Асет Советтурсын – Архитектор Памяти (страница 20)
Рейн вдруг остановился. Запах антисептика в комнате странным образом смешался в его памяти с другим запахом.
Запах грязной робы. Соевый шоколад. Грязь под отстриженными ногтями.
Миллер заметил перемену в лице детектива.
— Что такое, Рейн? У тебя лицо, будто ты привидение увидел.
Рейн медленно поднял глаза.
Полицейские сериалы всегда врут в одном — они показывают моменты озарения как вспышку света. В реальности момент озарения чаще всего похож на понимание того, что ты наступил в дерьмо, и теперь тебе придётся долго и мучительно отмывать ботинки.
— Неделю назад, — тихо начал Рейн, глядя куда-то сквозь Миллера. — В участок пришёл Мужик. Томас. Рабочий с утилизационной баржи в восточном доке. У него не было медстраховки. Он был одет в лохмотья.
— И что? К нам каждый день приходят сумасшедшие из нижних ярусов.
— Он кричал, что воспоминания о жене стираются. Будто кто-то вырезает их ножницами, — Рейн перевёл пугающе осмысленный взгляд на Миллера. — Я тогда не придал этому значения. Думал, у работяги отслоение дешёвого пиратского пакета. Отправил его к мозгоправам в социалку и забыл. Но теперь...
— Хочешь сказать, он был жертвой?
— Артур Пенн и те двое покойников были корпоративными клерками. Они выходили в легальное облако "Мемо-Синтез". Наш... архитектор использовал сеть как транспорт, чтобы добраться до них. Но такую сложную ручную "стирательную" операцию никто не начинает сразу на клиентах корпораций. Её надо отладить. Сначала кто-то должен сесть в кресло и отдать свой мозг на растерзание. В тестовом режиме.
Рейн подошёл к дверям лаборатории. Его глаза горели темным, опасным огнём.
— Томас не был сумасшедшим, Миллер. Томас был бета-тестом. Первой крысой в лабиринте. И кустарный пакет ему продали нигде иначе, как в Иле.
Он развернулся и толкнул дверь шлюза.
— Рейн, стой! Куда ты? — крикнул Миллер.
Детектив даже не обернулся.
— Баржа, — бросил он и шагнул в коридор.
Глава 13. Ил
Восточные доки пахли дизелем, гниющими водорослями и дешевым синтетическим кофе.
— Чёрт, — проворчал Миллер, вжимая голову в плечи. — Здесь всегда так льёт?
— Это не дождь, — Рейн Дэвис поднял воротник тяжелого шерстяного пальто. — Это Верхний город.
На нижних ярусах Оукхейвена осадки не зависели от туч. Верхний Город — колоссальный массив композита и стекла — перекрывал небо сплошными бетонными сводами климатических щитов.
Водосборники башен и охладители серверов «Мемо-Синтез» сбрасывали вниз тысячи галлонов конденсата каждую секунду.
Для элиты за облаками температура всегда оставалась идеальной. А для тех, кто обитал под мостами, металлическая морось стала естественной средой обитания.
Местные называли это место «Ил». Сюда оседало всё, что смывалось с блестящего лица Оукхейвена.
Рейн вгляделся в серую пелену. Дождь методично бил по ржавым решеткам технического тротуара. Каждая капля отдавала запахом химии.
Миллер спрятал руки глубже в куртку. Инспектор ненавидел Ил. Ненавидел эту липкую сырость и давящее ощущение чужого взгляда из темноты переулков.
Мимо с лязгом пронеслась дрезина монорельса, обдав напарников снопом оранжевых искр.
— Я до сих пор не понимаю, зачем я тебе здесь сдался, Рейн! — повысил голос Миллер, перекрывая гул эстакады. Он перешагнул роскошную черную лужу с радужной пленкой машинного масла. — Это неофициальный визит. Ордера нет.
Рейн не обернулся.
— Социальное гетто! — настаивал Миллер. — Пусть патруль с этим разбирается.
— Баржа — это не то место, куда ходят по одному в хорошем пальто, — ровно ответил детектив. — И потому что ты, Миллер, умеешь задавать правильные вопросы людям, которые не открывают двери полиции.
Миллер хмыкнул. Спорить не стал.
Он инстинктивно сдвинул край куртки вбок. Рукоять табельного парализатора легла ближе к ладони.
Впереди пульсировала Баржа.
Отдельный железный организм. Гигантская серая зона, намертво пришвартованная к сваям прямо под транспортной эстакадой. Муравейник из спиленных транспортных контейнеров, соединенных шаткой паутиной лестниц и кабелей.
Полиция предпочитала не замечать её. Ровно до тех пор, пока уровень поножовщины или передозировок не начинал выплескиваться выше.
Они вышли на освещенный пятачок — перекресток двух пешеходных галерей.
Свет давала гирлянда кустарно скрученных неоновых трубок. Неон был агрессивным, ядовито-розовым и болезненно-зелёным:
Возле тележки с уличной едой, от которой поднимался жирный пар, стоял человек.
Он резал глаз абсолютной неуместностью. Мужчина в строгом корпоративном костюме от лучшего портного Верхних ярусов. Дорогая ткань потемнела и обвисла.
Мужчина стоял прямо под струёй воды из прорванного навеса и обеими руками сжимал пластиковый стаканчик с кофе.
Старик-азиат за прилавком невозмутимо помешивал варево в чане. На клиента он даже не смотрел.
Миллер замедлил шаг. Рука снова дернулась к парализатору.
— Корпорат на Барже... — пробормотал инспектор. — Ждет дозу?
— Ни того, ни другого, — Рейн остановился. — Взгляни на его лицо.
Миллер присмотрелся.
Взгляд клерка был абсолютно пустым. Зрачки расширены до предела. Он смотрел не на старика и не в кофе. Он смотрел сквозь кирпичную стену.
За пределы этого мира.
Бледные, дрожащие губы беззвучно, маниакально шевелились.
Снова. И снова.
Каждые три секунды грудная клетка замирала, губы складывали непонятную фразу, цикл повторялся.
На правом запястье мужчины пульсировал индикатор портативного инъектора. Быстро, как стробоскоп.
— Зациклился, — тихо, с неожиданной жалостью произнес Миллер. Он убрал руку от оружия. — Бедолага. Пиратский пакет релаксации?
Рейн покачал головой.
— На нем нет уличных примочек. Костюм стоит больше, чем эта улица. Инъектор — сертифицированная модель от лабораторий "Мемо-Синтез".
Детектив вгляделся в мигающий светодиод.
— Это легальный, отнюдь не дешёвый пакет, Миллер. Скорее всего, вариация "Экстра-продуктивности".
— Легальные пакеты просто так не зависают. Корпоративная система страхует код.
— Не зависают, если мозг здоров, — холод Рейна был острее местной мороси. — Знаешь, зачем успешные ублюдки спускаются в Ил?
Миллер промолчал.
— Когда легальная система перестает работать на сожженных четырнадцатичасовыми сменами синапсах, ты идешь туда, где "снимают ограничения".
Рейн кивнул на мужчину.
— Кто-то из уличных мясников попытался взломать его корпоративный портовый замок. И сломал механизм.