Асет Советтурсын – Архитектор Памяти (страница 27)
— Если система «Мемо-Синтез» ударит в ответ... — он на секунду закрыл глаза. — Я выдерну ебаный штекер из твоего порта. Не задумываясь. Даже если это сожжет тебе синапсы к чертовой матери. Я не дам спалить Баржу из-за твоих секретов. Поняла?
— Договорились, — Элара начала стягивать мокрую куртку.
— Мария! — рявкнул Мигель в интерком. Гермодверь мгновенно отъехала, и ассистентка вбежала в аппаратную, бледная как полотно. — Следи за физической телеметрией. Пульс, давление, насыщение кислородом. Если сердце начнет вставать — бей прямым адреналином в мышцу, не жди моей команды.
Мария молча кивнула, занимая место у второго пульта. Ее руки заметно дрожали, когда она начала готовить шприц-инъекторы аппарата жизнеобеспечения.
Через пять минут она уже лежала в тяжелой, плотной воде, чья температура идеально совпадала с температурой ее тела. Вода пахла антисептиком и металлом.
К левому запястью прижался холодный, жесткий адаптер. Раздался тихий, почти костяной щелчок — Мигель подключился к ее порту.
— Ввожу черный эфир, — раздался голос сверху, искаженный акустикой аппаратной. — Начинаю погружение на третий уровень и ниже.
Элара закрыла глаза.
Сначала был холод у левого предплечья. Затем он растекся по руке ледяными иглами, проникая в центральную нервную систему. Черный эфир — это не легкое облако фабричного релаксанта. Это кислота, растворяющая границы твоего «я», чтобы пустить внутрь чужой свет фонаря.
Ее разум распахнулся.
— Господи, Вэнс... — донесся до нее искаженный шепот Мигеля. — Что ты с собой наделала?
Перед внутренним взором Элары вспыхнули вспышки статики.
Пакет. Еще пакет. Десяток пакетов.
Потом слом. Остановка. Архитектурный узел. Идеальная петля — против часовой стрелки. Знакомый почерк ведущего инженера Академии.
— Иду глубже, — голос Мигеля дрожал.
Давление в голове усилилось, словно кто-то сжимал череп в тисках. Вспыхнул яркий белый свет, разрывая статику.
И тогда начался настоящий скан. Слой за слоем, Мигель вскрывал ее собственную работу.
Элара увидела себя со стороны. Девушка у зеркала, стирающая память о первом убитом ею когнитивно человеке. Вжик — кусок кода удален. Белая вспышка — вставлена привычка пить чай без сахара вместо истерики.
Еще глубже.
Вспышка. Она стирает лицо своей матери, потому что боль утраты мешает концентрации при работе с «Мемо-Синтез». Белая вспышка — вставлено чувство равнодушного покоя при виде старых фотографий.
Еще. Еще. Еще.
— Элара... — Мигель уже не говорил, он стонал у пульта, вцепившись пальцами в волосы. — Сука... Система... она переплетена с твоим кодом. Я не могу отделить твои вмешательства от фабричных. Тут тысячи... тысячи швов! Твою мать, ты вся состоишь из этих швов!
Ванна начала тихо гудеть. Вода пульсировала в такт бешеным ударам ее сердца. Элара видела бесконечный коридор из стеклянных стен, построенных ею самой. Она была и пленницей, и главным инженером своей тюрьмы.
— Пульс двести двадцать! — голос Марии прорвался сквозь шум системы, сорвавшись на визг. — Мигель, у нее мотор сейчас взорвется! Я ввожу адрено-блокатор!
— Сколько? — попыталась крикнуть Элара сквозь статику, но ее физическое тело лишь едва шевельнуло губами в ванне.
Мысленно голос Мигеля разорвал пространство, словно набат:
— Две тысячи восемьсот сорок семь!
Цифра ударила ее, как физический удар в грудь.
2 847 модификаций. За двенадцать лет. Тысячи стертых мгновений, перешитых эмоций, чужих мыслей и искусственных якорей. От нее, от настоящей Элары Вэнс, которая когда-то жила без порта, почти ничего не осталось. Лоскутное одеяло из совершенных алгоритмов выживания.
— Вытягиваю... вытягиваю! — закричал Мигель.
Интерфейс Мигеля мигнул красным. Погружение наткнулось на последний, самый глубокий защитный контур. Тот самый, в который никто и никогда не должен был заглядывать.
