Арзигуль Шах – За поворотом будет дождь. 13 рассказов слушателей курса Анны Гутиевой (страница 3)

– Значит, Чарльз был прав, отравить хотели его? – спросил доктор Грегори.

– Тут возникает «но». На бокале, из которого пила Барбара, не было отпечатков Чарльза, которые он должен был оставить, переставляя свой бокал ей.

– Как же так? – удивился Дэниел.

– Это значит, что кто-то другой заменил бокал Барбары, который поставил ей Чарльз, на бокал с ядом и забрал её бокал, вернее бокал Чарльза. Отпечатки Чарльза были обнаружены на бокале Амелии! Вы можете пояснить, как к вам попал этот бокал и где был ваш бокал?

– Это какая-то ошибка! Она сам отравила себя! – закричала Амелия.

– Вы, как я понял, не можете это объяснить. Но тогда вы может быть объясните, почему на бокале Барбары, в котором был яд, были ваши отпечатки?

– Это ложь, ложь!

– Да, это вы поставили Барбаре бокал с ядом. И ещё одно доказательство. На флаконе, найденном в комнате Барбары, где был обнаружен яд, не было ни чьих отпечатков пальцев, кто-то предусмотрительно и их стер, но на шкатулке, в которой хранился яд, найдены ваши отпечатки, Амелия, как это вы можете объяснить?

– Так и надо было этой ведьме… – истерически закричала Амелия.

Все молчали. Амелия рыдала, закрыв лицо руками, она низко наклонила голову, её плечи тряслись, доктор протянул ей стакан воды, она не реагировала. Доктор бросился к своему саквояжу.

– Я поставлю ей успокаивающий укол, – сказал он.

Амелию уложили в кровать. Все опять собрались за столом. Все молчали, стараясь не глядеть друг на друга.

– Теперь я уеду из этого проклятого дома, – тихо сказал Дэниел и поднялся из-за стола.

– Да и мне пора, – сказал доктор Грегори, – надо навестить своих пациентов, а то я тут загостился.

Вдруг раздался скрип ступенек лестницы, все обернулись: по лестнице со второго этажа спускалась Амелия. Она была одета в длинную белую ночную рубашку, волосы её были распущены, она медленно ступала по ступеням босыми ногами. Взгляд её был отрешённый, она смотрела куда-то вдаль. Доктор поспешил к ней, он хотел взять её за руку, но она оттолкнула его.

– Нет, нет, я должна помыть мои руки, дайте мне воды, воды!

Она начала тереть руки друг о друга, шепча только одно слово: «воды, воды, воды…»

Моя работа была закончена, преступление раскрыто, дальнейшим должно было заниматься местное отделение полиции. Но безрадостно возвращался я домой, вся моя личная жизнь была разрушена. Сейчас, по прошествии многих лет, я понимаю, что это дело спасло меня от большой ошибки – стать семейным человеком. Моя работа и семья несовместимы, и мой брак наверняка бы разрушился через некоторое время, принеся страдания нам обоим.

Рита Тирас.

КОТЯРА

Кафе «Примус» открыло летний сезон. Знакомая полосатая маркиза обозначила зону на тротуаре, лёгкие стулья окружили столики. Зиночка улыбнулась и поспешила занять своё место – там, за большой кадкой с пальмой. Это была традиция – каждое утро по пути на работу Зиночка выпивала здесь чашечку кофе с маленькой тарталеткой. Больше себе позволить она не могла – часики натикали без малого тридцать лет, и теперь чуть располневшие бока требовали к себе особого внимания. «Одиночество – сволочь!» – вспомнилось ей, как вчера зажигала в караоке вместе с Регинкой. Да-да, иногда Зиночка позволяла себе в маленьком ресторанчике на набережной выйти из юдоли диеты и тоски.

Едва Зиночка сделала заказ, как толстый рыжий котяра занял стул напротив, уставился на неё жёлтыми зрачками.

– Брысь! – почти ласково сказала девушка.

Кот зевнул.

«Хоть бы раз сказали что-нибудь благожелательное», – промелькнуло в наглых глазах.

– Ну, сиди-сиди. Ты мне не мешаешь.

Молоденький официант принёс заказ.

– Скажите, – задержала его Зиночка, – это ваш кот?

– Нет. Приблуда какой-то.

Котяра глянул осуждающе и спрыгнул на землю.

Зиночка спешила в кафе как на свидание. Появление в жизни рыжего пройдохи вносило в её одиночество нотку интереса и предвкушения. Она уже привыкла по утрам видеть напротив эту рыжую наглую морду, держащую себя с достоинством королевской особы. А вчера кот даже допустил Зиночку к своему телу и довольно прикрыл глаза, когда она почесала его подбородок.

Зиночка уже выпила кофе, но котяры всё не было.

– Разрешите?

Большой мужчина с пышными золотистыми усами галантно наклонился, отодвинул стул.

– Это место… – начала было Зиночка, но подумала: глупо отказывать мужчине из-за кота, и согласно кивнула.

– Васисуалий.

