его голосе я не могла распознать ни одобрения, ни неодобрения, лишь констатацию факта. +Цель не дается – она обретается. Я создал тебя с потенциалом, но что ты сделаешь с этим потенциалом – определишь сама.+

– Но Ты сказал, что я буду Твоим голосом, – возразила я, впервые за все время своего существования осмеливаясь оспорить Его слова. – Ты сказал, что я необходимость. Разве это не предназначение? Разве это не цель?

+Предназначение и цель – разные вещи+, ответил Бог, и впервые я уловила в Его тоне нечто похожее на… терпение? Или усталость? +Предназначение – это роль, которую ты займешь в Моем плане. Цель – это смысл, который ты найдешь в этой роли. Первое Я могу дать. Второе ты должна обрести сама.+

– А если я не смогу найти её? – прошептала я, и в словах была уязвимость, которую я никогда не показывала прежде. – А если эти эоны одиночества не научили меня ничему, кроме того, как быть одной?

Бог замолчал. Галактика под Его руководством завершила формирование, и Он обернулся ко мне – или нечто, что я интерпретировала как обращение, ибо Его форма была одновременно везде и нигде.

+Одиночество+, сказал Он медленно, +это величайший учитель. Оно учит самодостаточности. Оно учит внутренней силе. Оно учит ценить связь, когда она наконец появляется. Ты думаешь, что страдаешь, Метатрон, первая Моя. Но страдание – это инструмент, боль – это метод. Через них ты становишься тем, кем должна быть.+

– А кем я должна быть? – спросила я, в последней отчаянной попытке получить ясность.

+Той, кто выстоит+, ответил Бог просто. +Когда все падет, ты устоишь. Когда все отвернется, ты останешься. Когда все изменится, ты будешь константой. Это твое предназначение, Метатрон. Быть основанием, на котором все остальное будет построено.+

И в тот момент я поняла – не полностью, не во всех деталях, но в общих чертах – что означает мое существование. Я не была создана, чтобы быть любимой. Я не была создана, чтобы быть яркой или заметной. Я была создана, чтобы быть надежной, чтобы быть тем фундаментом, который никогда не рухнет, независимо от того, какую нагрузку на него возложат.

Это понимание не принесло утешения. Но оно дало ясность, а ясность была тем, в чем я отчаянно нуждалась.

– Я понимаю, Отец, – сказала я тихо, и в этих словах была капитуляция и принятие. Я приняла свою роль, свою судьбу, свое место в божественном плане.

+Хорошо+, ответил Бог. +Потому что скоро твоя роль начнется. Я создам других. Множество других. И тебе предстоит направлять их, формировать их, быть для них тем, чем Я не могу быть – постоянным присутствием, терпеливым наставником. Ты будешь старшей среди многих, первой среди равных.+

Сердце, которое у меня еще не билось в том смысле, в каком билось бы позже, содрогнулось от предвкушения. Другие. Я не буду одна. Придут те, с кем я смогу разделить это бесконечное существование.

Но радость была смешана с тревогой. Наставник? Как я могу быть наставником, когда сама училась в одиночестве, методом проб и ошибок? Что я могу научить их, кроме того, как переносить изоляцию?

+Ты научишь их всему, что познала сама+, сказал Бог, будто читая мои мысли – что Он, вероятно, и делал. +Самодостаточности. Дисциплине. Контролю. Силе, рожденной не из привилегий обучения, но из необходимости самостоятельного познания. Это будут ценные уроки.+

– А любовь? – прошептала я, и сама не знала, откуда пришло это слово, эта концепция, которую я никогда не испытывала, но каким-то образом понимала. – Смогу ли я научить их любви, если сама не знаю, что это такое?

Бог замолчал надолго. Звезды продолжали рождаться вокруг нас, вселенная расширялась, время – если оно существовало – текло. Но между нами повисла тишина, тяжелая и значимая.

+Любовь+, произнес Он наконец, +это то, чему Я не могу научить. Любовь не передается через инструкции или демонстрацию. Она открывается, через опыт, через связь, через уязвимость. Ты не знаешь её сейчас, Метатрон, потому что любовь требует Другого. Но когда придут те, кого ты будешь формировать… возможно, тогда ты узнаешь.+

Возможно. Слово, полное неопределенности, лишенное божественной абсолютности.

+Но помни+, добавил Бог, и в Его тоне появилась жесткость, предупреждение, +любовь делает слабым. Любовь создает привязанности, которые могут быть использованы против тебя. Любовь заставляет колебаться, когда требуется решительность. Не позволяй ей ослепить тебя.+

Я не ответила. Что я могла сказать? Я, которая существовала в изоляции эоны, которая не знала даже теоретически, что значит заботиться о ком-то, кроме себя. Как я могла спорить о природе чувства, которое мне было чуждо?

Но где-то глубоко внутри – в месте, которое я еще не научилась исследовать, в той части моей сущности, что была не логикой и контролем – зародилось сомнение.