Там, в кромешной пустоте 14-го слоя базальной памяти, висел один-единственный изолированный файл. Защищенный зеркальным щитом, который не мог построить никто, кроме нее самой. И одновременно запечатанный идеальной кодовой петлей старшего корпоративного архитектора. Слияние двух мастеров.
Вода начала капать с потолка.
Музыка заиграла на фоне. Тихая, забытая, но звук плыл и искажался, словно с зажеванной магнитной ленты.
Ошибки не было. Знаменитая забытая ею третья строчка колыбельной никогда не была стерта. Она была похоронена заживо в этом файле, искаженная системными помехами.
Файл назывался «Монтаж_0.exe».
И в долю секунды до того, как Мигель вырвал штекер из ее порта под вопли горящих предохранителей, Элара успела прочитать всего одну строчку из этого запечатанного кода.
Ее выбросило в реальность так резко, что вода в ванне пошла волнами, плеснув через край на бетонный пол.
Элара содрогнулась в жестоком приступе кашля, судорожно хватая ртом тяжелый, пахнущий озоном воздух. Порт на запястье обжигал льдом, отдаваясь пульсирующей болью в висках.
Мария плакала навзрыд, вцепившись в край ванны. Ее белый халат промок насквозь от выплеснувшейся воды. Она только что вколола Эларе лошадиную дозу стабилизатора и теперь судорожно стирала пену с ее губ.
— Твою мать... твою мать, Вэнс! Пиздец! — Мигель стоял над ней, его руки тряслись. В воздухе витал запах оплавленного пластика. Один из серверов задымился, искрясь в темноте. — Ты видела? Видела, сколько там всего, мать твою?! Я еле вытащил тебя, когда мы коснулись дна! Система чуть не замкнула цепь обратной связи, она бы сожгла тебя! И Марию бы убило разрядом от ванны!
Элара медленно села в воде, не обращая внимания на суету бледного от ужаса хирурга.
Она обхватила голову дрожащими руками. Вода стекала по ее лицу, смешиваясь со слезами, которых она не чувствовала уже много лет.
2 847 модификаций.
Но самым страшным было не число.
Слова из базового файла пульсировали в ее поврежденной нейронной сети, как ядовитая неоновая вывеска.
Томас. Томас из подвала. Забитый работяга, мужчина, которому она продавала дешевый эфир и шоколад. Клиент, чью личность вычистили у нее на глазах.
Он не был просто случайным клиентом. Но почему базовый файл всей ее архитектуры, запертый корпоративным инженером, назван его именем? И почему на этом имени лежат тысячи защитных слоев ее собственной работы?
Элара закрыла лицо мокрыми ладонями, и судорожный всхлип разорвал тишину гудящей аппаратной.
Она не понимала. На месте того, что скрывал этот файл, в ее голове зияла звенящая пустота. Но отголосок искаженной колыбельной, звучавший из глубины 14-го слоя, сворачивался внутри ледяным, первобытным ужасом.
Томас не был ошибкой системы. Томас не был просто ее работой.
И она должна была вспомнить, кем он был на самом деле, даже если для этого ей придется разрушить собственный искусственный разум до основания.
Мигель сидел перед выключенными мониторами, гипнотизируя взглядом грязное дно стакана. Дешевый химический скотч прожигал пищевод, но не мог заглушить пульсацию в висках.
Воздух в серверной до сих пор пах мокрой курткой Элары Вэнс и оплавленным пластиком.
Его руки слегка подрагивали. За пятнадцать лет работы в Иле, ковыряясь в чужих мозгах ржавым софтом, он думал, что видел все. Наркоманы, стирающие лица своих убитых детей, чтобы не сойти с ума. Проститутки с нижних уровней, закачивающие себе пакеты «Глубокой привязанности» к клиентам.
Но то, что он сейчас видел на самом дне ее разума... Эта архитектура пугала его до животного паралича. Система внутри Элары не просто жила своей жизнью. Она дышала.
Мигель налил себе еще полстакана.
Звук шагов снаружи и приглушенный вскрик Марии разорвали тишину так резко, что Мигель едва не выронил бутылку. Это не было шарканьем наркоманов или шелестом портовых крыс. Это были тяжелые, размеренные, поставленные шаги людей, привыкших, что двери открываются перед ними сами.