Утренние встречи в кафе незаметно перешли в вечерние прогулки по засыпающему городу. Аромат свежей листвы, песни Василия под гитару в каком-нибудь дворике, его приятный негромкий голос, рассказывающий смешные истории, разрушали её одиночество и давали надежду. Сначала к Василию Зиночка относилась настороженно. Балагур, заигрывающий весёлыми глазками, в свободной одежде, он казался ей несерьёзным и ненадёжным. Тогда как она в своих мечтах видела строгого интеллигента в костюме и галстуке, ну, вот, как учитель Аркадий Викторович из соседнего дома. Но обаятельный Василий нравился ей всё больше, и Зиночка глазом не успела моргнуть, как летом он уже поселился в её квартире.

С этой минуты устоявшийся внутренний мирок Зиночки дал трещину.

Да-да, её желание сбылось. По утрам она не просыпалась в холодном одиночестве: рядом посапывал Василий, милый и такой домашний. Жизнь стала уютной и тёплой. С другой стороны, Зиночка чувствовала: Васисуалий – не для неё. Это тревожило и нагнетало. Покопавшись в себе, нашла причину сомнений: она боялась, что не сможет удержать этого независимого и сексуально привлекательного мужчину. А Зиночка не хотела повторения той боли, какую переживала, расставшись с мужем.

– Дурёха ты, Зин, – соседка Регина была подругой по прошлому безгрешному периоду её жизни. – И чего носом крутить? Всё рыцаря ждёшь на белом коне? Так это зря. Его даже лошадь не дождалась – сдохла! А Васька твой не мужик – мечта! Не хочешь – отдай мне.

– Он что, компот?

– По мне, так я бы его быстро к рукам прибрала.

– Ну уж нет. «Такая корова нужна самому», – пробормотала Зиночка и перевела тему.

Интерес Регины к Василию на время заглушил сомнения. Вечером, приходя с работы, Зиночка видела Васю либо на диване, либо жующего на кухне. Она прошерстила его телефон и не нашла ничего подозрительного.

«Может, и вправду любит? – удивлялась Зиночка, почёсывая за ушком любовника, положившего ей на колени голову. – Как сказала Регина? Такой муж многого стоит?»

И Зиночка решила, что Васисуалия надо во что бы то ни стало приручить. Это было правильное решение: особого выбора-то у неё не было.

«Ты, главное, мужа накорми, а потом с него спрашивай», – вспомнились бабушкины наставления. И, хоть этот совет не сработал в первом замужестве, Зиночка кинулась восстанавливать забытые рецепты.

Пересмотрела свой старый блокнот, где аккуратным почерком были записаны перечни продуктов, граммы и миллилитры. В салоне красоты «SaХар», хозяйкой которого она была, прислушивалась к девчонкам, когда те делились секретами новых блюд. Зиночка терпеть не могла готовить, но каждый день добросовестно составляла для своего лежебоки меню. Так на столе появились отбивные, винегрет и щи, тушёная и подрумяненная на сале картошечка, салаты, пироги и даже тирамису. Особенно Василий уважал рыбку. В любом виде: жареную и на пару, застывшую в студне или розоватую начинку в пироге. Казалось, он даже мурчал, поглощая ароматные кусочки.

Однажды, вкусив рыбных котлет, Васисуалий, промокнув батистовой салфеткой усы, стал перед Зиночкой на колено и, пропев невероятно красивую речь любви, сделал ей предложение.

Застигнутая врасплох Зиночка выдохнула:

– Согласна.

Цель была достигнута. Она приручила его!

Замужество блаженства не принесло.

Ей хотелось праздника: летом отдыха на море, вечеров в весёлой компании, осенью прогулок в пахнущем грибами лесу… Да в конце концов, просто сходить в кино.

Зиночка стояла у залитого дождевой водой окна: жёлтая яркая листва за стеклом, как несбыточная летняя мечта, тонула в её слезах; мокрый бульвар, растворяясь в серой пелене, уходил в никуда. Сумерки, словно новые печали, ложились на плечи.

Тоска.

Зиночка покосилась на довольного Василия. Вот кому хорошо: день и ночь играет. И не надоест! Она не раз пожалела, что купила ему компьютер, да чего уж теперь локти кусать.

Прежде спокойная и милая, Зиночка не замечала, как превращалась в вечно недовольную вспыльчивую особу.

– Понимаешь, – жаловалась она Регине на кухне, – я ему уже открытым текстом говорю: «Иди работать!»

– А он?

– И ухом не ведёт!

– Зато мужик в доме – вот что главное, – наставляла Регина.

– Где он, мужик в доме? Кресло сломалось – пальцем не шевельнул. Раковина засорилась, так сама и прочистила. Бабушка говорила, у мужика руки должны быть, а не грабли жену в постели искать.

– У-у-у! Бабушка! Сейчас время другое, мужики другие. Хочется прийти с работы, а тебя ждут…

– Ну и заведи себе кота.

– Прижаться к кому-то родному… Да просто поговорить. Чё тебе, Зинка, не живётся? Не пьёт, не гуляет. Обижает тебя?