Асет Советтурсын – Архитектор Памяти (страница 26)

Двигатель бесшумно отключился.

Калеб сидел в темноте салона, прислушиваясь к монотонному барабану дождя по крыше.

Он собирался сделать то, что разрушило бы репутацию любого CEO в Верхнем городе. Он добровольно шел к уличным мясникам, чтобы они вскрыли его голову без сертифицированного оборудования, стерильности и гарантий.

В любой другой день эта мысль показалась бы ему безумием. Он бы скорее уволил службу безопасности, чем доверил свой мозг грязным портам Ила.

Но сегодня…

Он закрыл глаза, и перед ним снова встало лицо Грэма, бледное от ужаса. Лицо человека, потерявшего брата. И та отвратительная, теплая волна сочувствия, которая заставила Калеба пощадить предателя.

Эта волна была не его.

Этот вирус, эта программная инфекция ломала его изнутри, превращая в того, кого он презирал больше всего — в слабого человека. В человека, который позволяет эмоциям управлять решениями.

Ради спасения своей империи, ради возвращения контроля над собственным холодным рассудком, Калеб готов был на любые риски. Пусть уличный резчик вскроет ему череп грязным скальпелем, лишь бы он выжег оттуда ту заразу, что заставляет его чувствовать чужую боль.

«Уничтожить баг. Любой ценой».

Калеб открыл глаза. Математическая ясность вернулась к нему, кристаллизовав страх в холодную решимость.

Он потянулся к заднему сиденью и достал простой, но тяжелый армейский плащ без опознавательных знаков. Накинул его поверх своего дорогого, безупречного костюма, тщательно скрывая корпоративную принадлежность.

Затем достал из бардачка компактный парализатор. Проверил заряд и убрал во внутренний карман, поближе к руке.

Маскировка была примитивной, но достаточной, чтобы не привлекать немедленного внимания в темноте Третьего причала. По крайней мере, он надеялся на это.

Калеб толкнул дверь машины и шагнул под непрекращающийся серый дождь Ила.

Сырость мгновенно просочилась сквозь ткань, запахи гниющей воды и хлорки ударили в ноздри.

Безупречный мир Калеба Калахана остался за запертой дверцей бронированного внедорожника. Впереди лежал хаос Баржи и отчаянная надежда вернуть контроль над собственной жизнью.

Он надвинул капюшон глубже на глаза и, стараясь не привлекать внимания к своей грации хищника, направился в лабиринт ржавых контейнеров в поисках вывески «Аква».

В это же самое время, с другой стороны Баржи, двое следователей спускались по лестнице, преследуя те же самые запахи и ту же самую цель.

Теперь идеального СЕО Верхнего города и бывшего копа из отдела нравов разделяли только пролет ржавой лестницы, лабиринт из грузовых контейнеров и одна залитая дождем вывеска «Аква».

Глава 15. Подполье

Спускаться на Баржу снова, особенно сейчас, когда по ее следу шли люди Торна, было рискованно. Элара Вэнс знала это так же четко, как то, что вода, капающая с потолка в ее снах, не принадлежала ей.

Густой, пропитанный солью и фабричными выбросами туман висел над бетонными пандусами третьего уровня. Вывеска «Аква» мигала тем же неровным, больным неоновым светом. Элара прошла мимо толстых резиновых матов, брошенных у входа для изоляции от статического электричества, и приложила ладонь к кустарному био-сканеру у тяжелой металлической двери.

Сканер пискнул, узнав ее цифровой след с прошлого визита. Магнитные задвижки щелкнули.

Внутри пахло озоном, горячей электроникой и легкой примесью тяжелого химического эфира. Аппаратная Мигеля гудела мерным шумом серверов, больше напоминая армейский бункер связи, чем нелегальную клинику.

За стойкой из пуленепробиваемого пластика сидела Мария. Лицо у нее было еще более изможденным, чем вчера. Под глазами залегли глубокие тени.

— Ты с ума сошла? — вместо приветствия тихо спросила медик-ассистентка, даже не потянувшись к кнопке тревоги. — Мигель сказал тебе не возвращаться.

— Мне нужен глубокий скан, Мария. Полный лог. До самого дна, — Элара остановилась у стойки, не снимая капюшон влажной куртки. — То, что он сделал вчера... этого недостаточно. Он прошел только первый слой.

— Вчера ты принесла ему черный эфир, из-за которого нас могут расстрелять без суда. А сегодня ты просишь полный лог. Ты понимаешь, что он сбрасывает кэш корпоративным клеркам, а не работает с... — Мария не договорила, бросив нервный взгляд на тяжелую гермодверь в конце зала.

— С чем? — Элара наклонилась чуть ближе.

— С архитектурой, Элара. Мигель всю ночь сидел с бутылкой дешевого пойла и смотрел в стену. Он сказал, что в твоей голове не просто пакеты. Там кто-то оставил свою подпись. Целую строительную площадку.

Элара почувствовала, как по спине пробежал холодок. Значит, Мигель разглядел тяжелый корпоративный почерк. И, возможно, он разглядел еще кое-что — те 143 пакета, которые вплела в нее сама корпорация.

— Тогда он тем более должен меня выслушать, — жестко сказала Элара. — Мария, пусти.

Ассистентка колебалась ровно секунду, затем нажала на панель под столом. Гермодверь с шипением отъехала в сторону.

Мигель сидел за голографическими мониторами, словно не вставал с того самого момента, как Элара ушла. Военная ванна для глубокого нейро-погружения в центре комнаты была пуста, но датчики мигали зеленым светом — аппарат был прогрет.

Подпольный хирург не обернулся. Его пальцы нервно перебирали какой-то длинный металлический инструмент на столе, хотя резать он никого не собирался.

— Я сказал Марии никого не впускать, — голос Мигеля был надтреснутым, глухим. В нем слышалась бесконечная, тяжелая усталость.

— И ты знаешь, что я не «кто-то», — Элара остановилась в двух шагах от его спины. — Мигель. Мне нужен настоящий, глубокий скан.

Он резко, почти инстинктивно развернулся. Его лицо выглядело так, будто кто-то выкачал из него все жизненные силы за одну ночь.

— Ты просишь не скан, Элара. Ты просишь вскрытие, — Мигель посмотрел ей прямо в глаза. — Знаешь, почему я вчера остановился на втором слое? Потому что мой контур защиты начал выть. В твоей голове не просто чужие двери. Там зацикленные петли обратной связи.

— Это работа ведущего архитектора корпорации. Я знаю этот почерк. Так структурировали элитные блоки еще в Академии... — Элара сглотнула.

— Я в рот ебал, чей это почерк! — Мигель ударил ладонью по столу так, что стилет со звоном подлетел на алюминиевом подносе. Хриплый голос хирурга сорвался на рык. — Там не один умник потоптался. Там целая... сука, долбаная корпоративная матрица. Стандартные пакеты, вшитые на глубину, на которой от них должно было разорвать череп. Это не кустарщина, Вэнс! Это масштабный системный протокол. Если я полезу глубже, я рискую нарваться на активную защиту системы безопасности «Мемо-Синтез» и спалить к хуям себе тут все сервера! Вместе с твоими мозгами!

Элара молчала. Он подтвердил ее худшие опасения: аварийный протокол (стр. 38, п. 14) был вшит в нее так же глубоко, как и в Калеба. Система обновляла ее без ее ведома. Но это было не все.

Она должна была знать, что именно она сделала с собой.

— Я не смогу сделать это сама, — тихо, но твердо произнесла Элара. — Чтобы увидеть картину целиком, нужно выйти из лабиринта. Наблюдатель меняет систему, Мигель. Ты знаешь это эмпирическое правило Архитекторов. Я не могу просканировать свой собственный разум объективно. Это сделаешь ты.

Мигель мрачно усмехнулся, глядя на пустую ванну.

— Ты была лучшей в своем деле, мать твою. Когда ты свалилась сюда, в Ил, три года назад — полумертвая, с кровоточащим портом после самопального отключения... я думал, ты не выживешь. А ты выжила. И стала лучшим чистильщиком на Барже. Если кто-то и мог переписать себя, а потом чисто затереть за собой логи — это ты.

— Я не стирала следы. Я стирала свою память об этом. И мне нужно знать сколько раз, Мигель. Сделай это. Как тогда, когда вытащил меня.

Эти слова повисли в густом, пахнущем хлоркой воздухе тяжелым свинцовым грузом. Мигель смотрел на нее широко открытыми глазами, словно видел впервые.

— Ты ебанутая, Вэнс, — наконец выдохнул он, качая головой. — Ты не человек. Ты... долбаный ходячий архив. Ты вообще понимаешь, о чем просишь? Ты сама себя резала и штопала? Раз за разом?

— Я должна понимать масштаб. Я должна знать, где заканчиваюсь я и начинается монтаж.

Она достала из сумки еще два небольших свинцовых контейнера. Внутри тяжело перекатывался контрабандный черный эфир. Положила их на стол рядом со стилетом хирурга.

Мигель смотрел на контейнеры как на ядовитых змей, завороженный и испуганный одновременно. С таким запасом боевого высококонцентрированного нейро-состава он мог бы обеспечить себе безбедную жизнь в средних ярусах.

— Если я запущу полный скан... — медленно начал Мигель, не отрывая взгляда от свинцовых капсул. — До самого базального слоя... Это может занять часы. И ты почувствуешь каждое вскрытие узелка памяти. Каждую сшитую заново привычку. Это как срывать бинты вместе с кожей изнутри черепа.

— Я выдержу.

Мигель тяжело, обреченно выдохнул. Он взял со стола грязное полотенце и вытер лицо. Опытный техник, прячущийся от системы, собирался бросить вызов самой сложной архитектуре в своей жизни.

— Раздевайся, — хрипло бросил он, поворачиваясь к мониторам. — И ложись в ванну. Я введу тебе полуторную дозу эфира. И, Элара...

Он замер, пальцы уже бегали по голографической клавиатуре, настраивая калибровку старых армейских датчиков.